Хранители (бывш. "Тварь и сволочь")

      Гарри сидел рядом с Полумной за столом Когтеврана и лениво наблюдал за распределением первокурсников. Но наконец оно закончилось, Дамблдор произнес вступительную речь, и на столах появилась еда.       Студенты, наевшись, почувствовали сонливость. А директор перед тем, как отправить всех спать, ещё раз напомнил о том, что в Хогвартсе будут присутствовать три мракоборца. Ученики покивали и отправились в свои гостиные…       Первый учебный день выдался пасмурным. С самого утра моросил мелкий дождик, и потому надеяться на солнечные лучи было крайне глупо. Гарри с друзьями, усевшись за когтевранский стол, приступили к завтраку. Вести веселые разговоры им не хотелось. Вскоре прибыла почта. Гарри отгородился от остальных Хранителей «Новостями Волшебного Мира». — А министерство продолжает чудить, — спустя несколько минут проговорил Поттер и отложил прессу. — Что не статья, то анекдот. — С этим не поспоришь, — хмыкнул Малфой.       Вскоре ребята получили свои расписания и отправились на уроки. Гарри и Джастину повезло. У них была Защита. А вот остальным удача не улыбнулась. У Джинни и Луны первым была Травология, а у Драко и Рона началом учебного дня значилось Зельеварение.       Гриффиндорцы и слизеринцы стояли, собравшись в две группы, и что-то обсуждали. Только трое человек стояли в стороне: Уизли и Малфой о чём-то беседовали, и неподалеку от них находилась Грейнджер, которая явно хотела вмешаться в их разговор. Но прозвенел звонок… Первый урок прошел отвратительно. Долгопупс, который стоял в паре с Грейнджер, умудрился взорвать зелье, которое в принципе не могло взорваться. Отличились и Крэбб с Гойлом, которые котел не взорвали, а расплавили. Но от этого ни Снеггу, ни остальным студентам легче не стало. В классе было нечем дышать, потому зельевар всех прогнал из помещения, оставив «криворуких баранов» убирать класс и содрав с них кучу баллов. — Рон, что с тобой? — недоуменно спросил Гарри при виде мрачного друга. Они стояли около кабинета Истории. — Четверо придурков устроили шоу на Зельях, — скривился Уизли. — Они умудрились испоганить простейшее зелье. И в результате один котел взорван, два расплавлены, а в классе нечем дышать. Гриффиндор лишился шестидесяти баллов, а Слизерин — сто двадцати. — Не хило, — присвистнул Поттер. — Видимо, Снегг был не в духе, раз содрал со своего факультета вдвое больше.       Рон уже хотел съязвить по этому поводу, но раздался звон колокола. Двое друзей вошли в класс и заняли свое место за первой партой, предварительно поздоровавшись с Нарциссой. Когда все расселись, женщина приступила к уроку. — Всем добрый день. Я рада вас всех видеть, — холодно проговорила она. — В том году мы изучали школы других стран и говорили о системе образования, некоторых государств отдельно, — напомнила Нарцисса. — И я очень надеюсь, что за каникулы вы не забыли о том, о чём мы говорили на протяжении не одного месяца, — миссис Малфой красноречиво обвела всех взглядом. — Этот учебный год мы начнем с тех событий, которые оказали сильное влияние не только магической Британии, но и всего волшебного сообщества в целом, — проговорила она и взмахнула палочкой. — Записываем тему урока: «Совет Волшебников и его деятельность»…       Спокойный и размеренный голос успокоил взвинченного Уизли, но ненадолго. Грейнджер, которая ко всем предметам проявляла нездоровый интерес, решила задать вопрос. — Но это же расизм, миссис Малфой! Почему нельзя было как-то договориться с волшебными существами? — возмутилась несправедливости третьекурсница. — К вашему сведению, мисс Грейнджер, вы находитесь не в маггловском мире, где все равны. И, должна заметить, это равенство весьма условно, — проговорила женщина. Гермиона выглядела весьма возмущенной. — А в магическом мире всё изначально проще. Каждый понимает с рождения, что у одних носителей магии прав больше, а у других — меньше. Это естественно. А по поводу того, почему нельзя было договориться… Мисс Грейнджер, я же говорила, что переговоры велись. Но только волшебники не могли учитывать интересы всех в ущерб себе. А также стоит добавить, что некоторые существа выражали свое недовольство довольно агрессивно, что тоже весьма тормозило процесс принятия законов. И потому было принято решение, что в Совете должны остаться только волшебники, которые, в отличие от остальных, могли контролировать свои природные инстинкты, — миссис Малфой обвела притихших учеников холодным взглядом. — И минус десять баллов с Гриффиндора за выкрик с места.       