Огонь мести

POV Гарри.       После того, как Малфой отключился, всё вокруг превратилось в настоящий ужас. На крик Гермионы прибежали колдомедики, которые пытались помочь блондину, что истекал кровью на бетонном полу. Рон пытался оттащить от Драко Гермиону, у которой началась настоящая истерика. Она плакала, что-то кричала, срывая голос, и выбивалась из крепких рук Рона, чтобы вновь броситься на помощь парню, который стал совсем бледным. Бесцветным. Его светлая кожа ярко контрастировала с черной одеждой и ярко-алой кровью, что стекала на пол, очерчивая крупную рану.       Совсем такая же кровь. Чистая кровь? Такая же красная. Он такой же человек, как и мы. Спас меня, Рона, но не спас себя. Был ранен, но вида не подал. Это уже не прежний Драко Малфой. Теперь он совсем другой человек, который больше не делит мир на чёрное и белое, на чистокровных и маглорожденных волшебников. Удивительная штука жизнь. Тот, кто раньше ненавидел гриффиндорцев, рисковал своей жизнью ради них, не терпел «грязнокровок» — окончательно и бесповоротно полюбил маглорожденную волшебницу. За считанные месяцы всё круто изменилось. Изменилось и моё отношение к Малфою. Я не видел в нём врага, видел парня, который запутался, погряз в трясине лжи и обмана Гринграсс и теперь отчаянно пытается выбраться из неё, пытается найти справедливость, помощь и поддержку.       Вначале я явно чувствовал напряжение, которое сильной волной исходило от него, отталкивая остальных. Он боялся доверять мне, боялся вновь ошибиться, так и не добиться справедливости. Но я смог убедить его, что мне можно доверять. Всего за неделю я многое узнал об этом человеке. Он открыл для меня свои мысли. Мысли пропитанные болью и отчаяньем. Не знаю, как он справлялся с этим все эти годы один. Мне казалось, что от всего, что произошло с ним всего за год, можно сойти с ума. Но Малфой, определённо, достоин уважения. Я действительно стал уважать его. Должен был заавадить за похищение Гермионы, но не стану. Как бы абсурдно это не звучало, но его поведение на допросе, когда он сам просил Рона бить его сильнее, потому что он виновен, заставило меня задуматься, а виновен ли он на самом деле? Понятно, что во всем виноват Гринграсс. Это он разрушил семью Малфоев, настроил Драко на похищение, запутал все. Но Драко настолько винил себя. Он чувствовал вину за то, что не смог уберечь Натали, за то, что позволил разрушить свою семью, за похищение Гермионы. И пусть лично он не просил прощения за похищение у меня или Рона, в его мыслях я четко видел сожаление, вину и безграничную любовь к Гермионе.       Непривычно видеть нового Драко Малфоя. Такого живого, весёлого, улыбчивого и влюбленного парня. За все годы учёбы я не думал, что его лицо может выражать другие эмоции, кроме безразличия и презрения, не знал, что он умеет смеяться и любить. Но сейчас передо мной на бетонном полу лежал он, тот самый «новый» улыбчивый парень. А я ничем не мог ему помочь.       Я стоял в стороне и чувствовал, как руки начинают мелко дрожать. Я уже давно работал в Аврорате и кровавыми ранами меня не удивишь, но сам факт того, что происходило у меня перед глазами, заставлял задуматься. Детская вражда в школьные годы сейчас казалась самым нелепым поступком. Вот он «враг детства» истекает кровью передо мной, а я вместо чувства удовлетворения за «годы страданий», чувствую тревогу, жалость и ужас. Ужас от того, что не предвидел такого хода событий, не успел крикнуть ему «Берегись» или вовремя произнести заклинание «Протего».       Я стоял и смотрел на всё, но не слышал. Не слышал крика Гермионы, слов Рона, который безуспешно пытался успокоить девушку, не слышал гула шагов авроров и мракоборцев, что связывали преступников, не слышал заклинаний колдомедиков, что всеми силами пытались спасти Малфоя, всё также лежащего на бетонном полу. В голове быстро мелькали события недавнего сражения, чувство вины только подгоняло их, заставляя вновь и вновь искать момент, где я совершил ошибку и не успел вовремя придти на помощь Драко и Рону. — Мистер Поттер! Мистер Поттер, очнитесь! — голос колдомедика слышен, как сквозь воду. — Мистера Малфоя нужно срочно доставить в больницу! Большая потеря крови! — Да, — рассеяно киваю в ответ. — Вы в порядке? Не ранены? — спрашивает мужчина, рассматривая меня. — Да, — ещё один рассеянный кивок. — Гермионе нужна помощь, — бессвязно произношу я. — Понял, — кивает целитель и спешит к девушке.       Я вновь, как под водой. Звуки смешиваются в неразличимую массу, а руки так же трясутся. Малфой на носилках исчезает в портале, а следом остальные колдомедики и Гермиона, которую Рон несет на руках. Она без сознания.

* * *

      Утро наступает довольно быстро. Я не спал, а мерил шагами коридор Святого Мунго. Остаток ночи команда целителей спасала Малфоя. Узнать что-то о его состоянии мне так и не удалось. Целители пробегали мимо меня, бросали «Не переживайте, мистер Поттер» и исчезали за дверью палаты. Напряжение нарастало с каждой секундой, в висках стучала тупая боль от недосыпа и перенапряжения, но сделать с этим я ничего не мог. Никакое зелье не успокоит чувство вины и беспокойства, которое, казалось, разъедало меня изнутри.       На часах был полдень, когда знакомая сова принесла очередное письмо от Джинни. Жена беспокоилась о том «куда все пропали и почему до сих пор не вернулись на Гриммо». Я не знал, что ей написать в ответ. Соврать? Что?       Правду? Сказать, что Малфоя уже почти сутки откачивают целители, и Гермиона после пережитого стресса в такой истерике, что врачи не нашли выхода лучше, кроме того, как напоить её успокаивающим зельем до отключки? Джинни сейчас же примчится сюда, а стресс вреден для неё.       Из тяжёлых мыслей меня вывел звук шагов. Это был Рон, который всё это время дежурил у палаты Гермионы, находящейся на этаж ниже. — Выпьешь кофе? — тихо спрашивает друг. — Не хочу, — отмахиваюсь в ответ. — Ты давно ничего не ел, — гнёт свою линию Рон, — хотя бы кофе выпей.       Руки наконец-то покидает дрожь, и я беру протянутый бумажный стаканчик с ароматным кофе. Горячий напиток обжигает горло, но это не отвлекает меня от созерцания белоснежной двери палаты Малфоя, где кроме него находится еще с десяток колдомедиков. За всё время, что я смотрю на неё, там уже должна была бы образоваться дырка, но этого не произошло. Я пытался прислушиваться, что происходит в палате, но, вероятно, на дверь наложено заклинание, поэтому я ничего не слышал. Не слышал я и мыслей блондина, что рождало не самые лучшие соображения в моей голове. — Ты в порядке? — осторожно интересуется друг. — Как я могу быть в порядке, Рон?! — вспылил я, — ты видишь, что происходит? — Тише, — осаждает меня парень, — я понимаю, что сейчас не лучшее время для разговоров, но я волнуюсь за твоё состояние, друг. — Прости, — отзываюсь я, — нервы на пределе. Как Гермиона себя чувствует? — Спит, — быстро отвечает Рон, — меня не пустили к ней. Честно признаться, меня очень напугало её состояние. Всегда такая сильная и рассудительная девушка мгновенно сломалась. Я никогда не видел её такой. — Она переживает за него, — я киваю на дверь. — Малфой ещё не пришел в себя? Как его состояние? — интересуется друг. — Не знаю, — я рассеянно посмотрел на рыжего парня, — думаю, что нет. Колдомедики ничего толком не говорят. Я не слышу его мыслей, и это пугает. — Столько времени уже прошло, — задумчиво произносит друг. — Джинни прислала письмо, — я резко меняю тему разговора и протягиваю Рону конверт, — я не знаю, что ей написать. — Я сам придумаю ответ, — Рон берет инициативу в свои руки и быстрым шагом покидает больничный коридор.       Я снова остаюсь один на один с белоснежной дверью, из-за которой ничего не слышно. Будто там пустота, как и в моих мыслях теперь. Только уже остывший кофе разбавляет мое одиночество.       Мне казалось, что прошло всего несколько минут, но когда Рон вернулся, я понял, что в коридоре уже горят светильники, а за окном, что находилось слева от меня, темно. — Новостей так и нет? — устало спрашивает Рон. — Нет, — я качаю головой, — который сейчас час? — Около девяти, — отвечает парень, устало проведя по рыжим волосам. — Это невозможно! — я резко вскочил со стула, отчего он с неприятным скрипом проехался по кафельному полу. — Гарри, успокойся, пожалуйста! — Рон появился у меня на пути, прямо перед дверью палаты, в которую я намеревался зайти. — Пропусти меня! — грозным тоном заявил я, — невозможно же сидеть и ждать под дверью целый день. — Не начинай истерик! — осаждает меня рыжеволосый парень, — с меня на сегодня их достаточно. Впору уже самому начать пить успокоительное зелье.       