Часть 1
19 августа 2017 г., 16:03
Кларк Гриффин слегка за тридцать, ее сердце вновь разбито, а склеивать его осколки она все не успевает и лишь режется ими.
В какой-то момент она внезапно видит на улице гуляющую девушку с ребенком и буквально чувствует — та невероятно счастлива.
Кларк тоже хочет быть счастливой.
Случайная идея разрастается до такой степени, что женщина уже перечитала самую необходимую информацию о беременности, родах и воспитании детей в целом. А проблему с отсутствием партнера в данном преступлении, она решила, вполне можно заменить экстракорпоральным оплодотворением.
Говорить о том, что она затеяла, вслух Гриффин не решалась. Все покрутят пальцем у виска, а родная мать сообщит, что дочь уже совсем из ума выжила и постарается сосватать очередному холостому доктору из своей больницы.
Единственным человеком, которому девушка доверяет, является ее давний друг.
И ей вдруг приходит еще более идиотская мысль, что она не просто может с ним поделиться решением, но и пригласить его поучаствовать в этом конкурсе.
— Беллами, давай заведем ребенка, — зажмурившись, быстро проговаривает Кларк, боясь, что если будет мямлить, то не решится.
Она пришла к Блейку домой и с порога спросила, нет, предложила ему принять самое серьезное решение в его жизни. Мысль о том, что он попросит ее проверить свое психическое здоровье, крайне отчаянно маячит в голове Гриффин, когда Блейк растерянно смотрит на нее, даже не закрыв входную дверь.
Она сглатывает:
— Я все обдумала, — под его взглядом «продолжай» сообщает так просто, будто это был вопрос о том, кто сегодня будет готовить ужин, — Я знаю тебя почти всю мою жизнь, ты единственный человек, который заботится обо мне, ты довольно серьезно подходишь к каждому начатому делу, ведь ты ответственный. Ты отлично ладишь с детьми, ведь ты воспитал такого замечательного человека, как Октавия. Плюс, это отлично скажется на генном фоне ребенка, ведь ты обворожительно красив.
Беллами лишь слушает, будто бы его подруга рассказывает забавную историю, потому что это никак не походит на правду — ни в одной из альтернативных реальностей Кларк Гриффин не дошла бы до такой мысли самостоятельно.
На молчание Блейка Кларк использует последний аргумент:
— Нам даже не придется заниматься сексом! — довольно вскрикивает она, будто в этом только все и дело.
— Ты точно уверена, что знаешь, откуда берутся дети? — с усмешкой и хрипотцой оттого, что пересохло горло от нововведений, спрашивает Блейк.
Гриффин вздыхает и садится на диван, про себя отмечая маленькую победу — за время ее бурной речи Беллами еще ни разу не закатил глаза и не попросил ее заткнуться со своими странными предложениями.
— Мы используем искусственное оплодотворение. Ну, знаешь, возьмем твои неугомонные сперматозоиды, мою яйцеклетку, поместим их в пробирку и БУМ, — она резко хлопает в ладоши, — магия, и мы уже почти родители.
— Твоя речь крайне содержательна, но, к твоему удивлению, я в курсе этой процедуры.
Кларк ждет вердикта и лишь смотрит на него своими огромными синими глазами. И у Блейка в голове неожиданно возникает картинка веснушчатого мальчишки с такими же синими-синими глазами, как у нее. Картинка, от которой тепло разливается по телу и кажется, что ничего более правильного в мире и нет.
Беллами закусывает губу, стараясь не смотреть на воодушевленную Гриффин — нужно подумать головой, а не сердцем.
Кларк, наоборот, взгляд ни на секунду не отводит, видит, как в голове друга решаются сложные формулы будущей жизни и нервно теребит край футболки. Пока она не решается ему сказать, что уже записала их на прием к врачу, отменять который она не собирается — слишком дорого в наши дни устраивать подобные процедуры, да и решимость может улетучиться в миг.
— Я прекрасно помню, что однажды сказал, что из всех моих девиц в матери своего ребенка я выбрал бы тебя. Ты решила этим воспользоваться? — мягко, будто у маленького ребенка, спрашивает Беллами. Кларк в мыслях отмечает, что это один из пунктов, почему это должен быть именно он.
Она несмело, но ярко улыбается.
— Почему именно ЭКО? У тебя что-то не в порядке? — обеспокоенно, вдруг вспомнив, спрашивает он. Блейк садится на диван, устремив все свое внимание на решение предстоящей проблемы, — Ты решила потратить все деньги, что откладывала на квартиру? С ума сошла?
— Ты не об этом должен подумать, — стараясь увести Беллами в другую сторону — ей нужно было, чтобы он дал свой абсолютно подтверждающий ее догадки ответ. Ей нужно было услышать это.
— Не должен об этом думать? Ты мне предлагаешь завести ребенка, которому придется жить по съемным квартирам, при чем, уверен, не всегда подходящих ему. Ты как это придумала вообще? — он злится, будто бы дело уже сделано и их ребенок живет не совсем полноценной жизнью.