Урок продолжился. Грейнджер притихла, чем порадовала Гарри и Рона, которые считали, что задавать такие глупые вопросы при таком количестве народа крайне неприлично.       Занятие закончилось. Двое друзей покинули класс, обсуждая произошедшее. — Но это же расизм, — очень похоже передразнил Уизли Грейнджер. — Какой к черту расизм? У волшебников никогда такого понятия не было в обиходе. В нашем мире каждый знает свое место и свои права. Она бы по-другому запела, если бы узнала, на что способны магические существа, многие из которых, между прочим, не отличаются особым дружелюбием. — Но есть же и те, кто спокойно идет на контакт, — заметил Поттер. — Есть, — согласился Рон. — Но это скорее не правило, а исключение. — С этим не поспоришь, — вздохнул Гарри. — Я однажды наткнулся в газете на имя оборотня, которого зовут Фенрир Сивый… — О! Я слышал о нем от отца! — воскликнул рыжий гриффиндорец. — Этой твари точно никакие права не нужны! Он обратил стольких людей в себе подобных! И убил не меньше…       Они совершенно не заметили, что мимо них быстро прошла чем-то недовольная Грейнджер.       Гермиона два дня все свободное время пропадала в библиотеке, штудируя книги и делая какие-то записи на пергаменте. А на третий день она стала подходить ко всем магглорожденным не старше третьего курса и агитировать их на защиту магических существ. Но магглорожденные, слабо представляющее себе этих существ, с трудом шли на контакт и едва ли не пальцем у виска крутили. И лишь единицы сначала сделали заинтересованный вид, а потом послали ее…       К началу следующей недели Гермиона только огорченно вздыхала: никто не заинтересовался ее делом. Но в списке оставалось еще одно имя. Имя Джастина Финч-Флетчли… Грейнджер хотела поговорить с Финч-Флетчли наедине, так как полагала, что в присутствии друзей он не выскажет свое истинное мнение. Но отловить этого пуффендуйца, когда тот будет один, оказалось довольно трудной задачей. Однако третьекурсница справилась.       Джастин выходил из библиотеке и уже предвкушал спокойный вечер в компании друзей за игрой в карты, когда ему дорогу перегородили гриффиндорка. — Стоять, — она схватила его за рукав мантии. Тот опешил от такой наглости. — Совсем с ума сошла? — прошипел он и высвободиться из хватки. Но гриффиндорка никак не отреагировала на его тон. — Я хотела поговорить с тобой о том, что волшебники совсем неуважительно относятся к другим представителям магического мира, лишая тех прав… — Грейнджер, — рыкнул Джастин, — заканчивай нести бред о правах и равенстве. Не надо маггловские реалии проталкивать в волшебном сообществе. Проще говоря, не лезь в чужой монастырь со своим уставом, — рявкнул он, обогнул ее и вскоре скрылся за ближайшим поворотом.       Нарцисса Малфой сидела в своем классе и проверяла эссе. За окном уже давно стемнело, но стопка пергаментов уменьшалась крайне медленно. Женщина потянулась к полупустой чашке, когда раздался стук в дверь, которая через мгновение открылась. — Нарцисса, можно? — вопросительно проговорила Минерва. — Конечно, профессор МакГонагалл. Проходите, садитесь.       Женщина быстро пересекла класс и села напротив преподавательница Истории. — Нарцисса, я хотела с вами поговорить о мисс Грейнджер, — сухо произнесла декан Гриффиндора, педантично поправляя очки. — Дело в том, что данная гриффиндорка с первого курса считается лучшей ученицей. — Всё это хорошо, но причем здесь я и мой предмет? — нахмурилась миссис Малфой. — Мисс Грейнджер может потерять свой статус из-за Истории Магии, так как в еще том году она начала получать оценку «Удовлетворительно» и «Выше ожидаемого». А сейчас идет только вторая учебная неделя, но у нее по этому предмету нет оценки выше «Удовлетворительно». — Но что вы хотите от меня, профессор МакГонагалл? — недоуменно спросила Нарцисса. — Я не виновата в том, что мисс Грейнджер смотрит на обычаи и события магического мира с точки зрения магглов. — Мисс Грейнджер является магглороженной, — заметила с некоей гордостью Минерва, чувствуя, однако, что разговор заходит в тупик. — Например, у мистера Финч-Флетчли родители являются магглами. Однако он смотрит на всё с позиции волшебника.       Минерве нечем было крыть.