Слова про истерику напомнили мне о состоянии лучшей подруги. Её отчаянный крик и слёзы. Как она сейчас? Я так и не зашел к ней, чтобы проведать. — Рон, но я же должен узнать, что, в конце концов, происходит, — усмирив свой пыл, уже спокойно произношу я. — Давай дождемся, когда целитель сам выйдет из палаты к нам! Ты же понимаешь, что можешь помешать, — друг силой усадил меня на стул. — Я совсем не понимаю, что происходит, — рассеянно говорю я. — Ты не спал несколько суток подряд, как ты можешь что-либо вообще понимать, — сетует Рон, — да и понимать пока что нечего, — добавляет он, присаживаясь напротив меня. — Не понимаю, зачем они тянут? — раздражение вновь завладело мной. —А ты думаешь, что спасать людей это дело пяти минут? — устало усмехается друг, — к сожалению, всё не так просто. — Я так и не зашел к Гермионе, — я вновь меняю тему, — ей лучше? — Целитель беспокоится за её состояние, — Рон становится еще мрачнее, — у неё нервный срыв, организм сильно ослаблен Круцио и стрессом из-за недавних нервных потрясений. Думаю, что сказалось и похищение, и ранение Малфоя. Всё в одно, поэтому у неё случилась истерика. — До сих пор? — удивляюсь я. Гермиону не так просто сломать. — Я пытался поговорить с ней, когда она проснулась, но она вновь стала что-то кричать, рваться к Малфою и плакать. Целитель напоил её успокаивающим зельем, чтобы усмирить её сознание, — отвечает Рон. — Но мы же не можем постоянно поить её успокоительными, — абсурдность ситуации начинает злить меня, — она же не психически больная. — Согласен, — кивает Рон, — но целитель считает, что так будет лучше. Её сознание пока что переваривает всё произошедшее и не совсем готово воспринимать всё адекватно. — Ты имеешь в виду Малфоя? — уточняю я. — Малфоя, — отвечает друг, — пока ему не станет лучше, Гермионе тоже будет трудно. Колдомедик настоятельно рекомендует оградить её от нервных потрясений, но, как это сделать, если главное нервное потрясение сейчас находится в палате напротив? — Это какой-то кошмар, — произношу я, закрывая лицо ладонями. — Всё наладится, — успокаивающе говорит Рон, — обязательно наладится. Это же Малфой, он не оставит нас в покое вот так просто, — друг пытается шутить, — тем более, когда я намерен ещё повоевать с ним. — Воевать? — удивлённо переспросил я. — Конечно, — с энтузиазмом заявляет рыжеволосый парень, — ты же не думал, что я просто так отдам ему Гермиону? — Так ты не просто так вернулся в Лондон? — прищурившись, спросил я. — Я скучал, — пожал плечами парень, — я хочу быть ближе к семье, друзьям. А главное я хочу вернуть Гермиону. Начать все сначала, без прежних ошибок и промахов. — Ты выбрал не лучшее время для борьбы, Рон, — отвечаю я.       Как бы странно это не было, но я считал, что возвращение друга было совсем не вовремя. Их отношения уже давно закончились. Гермиона была счастлива с Малфоем, по-настоящему любима. А теперь их счастью может помешать внезапное возвращение и любовь Рона. А любовь ли? — Я и не собираюсь использовать его состояние в корыстных целях, — быстро отвечает друг, — я за честную конкуренцию, — улыбка появляется на его лице. — В любом случае выбор останется за Гермионой, — я решил закончить разговор, который напрямую меня не касался. — Не беспокойся, Гарри, — начал друг, — займусь этим вопросом, когда Малфою станет лучше. Пусть оклемается сначала, встанет на ноги, а потом уж и повоюем за сердце девушки. — Мудрое решение, — я киваю в ответ, в глубине души надеясь, что Рон «перегорит» с этой задумкой. — Прошу прощения, вы не подскажете, где находится палата четыреста два? — знакомый голос появился в полумраке коридора. — Забини?! — удивлённо произносит Рон. — Да, — отвечает Блейз, поправляя квадратные очки и внимательно всматриваясь в наши лица. — Хорошо, что ты приехал, — я направился к нему, — я боялся, что по рассеянности напутал адрес, — протягиваю ему руку для приветствия. — Здравствуй, Гарри! — Забини пожимает протянутую руку, — я приехал, как только получил твое письмо. Мы с Пэнси гостили в Италии у моих родителей, поэтому я так долго. Нужно было ещё придумать, что сказать жене, чтобы не волновать её. Что я пропустил? Где Драко? Как он? — Понимаю, — я киваю в ответ, — ты ничего не пропустил, колдомедики держат всё в секрете, поэтому ничего о состоянии Малфоя я тебе сказать не могу. — Но Гринграсс теперь в Азкабане? — с надеждой в голосе спрашивает итальянец. — Да, — быстро отвечаю я, — скоро суд и с этим делом будет покончено. — Наконец-то, — шумно выдохнул Забини, — представляю, как рад Драко. Произнеся эти слова, Блейз помрачнел и поджал губы.       Неожиданно дверь палаты открылась и из неё стали выходить понурые и уставшие колдомедики. — Скажите, как он?! — Блейз сразу бросился к одному из них.       Седовласый и немного сгорбленный мужчина перевел на нас уставший взгляд и, дождавшись, когда его коллеги покинут коридор начал говорить. — Состояние мистера Малфоя стабильно тяжёлое, — хриплым голосом начала мужчина, — но это уже хороший результат, — он закашлялся, но извинившись, продолжил, — почти сутки мы боролись за его жизнь, ранение оказалось серьезным, вероятно, это из-за того, что было применено сразу несколько заклинаний или волшебная палочка была неисправна. — Спроус, — тоном, полным ненависти, пояснил Рон, уловив непонимающий взгляд Забини. — Я не слышу его мыслей, — произнес я. — Он без сознания, — пояснил целитель, — организм ослаблен потерей крови и стрессом, так что теперь мистеру Малфою надо окрепнуть. Теперь всё зависит от него. — Спасибо, — я поблагодарил колдомедика, на что тот кивнул и, пробормотав что-то неразборчивое, покинул коридор. — Теперь все зависит только от него, — устало повторил я.       После того, что сказал целитель стало легче дышать. Малфой скоро поправится, у него просто нет другого выхода. Он главный свидетель, мы должны доказать невиновность его родителей. — Гарри, тебе нужно отдохнуть, — говорит Рон, отвлекая меня от размышлений, — ты уже еле на ногах стоишь. — Я не могу оставить Малфоя и Гермиону без присмотра, — от усталости, которая резко свалилась на плечи, мысли начинают путаться. — Гермиону уже можно забрать домой, — отвечает друг, — целитель говорит, что в домашней обстановке с близкими людьми ей будет лучше. — А Малфой? — не унимаюсь я.  — Я останусь дежурить здесь, — заявляет Забини, — Гарри, тебе действительно нужно отдохнуть, отправляйся домой. — Если что-нибудь, — я не успеваю договорить, как итальянец перебивает меня. — Я сразу же сообщу тебе, — говорит он, — не беспокойся. Спасибо, что был рядом с ним все это время.       Спорить уже не было сил, поэтому я согласился и медленно побрел к лестнице. Рон обогнал меня и скрылся на третьем этаже, уже позже догнав меня у камина с Гермионой на руках. Девушка спала из-за действия успокоительных зелий, и мы спокойно трансгрессировали на Гриммо.       Дом встретил нас полумраком и приятным запахом выпечки. Пахло лимонным пирогом — фирменным блюдом жены. Джинни нервно теребила в руках недовязанный шарф, но как только мы вышли из камина, сразу бросилась к нам. — Гарри, Рон! Что случилось? — голос жены резанул слух. — Джин, давай позже, — тихо попросил я, устало облокотившись на спинку рядом стоящего кресла. — Сначала помоги мне устроить Гермиону, — попросил Рон, который всё ещё держал девушку на руках. — Что с ней? — ахнула Джинни, которая, разнервничавшись, не сразу заметила Гермиону. — По пути расскажу,  — Рон кивнул на лестницу и медленно двинулся к ней.       Как только они скрылись на втором этаже дома, я сразу же двинулся на кухню. Прихватив с собой бутылку огневиски и кусок лимонного пирога, я вернулся в гостиную и устроился на диване. Это не правильно — запивать кулинарный шедевр жены алкоголем — но другого выхода у меня сейчас не было. Нервы были раскалены до предела, и требовалось немедленно выпустить пар.       Когда Джинни и Рон спустились обратно ко мне, то бутылка была уже наполовину пуста. — Поделись-ка со мной, друг, — просит Рон, присаживаясь рядом и забирая у меня бутылку из рук. — Вы расскажете мне, что произошло? — тихо просит жена, присаживаясь со мной рядом и сжимая мою руку в своей — в письме Рона было всего две строчки, и я ничего не поняла. — Чего только не произошло, сестрёнка, — отвечает Рон, хмурясь после большого глотка обжигающего напитка, — было не до писем. — Мы арестовали Гринграсс, — начал я, чувствуя, как алкоголь расслабляет моё тело, — в ходе операции Малфоя ранили, на почве чего у Гермионы случился нервный срыв, — объяснение стало больше походить на рапорт, — я всё это время дежурил у его палаты, а Рон у палаты Гермионы. — Ранили? — Джинни зажала рот ладошкой, — он… — Будет жить, куда денется, — Рон опередил меня с ответом. — А Гермиона? — продолжает спрашивать жена. — Надеюсь, что ей тоже скоро станет лучше, — ответил я, — она сейчас очень нужна Драко. — Поверить не могу, что всё это произошло всего за сутки, — растерянно произносит девушка. — Да, — кивает Рон, — это были самые длинные сутки в моей жизни, — он вновь делает глоток из бутылки. — Я пойду спать, — моё тело плохо слушается меня, но я нахожу в себе силы подняться с дивана, и немного покачнувшись, забираю у Рона бутылку огневиски. — Гарри, я могу тебе чем-то помочь? — осторожно спрашивает Джинни, поднимаясь вслед за мной.       Я молча притягиваю её к себе и крепко обнимаю. Она понимает меня без слов и крепко обнимает в ответ. Я чувствую любимый запах её духов вперемешку с запахом выпечки, и волна спокойствия обволакивает меня. Это всё, что мне сейчас нужно. Разорвав объятья, я, больше не сказав ни слова, поднялся на второй этаж.