— Беллами…
Кларк замолкает — не об этом она думала. В ее голове стоял только один вопрос — рождение ребенка. Она была уверена, что потом они обязательно что-нибудь придумают.
— Будете жить со мной, — ставит точку Блейк.
Он отодвигает мысль о том, что это все, о чем он мог мечтать, подальше — потому что сейчас это не выглядит как исполнение мечты по-настоящему. Лишь иллюзия идеальной жизни.
— Беллами, — приподнимает брови Кларк. Она даже не удивлена — иначе не пошла бы к нему. И Гриффин начинает чувствовать что-то, что не отдается болью.
Она смотрит на него — с надеждой, с улыбкой. А он все еще старается не смотреть.
Она, наконец, понимает.
— Беллами, — кажется, уже в миллионный раз повторяет она, пусть с каждым разом с разной эмоцией. Теперь это неуверенность. И, возможно, капелька страха, выдавленная громким шепотом.
Блейк, наконец, смотрит на нее. Он буквально просит ее взглядом, чтобы она договорила, потому что самому страшно — может, она все не так поняла? Или, вернее будет, поняла все так, как есть на самом деле?
Но Кларк молчит, все еще пытаясь уловить его настрой. Беллами сглатывает, играет желваками и прочищает горло:
— Так какой план? — переводит тему он, садясь рядом. Но не настолько близко, насколько привык к ней сидеть. Блейк улыбается, а к Гриффин возвращается былая уверенность:
— Во вторник мы пойдем на прием к врачу, он нам расскажет обо всех формальностях, назначит процедуры, и затем мы доведем все дело до ума, — вновь с энтузиазмом продолжает она говорить.
— Что от меня требуется? Я имею в виду, ну, знаешь… — Беллами не продолжает, а Кларк краснеет, как тринадцатилетняя школьница. Она достает из сумки буклет из клиники, а он кивает.
***
Но эмбрионы не приживаются. Ни один из девяти подсаженных. — Я не понимаю в чем дело, ты ведь здоровая девушка, Кларк. Да и у Беллами все в порядке — мы ведь провели все необходимые исследования. Это и изначально было странно, что у вас двоих не выходит зачать ребенка естественным путем. Гриффин и Блейк неловко переглядываются, и Кларк старается сохранять невозмутимость: — Мы… — она сглатывает, — мы не пробовали никогда. Врач лишь изгибает бровь: — А стоило бы.***
В тот день Кларк первый раз со времени принятия решения завести маленький комочек счастья плюет на здоровый образ жизни и напивается. Ее язык почти заплетается, когда она повторяет слова врача: — Я не понимаю, в чем дело, Беллами! — она приближает холодный стакан к своему лицу и чувствует облегчение — кожа остужается и, кажется, что ее разум тоже. — Гриффин, неужели мысль заняться со мной сексом даже для такой благой цели настолько тебе противна? — он тоже пьян, но, задав такой волнующий его вопрос, старается сохранять непринужденность. Оказалось, он хотел ребенка не только на подсознательном уровне. Мысль пришла к нему внезапно. Его устраивали приходящие и вовремя уходящие женщины в его жизни, но хотелось чего-то, что будет оставаться. Кого-то. Кларк хмурится и качает головой: — Конечно же, нет, Блейк. Мужчина возвращается в вертикальное положение и тянется за бутылкой, чтобы заполнить бокалы. Алкоголь развязал ему язык, и, неожиданно для себя, он развивает тему. Беллами всегда привык делиться с Гриффин всем, но по такому поводу это было слишком неловким — нельзя предугадать ее реакцию. — Когда это во второй раз не сработало, я подумал, что, может, не время. Что нужно все отпустить и продолжить жить, как мы жили, Кларк. Но потом, я понял, что я действительно этого хочу. Я хочу этого ребенка и я знаю, что ты тоже хочешь и не сможешь отпустить эту мысль. Мы ведь взрослые люди, и, если мы хотим завести одного ребенка на двоих, как бы ужасно это не звучало, мы должны попробовать все варианты. Гриффин хмурится, сначала не поняв, к чему клонит ее лучший друг. — Ты точно уверен, что это именно то решение, которое стоит принимать по пьяни? — в упор смотрит на него, в тайне надеясь, как и тогда, что ее страхи напрасны. — Я не передумаю. — Это будет неловко. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь. Кларк никогда не могла бы просить его о большем, но ей все еще страшно. Она закусывает губу, всем своим видом показывая, что раздумывает. — Гриффин, — шепчет он. Голос такой хриплый, такой тихий, что Кларк даже не уверена, что он на самом деле позвал ее. Но она поднимает на него глаза и неожиданно четко его видит. Неожиданно четко видит всю свою жизнь. Блейк отпивает из бутылки дарующую храбрость жидкость и продолжает: — Мы не пожалеем, даже если это не сработает. И попытаемся снова. И снова. И снова. И у нас получится. Ей становится слишком жарко, и Кларк уверена — дело совсем не в алкоголе. Блейк снова спасается глотком алкоголя. А Гриффин спасается Блейком.