***

POV Гермиона.       Странное ощущение заставило меня проснуться. Мне снилось бетонное помещение, разрушенные колонны, запах крови, и светловолосый парень, что истекал кровью на полу. Все было так реально, что я, испугавшись, что этот парень Драко, резко проснулась. Состояние было просто ужасным. Тело не слушалось меня, и соображала я крайне медленно, будто мое сознание обезболили. Такое возможно?       Как в замедленной съемке, я обвела глазами знакомую комнату. Книжный шкаф, с забитыми книгами полками, прикроватная тумбочка с будильником на ней, салатовые занавески на окнах. Все как обычно.       Я сделала глубокий вдох. В доме пахнет выпечкой. Может все это просто страшный сон? Просидев на кровати еще около десяти минут, в моей голове стали мелькать странные моменты. Каменный пол камеры, решетчатая дверь, скрипучий голос повторял слово «Птичка», из-за чего по моей спине пробежали мурашки. Это вовсе не мой сон. — Это воспоминания! — вслух произнесла я.       Я неплохо разбиралась в целительстве, чтобы понять, что меня напоили одним успокаивающим зельем, что нейтрализует воспоминания, приносящие боль. Но что произошло?       С силой сжав голову руками, я пыталась вспомнить, что пытались скрыть от меня. Нужно вспомнить! Перед глазами вновь возникла камера, тихо капающая вода, а затем я вижу себя, бегущую по темным коридорам, а потом все исчезает. —Где Драко? —вновь вслух произношу я.       Я резко села на кровати и мгновенно перед глазами возникает вспышка. Я вижу бетонное помещение, разрушенные колонны, чувствую запах многолетней пыли. Я вижу Драко, он убегает куда-то вдаль. Куда же ты? Я хочу броситься за ним, но Гарри останавливает меня. — Почему ты останавливаешь меня? — задумчиво шепчу я, в висках начинает стучать от перенапряжения.       Я вновь вижу перед глазами воспоминание. Только теперь передо мной на бетонном полу в луже крови лежит Драко. Я чувствую, как ужас ледяной волной накрывает меня, сердце бешено колотится в груди, в легких кончается воздух из-за моего крика и из-за того, что, видя его кровь, я забываю, как дышать. Вокруг много целителей, а меня не пускают к нему крепкие руки Рона. — Драко, — выдыхаю я в пустоту комнаты, чувствуя, как по щекам струятся слезы.       Со скоростью ветра я вскакиваю с кровати, запутавшись в пододеяльнике, я с остервенением разрываю ткань бирюзового цвета. Треск ткани навевает ещё одно воспоминание — это треск заклинаний битвы в том заброшенном здании. Я выбегаю из комнаты и бегу вниз по лестнице, едва успевая хвататься за перила, чтобы не упасть. Уже в гостиной, на громкий шум моих шагов из кухни появляется Джинни, заставляя меня замереть прямо посреди гостиной. — Гермиона, ты уже проснулась, — с улыбкой произносит девушка, — доброе утро! — Мне нужно к нему, понимаешь? — рукой утирая слезы, что водопадом текли по щекам, шепчу я. — Подожди, — девушка с сожалением смотрит на меня, — как ты себя чувствуешь? Целитель запретил тебе нервные потрясения. — О чем ты говоришь? — мой голос дрожит на самой высокой ноте, — мне нужно к Драко! Где он? — Гермиона, он в больнице, к нему ещё не пускают посетителей, — Джинни испуганно смотрит на меня, поджимая губы. — Я пойду к нему, — решительно заявляю я, направляясь к двери. — Нет, я не пущу тебя, — Джинни преграждает мне путь, — я не могу так рисковать твоим психическим здоровьем. — Если ты сейчас же не пропустишь меня, то я брошу в тебя заклинание! — сквозь слезы угрожаю я.  — Не говори глупостей, — осаждает меня подруга, — ты не пойдешь туда! По крайней мере в таком виде и одна.       Я опускаю голову и вижу, что на мне пижама, которую выдают пациентам Мунго. — Так вы специально хотели стереть мои воспоминания, да? — истерика начинает накрывать меня с головой, —хотели, чтобы я забыла все? Забыла Драко, поэтому напоили меня зельем? — Они просто хотели, чтобы ты не сошла с ума от стресса! — Джинни тоже повышает голос. — Я схожу с ума без него! — я перехожу на крик. — Гермиона, прошу тебя, успокойся! — рыжеволосая девушка подходит ко мне, но я уже медленно оседаю на пол. — Джинни, отпусти меня к нему! — захлебываясь слезами, прошу я. — Милая, прошу тебя, — девушка присаживается рядом со мной на пол и обнимает, — Гарри был у него утром, прислал письмо. К Драко никого не пускают! —А меня пустят! — не унимаюсь я. — Гермиона, —Джинни заглядывает в мои глаза, —ты ведь умная девушка, прошу, не доводи себя вновь до нервного срыва. Ты нужна Драко здоровой и сильной! —Вот именно! — резко выбравшись из объятий Джинни и вскочив на ноги, я вновь двинулась к двери, —я нужна ему! —Стой! — кричит подруга и в считанные секунды догоняет меня, резко хватая мое предплечье железной хваткой, —Гермиона Грейнджер, немедленно успокойся! — Нет! — кричу я, пытаясь вырвать свою руку из железной хватки подруги. — Успокойся! — Джинни тоже начинает кричать.       Бессилие заставляет меня начать плакать с новой силой. Это все истерика, я не могу это остановить. — Я хочу к нему, Джинни! — заикаясь из-за рыданий, произношу я, перестав вырываться. — Пойдем со мной, — подруга тянет меня за руку, — сейчас умоемся, и тебе станет лучше!       Джинни ведет меня в мою ванную, шелест воды действительно действует успокаивающе, но слезы продолжают течь по щекам. — Отпусти меня! —я отмахиваюсь от руки подруги, которая норовит в очередной раз умыть меня холодной водой, — как ты не понимаешь, что я должна быть рядом с ним сейчас? — Я понимаю, Гермиона! —отвечает подруга, стряхивая с плеча мокрые волосы из-за брызг воды, — но тебя туда не пустят и это может навредить, прежде всего, твоей психике. — Мне плевать! — огрызаюсь я, пронзаю подругу взглядом. — Так, похоже, что умывания мало помогают! — Джинни закрывает кран, и я сама того не понимая оказываюсь в ванной.       Холодная вода больно бьет по коже, обжигая ее. Волосы и одежда начинают липнуть к телу. На острове Драко тоже обливал меня холодной водой, чтобы я успокоилась. Это воспоминание заставляет меня завыть от внутренней боли. Спустя долгое время контрастного душа я начинаю немного успокаиваться. Вода становится ледяной, неприятно, но это мгновенно останавливает слезы и мою истерику. Джинни направляет воду прямо мне в лицо, от чего я недовольно морщусь и склоняю голову. Через некоторое время я начинаю дрожать от холода, и Джинни переводит положение крана на горячую воду. Вода сначала теплая, а потом все горячее мгновенно согревает меня. — Тебе лучше? — осторожно спрашивает подруга. — Да, — хрипло отвечаю я. — Тогда приводи себя в порядок, и я отпущу тебя к Малфою, — с этими словами подруга оставляет меня одну в ванной.       Быстро приняв душ, переодевшись и приведя себя в порядок, так как мне хотелось соответствовать понятию Джинни « в порядок», иначе, я боялась, что она просто не отпустит меня, я спустилась обратно в гостиную. Джинни сидела на кресле, я видела только ее профиль и мокрые волосы, которые были убраны на одну сторону. — Джинни, — я тихо позвала ее, — прости меня. — Ты сильно меня напугала, — подруга подняла на меня усталый взгляд, — но я понимаю твое состояние, —она поднялась с кресла и подошла ко мне. — Прости, мне стыдно, — я виновато опустила голову. —И ты меня прости, — Джинни обняла меня, — я была не совсем с тобой любезна. — Этого требовало мое состояние, — заверила я подругу, —ты ведь не отпустишь меня к Драко? — осторожно спросила я. — Отпущу, куда я денусь, — девушка улыбнулась, — я написала письмо Рону, как только он освободится, то отведет тебя в Мунго. — Почему я сама не могу пойти туда сейчас? — я боялась спугнуть настрой подруги отпустить меня, но сидеть на месте, и ждать мне было трудно. — Потому что Гарри запретил отпускать тебя куда-либо одну, — пояснила Джинни, — давай, хотя бы с этим ты спорить не будешь. — Хорошо, — мне пришлось согласиться. — Тогда пойдем завтракать, — с энтузиазмом предложила рыжеволосая девушка, — и не спорь!       С этими словами мы направились на кухню, хотя и есть мне совсем не хотелось. Казалось, что Рон нарочно тянет время. Я нервно теребила подол платья в руках, пытаясь скрыть от Джинни свое нервное напряжение. Наконец, я услышала звук открывающейся дверь и бегом побежала встречать Рона. — Привет! — поздоровался парень, — как ты себя чувствуешь? — Отлично, — слишком быстро и неправдоподобно ответила я. — Ты уверена, что мы можем пойти в Мунго? — нахмурившись, спросил Рон, посмотрев на сестру. — А ты сам не видишь? — Джинни кивнула в мою сторону, — если не отведешь ее к Малфою, то ее только «Остолбеней» удержит, и то не факт. — Рон, так мы идем? — с надеждой спросила я. — Воспользуемся камином, — предложил Рон.       Трансгрессировав в Мунго, я почувствовала, как к горлу подступает ком. Чувство тревоги, заставляло тяжело дышать и сдерживать подступающие к глазам слезы. Преодолев лестницу, мы добрались до четвертого этажа. — Мы пришли, — Рон указал на дверь палаты. — Молодые люди, подождите! —седовласый колдомедик поспешил к нам, — вы пришли к мистеру Малфою? — Да, — сразу же ответила я, — как он? — Его состояние стабилизируется, —начал мужчина, — медленно, но стабилизируется. Рана заживает и это замечательно. Динамика хорошая, так что прогнозы только позитивные. Пока что он не пришел в себя, но я думаю, что это вопрос времени. Так как опасности его здоровью больше нет, то мы перевели его в другую палату. — Где он? — перебивая целителя, спросила я. — Палата номер двадцать шесть, второй этаж, — ответил мужчина. — Спасибо, — поблагодарил его Рон, когда я уже со всех ног неслась к лестнице. — Гермиона, подожди! — окликнул меня Рон, когда я уже стояла напротив палаты с нужным номером. Я уже протянула руку к дверной ручке, но замерла. Страх остановил меня. Страх увидеть Драко, такого бледного, бессильного. По пальцам прошла дрожь. — Что случилось? — запыхавшись, спросил парень. — Я боюсь, Рон, — я подняла на него глаза, — я боюсь его увидеть. Я виновата. Его ранили из-за меня. Это меня похитили, а он пришел туда спать меня. —Гермиона, не говори глупостей! — Рон, сам повернул дверную ручку, и дверь бесшумно отворилась.       В палате было светло и пахло лекарственными зельями. Я боязливо посмотрела на кровать. Драко был очень бледным, как античная статуя, его глаза были закрыты, торс перевязан бинтом, через который уже виднелась кровь. Его рана все еще кровоточила. Я замерла, стоя рядом с его кроватью. Мне стало ужасно страшно. Он пострадал из-за меня. Ему сейчас очень больно. Из-за меня. Если бы я только не стала лезть в это дело. Он же просил меня, и Гарри неоднократно говорил, что я буду «уязвимым местом Драко». Так и вышло. Из-за меня. Вот он сейчас лежит передо мной, бессильный и бледный, только ровное дыхание отличает его от статуи. — Драко, — выдохнула я, бросившись к нему на несгибаемых ногах.       Я боялась прикоснуться к нему. Вот он передо мной, с забинтованным торсом. Живой. Но мне так страшно даже дотронуться до его руки. Я боюсь, что он растворится в воздухе, я не увижу его. Вдруг мои прикосновения причинят ему боль? Я так не хочу этого. — Гермиона, — чей-то знакомый голос прорывается сквозь мои мысли, — ты в порядке?       Я перевожу на парня свой непонимающий взгляд, перед глазами все размыто из-за слез, что готовы вот-вот превратиться в очередное рыдание навзрыд, но я все-таки узнаю Блейза Забини. —Я, — но слова застревают в горле. Я пытаюсь вдохнуть больше воздуха, но дыхание напрочь отказывает слушаться меня из-за резкого запаха бинтов и зелий. Глаза начинает щипать из-за сдерживаемых слез, а руки дрожат. —Думаю нам лучше оставить их наедине, — Блейз обращается к Рону, на что, тот согласно кивает и оба парня покидают палату. — Драко, — вновь произношу я, аккуратно дотронувшись до его волос, а затем очерчиваю линию скулы. Его бледная кожа, ярко контрастирует с моей. Дрожащей рукой я сжимаю его пальцы. — Давай же, скажи, — дрожащим голосом прошу я, — скажи, как обычно «скучала по мне, Грейнджер?», — слезы начинают катиться по щекам, — пожалуйста! Но ответом мне было только ровное дыхание. — Как ты можешь, Драко?! —утирая слезы рукой спросила я, — как ты можешь оставить меня одну? Ты ведь обещал! Обещал быть рядом! Всегда. Я провожу рукой по забинтованному торсу парня. Я так хочу обнять его, но боюсь сделать больно. —Пожалуйста, Драко, — я вновь дотрагиваюсь до его лица, —я не смогу без тебя. Я дышу тобой. Мне хочется бесконечно дышать тобой. Держи меня за руку, пожалуйста! Шути надо мной, — шмыгая носом, продолжаю я, — давай же, ответь мне что-нибудь колкое!       Слезы начинают катиться по щекам с новой силой, я не сдерживаю себя и аккуратно обнимаю парня. Я совсем не чувствую его парфюма, такого любимого мной запаха. Его совсем перебил запах зелий и бинтов.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем в палату вернулись Блейз и Рон, но теперь я точно знала, что больше не отпущу Драко. Ни за что.

***

POV Драко.       Странное состояние, будто темнота окутывает теплым одеялом и не хочет отпускать. Дышать легко и даже приятно. Огонь мести больше не обжигает легкие, и боль справа теперь не мешает сделать полноценный, глубокий вдох. Я совсем не чувствую своего тела. Я невесомый. Ощущение полета дарит легкость в теле, в сердце и душе. Это похоже на полет на метле. Только ты и ветер. Больше ничего. Ничего не тревожит, не мешает дышать, не отдается болью в душе. Как же долго я ждал этого. Это чувство свободы и полета. Куда? В неизвестность. Но почему меня так тянет туда?       В общей темноте стали появляться отблески света. Я не сразу понимаю, что это звезды. Такие же красивые, как в первую ночь на пляже острова Пим. Я вдруг оказываюсь на том же пляже. Шелест воды, огромная луна и прохладный песок под ногами. Все, как в ту ночь. Даже еще не погасший костер рядом со мной. Я всматриваюсь в яркое пламя. Совсем недавно, такое же бушевало внутри меня. Но как только я увидел бессильного Натаниэля, которому надевают наручники на запястья, огонь погас. Теперь уже навсегда. Я отомстил, как и обещал.       Я сидел у костра и смотрел, как в нем исчезают выпуски газет «Ежедневного пророка», которые я бросал в него, после прочтения. Именно здесь я пришел к мысли похитить Грейнджер. Подумать только, как я осмелился украсть героиню магического мира?       Мое украденное счастье.       Мое счастье теперь заключается в одной девушке. Сознание стало подкидывать воспоминания с острова. Девушка в мокром костюме, с цепью на ноге, пытается угрожать мне, своему похитителю, а потом, поняв безвыходность ситуации, бросается в воду. Тогда я не на шутку испугался. Только чего? Что она утонет, а я так и не отомщу или я боялся потерять ее? Возможно ли, что уже тогда на подсознательном уровне я выбрал Грейнджер не просто так? Лучший враг — любимый враг? Я настоящий глупец, раз выбрал девушку, чтобы мстить. Нужно выбирать равного соперника. Но ведь Грейнджер сильная девушка. Ее уму, упорству, силе позавидует каждый. Только она могла так бесстрашно противостоять мне. Только она смогла меня понять, увидеть в моей черной, безнадежной бездне отчаянья что-то светлое. Превратить это светлое в любовь к ней.       Так странно любить. Так странно и прекрасно. Я почему-то уверен, что с Грейнджер любить — это прекрасно, захватывающе, непредсказуемо. Это не серая повседневная жизнь обычных парочек. С Гермионой — это огонь. Яркий, сильный, мятежный, не угасающий. С ней каждый день становится ярким. Я бы очень хотел, чтобы этот огонь любви остался единственным в моей жизни.       Я прислушиваюсь к шуршанию волн и закрываю глаза. Нигде мне не было так спокойно, как на этом острове, о существовании которого я ничего не знал долгое время. Этот остров Люциус хотел подарить Нарциссе. Он всегда делал ей прекрасные подарки. Не откупался банальными драгоценностями или цветами. Это всегда были уникальные подарки. Остров был венцом уникальности. Не каждый дарит своей жене целый остров, нарекая ее его Хозяйкой. Жаль, только что Нарцисса так и не получила этот подарок. Мне показалось, что я слышал знакомый женский голос. Не понимаю, откуда он доносится? Я обернулся и увидел лежащих на песке парня и девушку. Присмотревшись, я понял, что это я и Гермиона. В ночь после пожара в хижине мы ночевали на пляже. Теперь я видел нас, как зритель, сидел и смотрел на себя же со стороны. Я слышал наш разговор, видел, как она отвернулась от меня, укутавшись в кофту, и как я еще долго изучал ее силуэт взглядом. Меня влекло к ней, это было бы глупо отрицать. Почему тогда я причинил ей столько боли? Не знаю.       Люди любят тех, кто приносит боль? — Глупо сомневаться в том, что твои чувства не взаимны, сын, — знакомый баритон, выбил воздух из легких. Я обернулся к океану, чувствуя, как холодеют руки. Я видел Люциуса, как когда-то Нарциссу, в водной глади и свете луны. — Пап, ты пришел, — стараясь вглядеться в каждую черту его лица, произнес я. —Мы пришли, потому что ты нуждаешься в нас сейчас, дорогой, — нежные нотки в ее голосе невозможно спутать ни с чем другим. — Мам, — мой голос дрогнул, — я так хотел вас увидеть тогда, но не успел. — Ты сделал все, что мог, чтобы спасти нас, — перебил меня Люциус, — но Натаниэль оказался проворнее. — Я отомстил за вас, — быстро сказал я, — теперь он ответит за все. — Но ты сам пострадал, — с грустью в голосе говорит Нарцисса, указывая на меня рукой. Я, ничего не понимая, опустил голову и только сейчас заметил липкую от крови черную футболку, в которой я был во время битвы. — Я не чувствую боли, — я покачал головой. — Здесь вообще невозможно что-либо чувствовать, — с улыбкой говорит Нарцисса, — но это не значит, что боли нет. Помнишь, что я говорила тебе про волны жизни? —Жизнь — это не только ровная гладь. Иногда ветер превращает ее в волны, — я повторил ее слова. — Ты справился с этими волнами, — продолжил Люциус, — я горжусь тобой, сын. Ты сделал то, что должен был сделать я. — Пап, ты не виноват, — возник я, — это все действие империуса. —Я должен был предвидеть это, — отец разочарованно покачал головой, — так глупо верил человеку, уничтожившему все. — Я верну нашей семье имя и былые богатства, — начал я, — и Малфой-менор приобретет прежний лоск и величие! Я обещаю! — Мы не сомневаемся в тебе, Драко, — широкая улыбка появилась на лице матери, — только пообещай, что выживешь и будешь счастлив. — Выживу? — непонимающе повторил я. — Ты серьезно ранен, — нахмурившись, сказал отец, — но ты обязан жить, Драко! — Но я отомстил, —рассеянно повторил я, — и здесь есть вы! — Ты обязан жить, сын! — громко произнес Люциус, — тебе есть ради кого жить, понимаешь? — Гермиона, — тихо произнес я. — И не только она, — мягко произнесла Нарцисса, — а как же твое будущее: Скорпиус и Роза? — Ты думаешь, что все так и будет? — улыбка тронула мои губы. — А ты сомневаешься? — Нарцисса весело улыбнулась. — Только не повторяй моих ошибок, — попросил отец, — живи без глупых предрассудков и будь счастлив. — Подождите, — крикнул я, когда увидел, что родители собираются уходить, — не оставляйте меня, прошу! — Мой милый Драко, мы всегда будем рядом с тобой! — мягкий голос Нарциссы, пронизывает меня насквозь, — мы в твоем сердце, разве ты не чувствуешь? — Пожалуйста, — я бросаюсь в воду за ними, — не уходите! — Нам пора, — с сожалением произносит Нарцисса. — Пожалуйста, — я уже по пояс оказываюсь в воде. — И тебе тоже пора, сын, — Люциус оборачивается ко мне. —Пора? — тихо переспрашиваю я. — Пора возвращаться, — с этими словами Люциус и Нарцисса исчезают. — Нет! — мой дикий крик наполняет безмятежную тишину пляжа, — не оставляйте меня! — Я всегда буду рядом с тобой, — нежный голос, знакомые каштановые волосы. Это была Гермиона. Она стояла так же по пояс в воде и крепко обнимала меня, прижавшись к моей спине. — Пожалуйста, — сипло прошу я, всматриваясь в лунную дорожку на водной глади. — Они всегда будут с тобой, — тихий голос любимой девушки успокаивает, — и я тоже буду рядом, только вернись ко мне, пожалуйста! — дрогнувшим голосом просит Гермиона. — Но здесь я не чувствую боли, не чувствую мести, — произношу я. — Ты отомстил, — девушка заглядывает в мои глаза, — огонь мести потух навсегда. Тебе больше не будет больно. — Не будет больно, — повторяю я. — Ты не оставишь меня? — хрипло спрашиваю я у Гермионы. — Только, если ты вернешься ко мне, — крепче прижимая меня к себе, произносит девушка. — Как мне вернуться? — не понимаю я. — Борись, Драко, — отвечает Гермиона, медленно растворяясь в лунном свете. — Подожди! — я тяну к ней руку, — не уходи! — Борись, — уже громче говорит она, — ты же обещал, что не оставишь меня! — Гермиона! — я хватаю ее за руку, но она становится прозрачной, — я не знаю, как мне выйти! — Выход есть, — едва различимо произносит Гермиона. — Но я не знаю, где мне выйти! — я переходу на крик. — Борись, — повторяет она, перед тем, как исчезнуть.       Я еще долго стоял в теплой воде, вглядываясь в водную гладь, освещенную лунным светом. Я надеялся, что Люциус и Нарцисса или Гермиона услышат меня, сжалятся надо мной и придут ко мне еще раз. Хотя бы раз. Но этого не произошло. — Борись? — выкрикнул я, ударив по водной глади, что вызвало множество брызг, — что ты имела в виду?       Но ответ нашелся сразу же. Я увидел, что вода вокруг меня приобрела багровый цвет. Цвет моей крови, который явно контрастировал даже в темноте ночи. Я сразу же вспомнил слова Нарциссы: «Ты серьезно ранен», Люциуса «Ты обязан жить, сын» и просьбы Гермионы вернуться.       Я ранен, значит, меня хорошо зацепило и эта тьма вовсе не простая игра подсознания, это его защита от болезненной раны. Я стал быстро выбираться на берег. Вновь очутившись на пляже, я сразу же поднял край футболки и увидел огромную рану справа. Я не чувствовал боли, но это не уменьшило моих впечатлений от раны. Ничего. Выживу, еще не так бывало.       Оторваться от созерцания раны меня заставили голоса. Вероятно, мое сознание вновь подбросило очередное воспоминание, заставляя быстрее начать собираться «обратно». Прямо на пляже, не далеко от меня, я увидел больничную койку и себя на ней с перевязанным торсом. Рядом со мной была Грейнджер, она рыдала, крепко сжимая мою руку. Я почувствовал нежное, прохладное прикосновение к руке. Вздрогнув, я стал рассматривать свою левую руку, что сейчас так крепко сжимала Гермиона. Я видел себя и ее со стороны, но явно чувствовал прикосновения Гермионы. — Что со мной происходит? — вслух произнес я. Подойдя поближе к больничной койке, что расположилась прямо на пляже, я пытался понять: это реальность, что я вижу перед собой или нет? Но слова Гермионы явно дали понять, что сейчас я явно находился в Мунго и колдомедики рьяно пытались спасти меня. — Драко, пожалуйста, — жалобно просила Гермиона, утирая слезы рукой, — скажи мне, как ты это умеешь, — девушка начала заикаться из-за слез, — «скучала по мне, Грейнджер?» — она начала плакать с новой силой.       Я стоял и смотрел на все это со стороны. В голосе Гермионы было столько боли. Я нужен ей. Мне есть ради кого жить. — Прости меня, —запинаясь продолжает девушка, — это я виновата, что тебя ранили. Если бы я послушалась тебя и Гарри! Если бы я не лезла в это дело! — корила себя Гермиона. — Грейнджер, ты серьезно? — вырвалось у меня, — скажи мне, разве ты виновата, что Спроус идиот?       Но ответом мне были лишь слезы девушки, то дрожащей рукой дотронулась до моей щеки. Я явно почувствовал прохладное прикосновение нежной руки, что была мокрой из-за ее слез.       Так хватит! Мне, действительно, пора вернуться!       Я обернулся к огромной луне, что продолжала рисовать дорожку на водной глади. — Я отомстил за вас, — произнес я, глубоко вдохнув океанский воздух, — огонь больше не разгорится внутри. Я обещаю! Но я должен вернуться, чтобы жить. Жить ради нее! Я вновь обернулся, но на прежнем месте больше не было больничной койки, раненного меня и плачущей Грейнджер. Я увидел только яркое сияние, которое приближалось ко мне. Оно становилось все ярче, я зажмурил глаза и очутился в новой для себя «неизвестности». ***       В сознание прокрадывался тихий стук шагов. Один, второй, третий. Каждый из них эхом отдавался в моей голове. Тут что соревнование по ходьбе? Я не понимал, что происходит. В голове не было абсолютно ни одной мысли. Странное ощущение. — Я сейчас приду, — тихий и дрожащий голос Гермионы был слышен, как сквозь воду.       Прохладные прикосновения исчезли.       Куда ты?       Вновь шаги.       Мое тело перестает быть невесомым, с каждой секундой я чувствую некую тяжесть. Думаю, что это хороший знак. В той невесомости, где я был, я ничего не чувствовал. С одной стороны ничего не чувствовать это прекрасно, но с другой стороны, это пугает. Тело стало наливаться свинцом. Я хотел пошевелить хотя бы рукой, но тупая боль справа помешала мне это сделать.       «Рана» — пронеслось в моей голове. Первая мысль — уже радует, вновь чувствую боль, как ни странно, но тоже радует. «Значит живой», ликуя, подумал я. — Какая же ты задница, Малфой! — слова, как сквозь воду. Мое тело меня совсем не слушалось, я даже не мог пошевелить пальцами. Вероятно, это из-за действия лекарственных зелий и заклинаний, которыми буквально пропитан воздух палаты. Судя по всему, меня было трудно «вытащить». — Чего ты тянешь? — вновь тот же голос. — Колдомедик говорит, что динамика хорошая и все зависит теперь только от тебя, а ты все не хочешь возвращаться к нам, — этот усталый голос кажется мне очень знакомым. — На Гермиону уже смотреть страшно. Вся заплаканная и серая, как тень. Не отходит от тебя уже третьи сутки подряд, а ты все лежишь без сознания. Забини? Это точно он. — Друг, возвращайся, пожалуйста, — устало просит Блейз, — я уже не знаю, что врать Пэнси про тебя. Ты же понимаешь, что ей сейчас нельзя волноваться. Уже совсем скоро у тебя появится племянник! Ничего, что ты пропустил нашу свадьбу, но пропустить рождение Тайлера я тебе не позволю.       Тайлера. Они уже выбрали имя. Тайлер Забини.       Я вновь попытался пошевелить пальцами. Трудно. Глубокий вдох, снова тупая боль справа, но я так рад, что чувствую это. То странное обволакивающее состояние невесомости, теперь не казалось мне прекрасным, а наоборот пугало.       Слова Забини все четче слышны. — Пока ты просто так тут разлеживаешься, — продолжает друг, — Уизли не теряет времени зря! Он ходит попятам за Грейнджер! Так что имей это в виду, дружище.       Вновь несколько тихих шагов.       Извини, Уизли, но даже если я и спас тебя от Спроуса, это не значит, что я отдам тебе Гермиону. Нет. У тебя было много времени, чтобы добиться ее. Ты даже мог жениться на ней, но сам потерял свое счастье. Я же вернулся ради нее.       Неуверенная попытка открыть глаза, но веки будто налиты свинцом. Еще раз. Открыв глаза, я сразу же их зажмуриваю из-за яркого света. — Ты даже себе представить не можешь, как мне тебя сейчас не хватает, — продолжает говорить Блейз, — просто катастрофически! Нужно распить с кем-нибудь огневиски и выговориться. Ты же знаешь, дружище, что с Пэнси нужно быть готовым ко всему, но то, что она решит снести стену в нашей квартире, чтобы увеличить площадь детской. Я, признаться, не был к этому готов!       Еще одна попытка открыть глаза. Перед глазами все плывет, но я уже вижу очертания мебели палаты.       Наконец, глаза фокусируются на фигуре Забине. Друг выглядит встревоженным и уставшим. Думаю, он тоже не отходит от меня все это время. Пока Блейз продолжает говорить о «грандиозных планах Пэнси» я внимательно рассматриваю его стоящего у окна, обвожу взглядом просторную, светлую палату, вижу больничную койку, точь-в-точь, как в моем видении. Взгляд цепляется за забинтованный торс и едва проступающую сквозь него кровь.       «Спроус» в мыслях я вновь наградил его несколькими лестными словами. — Снести стену, Драко, — не унимался Забини, —и на всю работу всего неделю, пока она гостит у моих родителей в Италии. —А ты ожидал чего-то другого от Пэнси? — хрипло спросил я. —Я надеялся, что она ограничится перестановкой мебели, но, — Забини резко затих и мгновенно подбежал ко мне. Он, молча, смотрел на меня сквозь квадратные очки и жадно хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать. — Привет, — поздоровался я. — Малфой! — выкрикнул Забини. Он все продолжал смотреть на меня, огромными от удивления глазами. — Забини? — я усмехнулся сухими губами. Ужасно хотелось пить. — Малфой, какая же ты задница! — Блейз выглядел очень встревоженным и радостным одновременно. — Что за манера называть меня задницей? — я пытался вернуть Блейза в прежнее состояние равновесия. — Ты, — парень запнулся и снял очки, — ты знаешь, как нас всех напугал?! На Гермиону уже страшно смотреть. — Где она? — сразу же спросил я. — Гарри удалось вытащить ее в столовую под предлогом принести для всех еды, — ответил Забини, — она, напрочь, отказывается отходить от тебя. Боится, что снова запретят. — Запретят, — удивленно переспросил я, — почему? — На почве похищения и твоего ранения у нее случился нервный срыв, — ответил парень, поджав губы, — колдомедики рекомендовали оградить ее от нервных потрясений, но разве возможно что-то ей запретить?       Она переживала за меня. Я снова заставил ее страдать. — Ты всех сильно напугал, — продолжает Блейз, — Поттер тоже от тебя не отходит. — Поттер, — еще больше удивившись, произнес я, — он, что здесь забыл? — Тоже чувствует себя виноватым за твое ранение, — ответил Забини. — Гриффиндоцы, — фыркнул я. — Сам не лучше этих гриффиндоцев, — парировал друг, — спас всех и, получив ранение, заставил нас всех с ума сходить! — Я всегда знал, что свожу людей с ума! — усмехнулся я, — это мой дар. — Да ты само очарование! — усмехнулся Забини, наконец-то вернувшись в привычное состояние равновесия. Дверь палаты открылась, и в нее вошел Поттер с подносом, полным еды. — Извини, Забини, но французского супа в меню не было, — он поставил поднос на столик у окна, — так что довольствуйся грибным. — Какой тут суп?! — воскликнул Блейз, — Малфой очнулся!       Гарри повернулся ко мне и сразу же встретился со мной глазами. На пару секунд он замер. Опять бесцеремонно копается в моих мыслях. — Опять? — недовольно произнес я. — Я должен лично убедиться, что ты в порядке! — защищается аврор. — А словами спросить никак? — я намеревался отразить наглое вторжение в мое, пусть и еще «пустое», сознание. — Так надежнее, — серьезно ответил Гарри, — словам я не доверяю. — С каких пор? — усмехнувшись, спросил я. — С тех пор, как один хитрый хорек ослушался моего приказа «Действовать без самодеятельности», — ответил Поттер. — Я не твой подчиненный, чтобы слушать твоих приказов, — парировал я. — Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть?! — не унимался глава Аврората. — Так мне расценивать это оскорбление, как благодарность за спасение? — усмехнувшись, спросил я. — Нет, — Поттер усмехнулся в ответ, — оскорбление пусть останется оскорблением. Но я искренне благодарен тебе, что ты прикрыл меня и спас Рона. В ответ я лишь, молча, кивнул. — Когда он успел очнуться? — спросил Гарри, обращаясь к Блейзу. — Забини достал меня своими жалобами, и мне пришлось очнуться, чтобы заткнуть его, — подмигнув Блейзу, я ответил за него. — Если чувство юмора уже вернулось, значит ему лучше, — тоном профессора произнес Поттер. — Это точно, — соглашается Блейз. — Где Гермиона? — не выдержав, слушать сетования Забини и Поттера, а также смотреть на открытую дверь в ожидании, спросил я. — Она разговаривала с целителем о тебе, — ответил аврор, — сейчас подойдет.       Мне не терпелось ее увидеть, прижать к себе и успокоить. Сказать, что теперь все будет хорошо, и мы будем вместе.       Наконец, я услышал торопливые шаги, которые я не спутаю больше не с чьими другими. Гермиона зашла в палату с серебристым подносом в руках, на котором тоже было что-то из еды. На ней было светло-голубое платье, а каштановые волосы волнами рассыпаны по плечам и спине. Все, как в моем видении. Только глаза были грустными, красными и опухшими от слез. Почувствовав мой взгляд, девушка подняла на меня глаза и замерла, тяжело дыша.       Я смотрел в ее янтарные глаза и радовался, что вырвался из той странной, затягивающей невесомости. Ведь теперь я могу быть рядом с ней. Я видел, как задрожали ее руки. Видел, как поднос с громким звоном поздоровался с кафельным полом, распространяя содержимое тарелок по нему. Поттер и Забини сразу же бросились к ней, вероятно, думая, что Гермиона упадет в обморок.       Нет. Она сильная. Сильнее меня.       Гермиона быстро преодолевает расстояние между нами и тянет ко мне трясущиеся руки. Вдруг замирает, боясь ко мне прикоснуться. — Не плачь, — тихо произношу я, — я в порядке. Девушка улыбается сквозь слезы, которые водопадом бегут по ее щекам, и аккуратно обводит тонкими пальцами линию моей скулы. Вот оно, то самое нежное, прохладно прикосновение, мокрых от слез рук, которое я чувствовал в «невесомости». — Прости меня, — срывающимся голосом произносит она. — За что? — рассеянно переспрашиваю я, наслаждаюсь ее прохладными прикосновениями к моему лицу. — Это из-за меня тебя ранили, — она сжимает мою руку в своей. — Не говори глупостей, Грейнджер, —тепло улыбаясь ей, произношу я.       Она несколько секунд неотрывно смотрит на меня, а затем, будто осознав реальность, включает прежнюю собранную Грейнджер. — Как давно он очнулся? —тоном колдомедика спрашивает она, не отводя от меня взгляда. — Минут пятнадцать назад, — не сразу отвечает Блейз, видимо, не поняв, что обращаются к нему. — Ты сообщил об этом целителю? — спрашивает Грейнджер, — его должны осмотреть. — Брось, — успеваю вставить я, — я в полном порядке. — Тебе пора перевязывать рану, — серьезным тоном перебивает меня Гермиона. Она пытается быть собранной, но я до сих пор чувствую дрожь в ее руке, что сжимает мою. — Я позову целителя, — приходит на помощь Поттер. — А я найду кого-нибудь, чтобы прибрались здесь, — Блейз тоже удаляется из палаты. — Хочешь пить? — заботливо спрашивает девушка. Она прямо читает мои мысли. — Очень, — отвечаю я, вспомнив про свою жажду. Гермиона наливает в стакан воды, а затем помогает мне, придерживая бокал с водой, так как руки до сих пор плохо меня слушаются. Когда бокал опустел, то Гермиона, не смотря на меня, собралась отойти от меня. — Подожди, — прошу ее я. — Еще воды? — спрашивает Гермиона, не поднимая на меня глаз. — Посмотри на меня, — прошу я. Девушка переступает с ноги на ногу, но затем поднимает на меня глаза, полные слез. — Иди ко мне, — зову ее я.       Она неуверенно подходит и вновь берет меня за руку. — Прости, — вновь извиняется она, — я не хочу тебя расстраивать своими слезами. — Не плачь, — я насколько мог крепко сжал ее ладонь, — я больше не оставлю тебя. Обещаю. — Я так боялась тебя потерять, — Гермиона не выдерживает и уже плачет навзрыд, аккуратно обнимая меня. — Милая, не стоит плакать, — непослушной рукой я глажу ее по волосам, ощущая их шелк и знакомый аромат. — Я так боялась, — сквозь всхлипы произносит она. — Так, значит, ты скучала по мне, Грейнджер? — с еще слабой, лукавой улыбкой спрашиваю я.       Девушка на мгновенье замирает, услышав мой вопрос, и даже выпускает меня из объятий. Я продолжил с улыбкой смотреть на нее, пока на ее лице стала проявлять улыбка сквозь слезы. — Ты даже представить себе не можешь, как я хотела услышать этот вопрос, — продолжая улыбаться, отвечает Гермиона. ***       С момента моего «возвращения» из невесомости прошло уже полторы недели. Я все еще коротал время в Мунго, каждый день, надеясь, что меня выпустят, так как никакой угрозы моему здоровью больше не было, и рана зажила. Но целители были не подкупны и не уговариваемы. Думаю, что еще пару дней в этой палате и я сбегу. Не могу больше здесь находиться, тем более, что скоро суд над Гринграсс. Вот этого я точно не могу пропустить. Каждый день ко мне приходила Гермиона, но посещения в Мунго были ограниченны правилами, поэтому ей уже пришлось уйти, что еще более раздражало меня. Я скучал по нашим ночам вместе, ночным разговорам и ограниченные встречи меня совсем не устраивали.       За окном уже стемнело, и приятный вечерний воздух последних летних деньков проникал в палату через окно. Я выключил в палате свет и удобно расположился на подоконнике, вертя в руках крупное зеленое яблоко. Есть мне его уже совсем не хотелось, так как от такого количества витаминов, что в меня впихивала Гермиона, казалось, что я уже сам состоял только из всевозможных фруктов, ягод и соков.       Хотя, кого я обманываю? Мне нравилась ее забота и внимание.       Неожиданно около двери что-то тихо зашуршало. Я сразу же напрягся и слез с подоконника, чертыхнувшись из-за того, что правила Мунго запрещали пациентам пользоваться волшебной палочкой. Сейчас бы она мне пригодилась. Мало ли кто за дверью? Целитель уже заходил ко мне вечером, иной медперсонал не заходит так поздно, посещения уже запрещены. Тогда кто? Я тихо подкрался к двери, вооружившись массивным яблоком, и стал ждать, что же будет дальше.       Шуршание за дверью становилось все очевиднее. Этот «некто» явно не был мастером маскировки. Ручка двери медленно повернулась и дверь бесшумно отворилась. Благодаря освещению коридора я увидел миниатюрную женскую фигуру, что в нерешительности застыла на пороге. «Грейнджер» пронеслось в моих мыслях, и я выдохнул с облегчением. Девушка на носочках зашла в палату и тихо закрыла за собой дверь. В палате было довольно темно, поэтому она не заметила меня, притаившегося недалеко от двери. — Драко, — позвала она меня. — Нарушаем правила Мунго, мисс Грейнджер? — еле скрывая смех, спросил я, — что это за ночное вторжение на частную территорию? — Ты здесь! — Гермиона мгновенно вздрогнула от моих слов и обернулась ко мне, — ты, что там делаешь? И почему так темно? — Наслаждался одиночеством в четырех стенах, — иронизировал я, — а затем услышал, что кто-то пытается проникнуть в палату. Ожидал увидеть там всех, кроме тебя, — искренне признался я. —Ты хотел бросить в меня яблоком? — усмехнулась девушка. — Волшебной палочки меня лишили, поэтому вооружился тем, чем мог, — с улыбкой ответил я. —Не очень теплое приветствие, — продолжая улыбаться, сказала Гермиона. — Я же сказал, что ожидал там увидеть всех, кроме тебя, — пожал плечами я. — Почему? — удивилась девушка, подойдя к окну. — Потому что Гермиона Грейнджер не нарушает правила! — быстро ответил я. — Кто сказал тебе такую глупость? — нежно улыбаясь мне, спросила шатенка, повернувшись ко мне. — Я что-то пропустил? — теперь пришла моя очередь удивляться. — Драко Малфой, ты серьезно будешь говорить о глупых правилах Мунго, когда я пришла к тебе и мы только вдвоем? — Гермиона уже не скрывала смех. — Действительно, — я мгновенно преодолел расстояние между нами и заключил ее в свои объятья, — мы так редко остаемся наедине, то Забини, то Поттер. — Они волнуются за тебя, — защищает их Гермиона. — Мне кажется, что в моей палате они ищут спасение, — ответил я. — Спасения? — удивилась Гермиона. — Забини от Пэнси и ее грандиозных планов по ремонту квартиры, — не скрывая улыбки, ответил я, — Поттер от Джинни, после того, как разбил ее китайский сервиз. — Ах, вот оно что! — Гермиона засмеялась. — Да, знаешь ли, — продолжил я, — устроили из моей палаты пристанище для пострадавших от жен. Я даже подумываю организовать для них лагерь в своей квартире или даже создать фонд помощи, пострадавшим от гнета жен. — По-моему, ты преувеличиваешь, — сквозь смех ответила девушка. — Может быть, — согласился я, — но мне нравится слышать твой смех. Девушка подняла на меня свои прекрасные глаза, которые блестели даже в тусклом освещении фонаря, что светил на улице и проникал сквозь окно в палату, а затем еще крепче прижалась ко мне. — Скучала по мне, Грейнджер? — спросил я, вспоминая все прошлые моменты, когда задавал ей этот же вопрос. — Скучал по мне, Малфой? — пытаясь повторить мою интонацию, спросила шатенка. Сердце мгновенно стало биться чаще. Она чувствует тоже самое, когда я спрашиваю ее? — Нечестно воровать мои фирменные фразочки, — тоном обидевшегося ребенка, произнес я. — Не жадничай, Малфой, — она с улыбкой смотрит мне прямо в глаза. Мы долго не разрываем зрительного контакта в этой темноте, да я и не хочу. Я крепче прижимаю ее к себе, мои руки скользят по ее талии, а губы находят ее. Нежный и трепетный поцелуй, поднимает бурю эмоций внутри. Я когда-нибудь перестану реагировать на нее так, как третьекурсник реагирует на первый поцелуй? Думаю, что никогда не перестану. — Мне так не хватало твоего аромата, — произнесла девушка, уткнувшись носом мне в грудь. — Да? — решил пошутить я, — мой парфюм разработан специально для меня, одним известным парфюмером. — Малфой, — девушка шутливо ударила меня по плечу. — Ауч, — продолжил шутить я, — осторожнее, я же ранен. — Прости, — мгновенно воскликнула девушка, вырываясь из моих объятий и вглядываясь в место ранения, — сильно больно? — Нет, конечно, — поспешил заверить ее я, — я пошутил. — Ну и шутки у тебя, Малфой, — фыркнула шатенка. — Хорошие шутки, раз ты ведёшься на них, — не унимался я. — Шутишь ты куда лучше, чем целуешься, — парировала девушка. — Что? — встрепенулся я, — ты уверена? — спросил я, уловив лукавую улыбку Грейнджер. «Тоже решила подшутить?» — Абсолютно, — кивнула девушка, направляясь к прикроватной тумбочке. — Все мои девушки говорили, что я превосходно целуюсь, — я продолжил игру Грейнджер. — Они тебе бессовестно врали, — вновь парирует шатенка, беря с тумбочки зеленое яблоко, которым ранее я был «вооружен». — Значит, врали? — переспросил я. — Бессовестно, — уточнила девушка, присаживаясь на кровать. — Неужели я настолько плох в поцелуях? — изобразив грусть, спросил я, направляясь к Гермионе. — Тебе нужно больше тренироваться, — я вновь уловил блеск в ее глазах. — Может, поможешь мне в этом? — попросил я, присаживаясь рядом с ней. — Что ты задумал, Малфой? — изобразив не понимание, спросила Гермиона. — Потренироваться, — я с улыбкой приблизился к ее лицу, чувствуя ее прерывистое дыхание, — я волную тебя, Грейнджер. — Я вооружена яблоком, — обороняется Гермиона. — Оставь яблоко мне, — я забираю его из рук Грейнджер и кладу обратно на тумбочку, — мне еще понадобятся витамины. — Значит, ты хочешь потренироваться? — спрашивает шатенка. — И ты хочешь, — утверждаю я. — Еще чего, — сощурившись, быстро отвечает девушка. — Иначе, почему ты гипнотизируешь мои губы взглядом? — спрашиваю я, беря ее руку в свою. — У самого сердце стучит, как у третьекурсника, — тихо произносит девушка, следя за тем, как я целую ее запястье, вдыхая ее аромат, а затем заключаю ее в свои объятья. — Только для тебя, — отвечаю ей я, перед тем как вновь наши губы соединились в поцелуе. ***       Утро наступает слишком быстро. Мне так мало времени, что мы провели вместе. Когда я открыл глаза, то девушка уже выбралась из моих объятий и теперь торопливо надевала платье, борясь с неудобной застежкой на спине. — Сбегаешь, Грейнджер? — хриплым после сна голосом спрашиваю я, — и это после всего, что между нами было? — уже не скрывая улыбки, спрашиваю я. — Доброе утро! — приветствует меня шатенка, обернувшись ко мне, — если я сейчас же отсюда не испарюсь, — она подходит ко мне и, наклонившись, целует, — то могу попасться на глаза мистеру Локвуду, — она присаживается рядом со мной на кровать, — и меня больше вообще не пустят к тебе из-за нарушения правил. — Фу, — скривился я, — опять появилась правильная Грейнджер, — смеясь, добавил я. — Когда ты спал, нравился мне больше, — парировала шатенка. — Так ты наблюдала за мной, пока я спал? — с лукавой улыбкой спросил я. — Не придумывай, — Гермиона посмотрела на меня, сощурившись, и встала с кровати. — Значит, любовалась мной, — пришел к выводу я, расставаясь с теплым одеялом и надевая пижамные штаны. — У тебя слишком высокая самооценка, — Гермиона продолжила попытки застегнуть платье, но молния не хотела ее слушаться. — А ты не умеешь застегивать платье, — парировал я, придя на помощь девушке. Я оказался за ее спиной, и стал медленно застегивать молнию. — Я бы и сама справилась, — она надула губки. — Боишься снова сдаться моему обаянию? — спрашиваю, едва касаясь ее спины, пока застегивал молнию.       Девушка повернула ко мне голову, и мы встретились взглядами. — Боишься поддаться на мою провокацию, — я едва касаюсь губами ее шеи, вдыхая любимый аромат, — боишься, что не сможешь уйти, и мы будем пойманы за… — Малфой, — осаждает меня шатенка, не дав мне договорить. — За кофе, — продолжил я, — будем пойманы за распитием кофе, в то время, как посещения пациентов еще запрещены. Щеки Грейнджер покрылись румянцем. — И нечего так стесняться, — с улыбкой произнес я.       Девушка подарила мне улыбку, а затем сама потянулась ко мне и поцеловала. — И как мне это расценивать? — в притворном удивлении произнес я, — ты сбегаешь от меня, подарив на прощание всего один поцелуй? — Не драматизируй, — улыбаясь, произносит Гермиона, направляясь за своей сумкой, что расположилась на кресле у окна, — мне правда пора, скоро начнется рабочий день. Неожиданный стук в дверь разрушил нашу утреннюю идиллию. — Кто это? — перепугано спрашивает Гермиона. — Утренний гость, — беззаботно отвечаю я.       Стук повторился. — Мистер Малфой, вы уже не спите? — голос моего целителя раздался за дверью. — Что теперь делать? — шепотом спрашивает Грейнджер. — Логично было бы позволить войти, — улыбнулся я, увидев перепуганный вид девушки. — Подожди, мне нужно спрятаться! — Гермиона начала озираться по сторонам в поисках укрытия. — Подождите минуту, я не одет, — сообщил я ожидающему за дверью колдомедику. — Не одет? — пискнула Гермиона, одарив меня испепеляющим взглядом, — представляешь, что он теперь о нас подумает? — Что я хорошо провел время со своей девушкой, — самодовольно улыбаясь, ответил я. — Малфой! — воскликнула девушка, но опомнившись, зажала рот ладошкой. — Ты, кажется, хотела спрятаться? — напоминаю я. — Куда?! — девушка вновь начинает озираться по сторонам. — В шкаф, — отвечаю я ей. — В шкаф?! — удивленно спрашивает шатенка. — Почему нет? — отвечаю я, — в лучших традициях магловских романов. — С каких пор ты стал ценителем магловской литературы? — Грейнджер остановила свой марафон «в поисках шкафа» по палате. — Мистер Малфой, у вас все в порядке? — голос за дверью. — Секунду, — ответил я. — Нужно спрятаться, — повторяет Гермиона. — В шкаф, — настаиваю я. — Но у тебя в палате нет шкафа, — тихо произносит Гермиона, в очередной раз, обведя взглядом палату. — Бинго! — смеясь, произнес я. — Малфой, ты издеваешься! — воскликнула шатенка. — А ты зря паникуешь! — парирую я, — я знаю, где тебе спрятаться, — с этими словами я притягиваю девушку к тебе и крепко обнимаю, — в моих объятьях ты будешь в безопасности. — Ты, — но я перебиваю ее своим разрешением войти в палату. — Доброе утро, мистер Малфой! — поздоровался целитель, заходя в палату, — извините, за столь ранний визит, но у меня для вас новость, —все это время мужчина на отрывался от кипы бумаг в своих руках, поэтому и не видел Гермиону в моих объятьях. — Надеюсь, новость хорошая, — ответил я. — Разумеется, — просиял улыбкой целитель и, наконец, поднял на меня глаза, — оу, вы я вижу не один, — стеснительно улыбаясь, продолжил он. — Доброе утро, мистер Локвуд! — поздоровалась с ним Грейнджер, —выбираясь из моих объятий и покрываясь ярким румянцем. — Здравствуйте, мисс Грейнджер! — поприветствовал ее в ответ колдомедик, а я плохо скрыл смех за кашлем, увидев, как Грейнджер все больше покрывается румянцем. — Так какая у вас новость для меня? — я решил вернуться к цели разговора, поймав испепеляющий взгляд Гермионы. — Ах, да, — опомнился целитель и, поправив очки, что сползли на нос, продолжил, — я посмотрел все результаты вашего вчерашнего обследования и пришел лично сообщить вам, что вы готовы к выписке. Можете собираться, документы, личные вещи и волшебную палочку заберете в регистратуре на первом этаже. — Наконец-то, — радостно воскликнул я. — Спасибо вам, мистер Локвуд, — стала благодарить его Грейнджер. — Не стоит благодарности, — мужчина скромно улыбнулся, и направился к двери. — Спасибо вам, — искренне поблагодарил его я, догнав уже у двери и пожав ему руку. — Всего доброго, мистер Малфой, — махнув на прощанье рукой, произнес Локвуд. — Грейнджер, как насчет того, чтобы ты переехала жить ко мне? — сразу же спросил ее я, после того, как целитель покинул палату. — Что? — рассеянно переспросила шатенка. — Я хочу жить с тобой, просыпаться с тобой, слушать твои нотации и пить твой вкуснейший кофе с корицей, — пояснил я. — А ты выдержишь? — с усмешкой спросила Гермиона. — Что? — не понял я. — Мои нотации? — вновь прищурив янтарные глаза, спросила девушка. — Только, если ты будешь компенсировать их своими поцелуями и кофе с корицей, — парировал я. — Тогда освобождай шкафы своей квартиры, — с улыбкой ответила Гермиона. — Будешь в них прятаться? — сквозь смех спросил я. —Нет, дорогой, — девушка подошла ко мне совсем близко, — в них будешь прятаться ты. От меня, — добавила девушка и звонко засмеялась. ***

Прошло полгода.       Что может измениться в жизни человека всего за полгода? После моих семи лет ненависти я бы сразу ответил, что — ничего. Но полгода проведенные бок о бок с Грейнджер убедили меня в обратном. Я начал другую жизнь, полную радости, любви и уюта. Я не узнавал сам себя, и мне нравилось это.       Новая жизнь. Новый Драко Малфой.       С этими мыслями, я с улыбкой убрал с лица Гермионы каштановые локоны и провел по щеке. Она улыбнулась сквозь сон. Вот оно мое счастье.       Тихо поднявшись с кровати, я подошел к окну моей комнаты. За окном был февраль, и снег крупными хлопьями кружил в воздухе. Завораживает. А еще полгода тому назад я был серьезно ранен и мог не увидеть эту прекрасную зиму. Подумать только и сразу мурашки по спине. Чуть было не лишился счастья жить вместе с Гермионой. Пить её кофе с корицей по утрам, слушать её недовольное ворчание, если её что-то не устраивало, смотреть, как она с особым усердием гладит мои рубашки. Я просто тонул в её глазах, улыбке, теплоте и уюте, которые она дарила только мне.       Теперь и я сам научился улыбаться. Как бы странно это не звучало, но искренне радоваться и улыбаться я стал только с ней, а еще в окружении друзей. Прежний Драко Малфой не умел дружить, а только использовал людей. Но такие грандиозные перемены во мне не могли не затронуть и дружбу. Теперь я ценил людей, которые были рядом со мной, и учился быть другом. Кажется, у меня это получалось. Блейз всегда был моим другом, но теперь получив такую же отдачу от меня, был несказанно этому рад. Сейчас я старался поддерживать его и иногда устраивать ему «разгрузку» от наполеоновских планов Пэнси за бутылочкой огневиски. Еще одним моим другом оказался Гарри Поттер. Бумеранг вернулся. И однажды, когда мы знатно перепили на очередной вылазке в бар, Поттер признался, что жалеет о том, что отверг мою дружбу на первом курсе. Да, я был тронут пьяными признаниями Поттера. А он предложил мне дружбу, протягивая руку, и я ее принял.       Вот, как многое может измениться всего за полгода. Но главным для себя изменением я считал возвращение прежнего величия моего рода. После того, как закончился суд над Гринграсс, я стал по крупицам собирать все то, что когда-то принадлежало мой семье. Огромную помощь в этом мне оказал Гарри, который занялся поиском имущества, и Блейз, который занимался поисками в финансовой сфере и оформлял необходимые документы. Такими темпами уже через две недели я держал в руках пухлую папку с документами, гласящими о том, что теперь я имею 65% всего имущества и сбережений, что ранее принадлежали моей семье. Гринграсс умудрился за это время потратить довольное много, но меня это не расстроило, потому что я был полностью уверен, что в скором времени восстановлю все. Этим я и занялся после праздничной попойки с друзьями, которую мне пришлось им устроить в знак благодарности и в счет фонда «защиты пострадавших от гнета жен». «Скоро Пэнси и Джинни начнут меня обвинять в том, что я спаиваю их мужей» с улыбкой подумал я.       Полгода я активно занимался главным делом: возвращением имени моей семье. Я восстанавливал Малфой-менор и много работал, желая добиться полного восстановления нашего имущества и счетов. Как ни странно, мне это стало нравится. Если раньше я считал, что работать с ценными бумагами и на валютном рынке, как Люциус, ужасно скучно, то теперь я понял, что это мое призвание. Я уверенно себя чувствовал на бирже, делая прогнозы, уверенно вел совещания акционеров крупных компаний, акции, которых я приобретал. Мне нравилось этим заниматься, и я понимал, что Люциус был абсолютно прав, когда пророчил мне будущее в валютной сфере. По моим прогнозам уже через два или три года я верну все 100% имущества и счетов, которые принадлежали семье Малфой, а лет через семь и вовсе увеличу их, как минимум, в два раза. Я был рад такой своей цели, потому что считал себя обязанным вернуть все то, что принадлежит моему роду, а также обеспечить хорошую жизнь и будущее своей семье.       Семья.       Я совсем недавно стал называть себя и Грейнджер семьёй. Мне нравилось это, и я всерьёз задумывался о нашей с ней свадьбе. Может быть, я вел себя как влюбленный идиот, который торопит события, но мне хотелось видеть её рядом с собой всю жизнь в качестве новоиспеченной миссис Малфой. Я тихо подошел к письменному столу, стоящему недалеко от окна и достал из верхнего ящика маленькую красную коробочку. Вернувшись к окну, я открыл ее и даже в тусклом освещении зимнего утра я видел, как кольцо сияет. Я лично разработал его дизайн несколько месяцев тому назад: оно было сделано из чистого золота, с аккуратным, вставленным по середине, бриллиантом в виде сердца. Я знал, что Грейнджер не захочет чего-то слишком вычурного, поэтому ограничился одним камнем, символизирующим то, что я отдаю ей свое сердце. Но я считал, что подарок должен быть уникальным, поэтому на внутренней стороне кольца была сделана гравировка «Скучала по мне, Грейнджер?». Наша фраза.       Я долго рассматривал кольцо, пока не услышал шевеление за спиной. Гермиона проснулась. «Нужно выбрать момент», — подумал я и незаметно убрал коробочку в карман. — Доброе утро! — нежный голос, и прохладное прикосновение к спине. Она так любит прижиматься к моей спине и стараться, как можно крепче обхватить меня руками. — Доброе утро, красавица! — я повернулся к ней через плечо, — ты решила сегодня проспать работу? — А ты даже не потрудился меня разбудить? — я вижу смешинки в янтарных глазах. — Что-то подсказало мне, что не стоит этого делать, — защищался я. — И что же это было? — спросила шатенка. — Снегопад, — я беззаботно пожал плечами, — смотри, как красиво, — я притянул девушку за руку, поближе к окну и теперь она оказалась передо мной, поэтому я по-хозяйски притянул ее к себе за талию, утыкаясь носом в ее волосы. — Очень красиво, — заворожено произносит Гермиона, разглядывая снежинки, — смотри, к нам сова.       Белоснежную сову было трудно разглядеть сквозь снег, но красавица уже пикировала к нашему окну, поэтому я поспешил открыть его. Сова отдав мне газету и письмо собралась уже было обратно, но Гермиона остановила ее. — Подожди, а как же угощение? — шатенка протянула ей печенье. Сова оценив «угощение» сделала несколько шагов по подоконнику, и схватил «награду» вылетела в открытое окно. — Что нам прислали? — поинтересовалась Гермиона. — Свежий выпуск «Ежедневного пророка» и письмо от Пэнси и Блейза, — ответил я, дочитывая письмо, — они приглашают нас в гости, Тайлеру исполняется месяц. — Отлично, — порадовалась Гермиона, — нужно купить что-нибудь для них в подарок. — Хорошая идея, — похвалил ее я. — А в газете что? — спросила Гермиона, заметив, что я, окинув взглядом первую страницу газеты, поспешил убрать ее подальше. — Ничего интересного, —получилось неправдоподобно. — И что там такое неинтересное? — не унималась бывшая гриффиндорка, потянувшись за газетой. — Тебе не понравится, — уточнил я. — Скитер опять написала статью про тебя?! — воскликнула девушка, беря в руки газету. — Не обращай внимания на этот бред, — поспешил сказать я. — Что там на этот раз? — Гермиона даже не слышала меня, — думаю, мне все-таки нужно заглянуть в их редакцию.       Статья действительно была бредовая. С тех пор, как я вернул все принадлежащее моей семье, приобрел вес в обществе и стал восстанавливать замок я неожиданно вернулся на первые полосы газет, как «завидный жених магической Британии», «новенький среди богачей» и многое другое. Поначалу я не обращал на это внимание, но вот Гермионе статьи про «завидного жениха» абсолютно не нравились. — Да с чего она взяла, что ты одинок? — почти шипела от злости шатенка, — мне, что придти к ним в редакцию с табличкой «Я девушка Драко Малфоя»?! — Я бы посмотрел на это, — улыбаясь, ответил я. — Чего ты улыбаешься? — девушка мгновенно бросила на меня испепеляющий взгляд. — Тебе, что нравятся эти статейки?!       Я понял, что если сейчас же не успокою Гермиону и не смогу убедить ее в обратном, то я стану новым «пострадавшим» в моем лагере, точнее придется открывать набор в новую группу «пострадавшие от своих без-пяти-минут-жен». — Гермиона, — я позвал девушка, которая уже в тысячный раз перечитывала статью, — я люблю тебя и мне совсем наплевать, что пишет Скитер. — Но, это все ложь! — не унималась шатенка. — Пусть пишет, это ее заработок, — миролюбиво произнес я, — чем больше будем стараться опровергнуть ее бред, тем больше она будет его писать. — Почему она лезет не в свое дело? — девушка начала успокаиваться. — Она журналист, — пожал плечами, а затем притянул девушку к себе, — какая нам разница, если мы любим друг друга и вместе? — Никакой, — девушка улыбнулась и, выпустив из рук газету, потянулась к моим губам. — Вот с этого и надо было начинать, — порадовался я, целуя девушку. ***       Время до вечера пронеслось незаметно и вот мы уже в гостях у четы Забини. Пэнси сияет улыбкой, радуясь за своего малыша, которому уже исполнился месяц. Блейз выглядит уставшим, но старается не подавать виду. Подумать только, его сыну уже целый месяц, как летит время. Мы с Гермионой пришли, когда Поттеры уже сидели в гостиной. Судя по виноватой улыбке Гарри, ему опять нужна помощь моего «фонда». Что бы они без меня делали? Пора брать за это деньги.       Вечер проходил замечательно и плавно подходил к концу. Малыш Тайлер спал в детской. Пэнси, Джинни и Гермиона прибирались на кухне. Поттер и Забини изливали друг другу душу, а нам с Джеймсом не оставалось ничего другого, как слушать их пьяные жалобы. — Посмотри на них, Джейми, — обратился я к младшему Поттеру, — что за слюнтяи? — Эй, — вскинув голову, отозвался Блейз, — мы не слюнтяи, мы пострадавшие. — От гнета своих жен, — добавил Гарри. — Я уже уладил все, — возразил я, — тебе Блейз не придется менять цвет стен на кухне, потому что я убедил Пэнси, что ничего прекраснее не видел. А тебе, Поттер, я достану билеты на спектакль, который вы с Джинни пропустили из-за твоей работы, — я перевел взгляд на Гарри. — Так что скоро переедешь спать с дивана обратно к жене. — Что бы мы без тебя делали? —покачал головой Забини. — Страдали, — ответил Поттер. — Без конца меняли цвет стен и пожизненно спали на диване, — не смог не пошутить я. — За это нужно выпить, — отсалютовал бокалом Гарри. — Поддерживаю, — запинаясь, ответил Блейз. — Драко, ты с нами? — Нет, спасибо, — отказался я — нужно же хоть кому-то сохранить сегодня трезвый рассудок, иначе сам окажусь «пострадавшим» в своем фонде. — Разумное решение, — прокомментировал Гарри, — а я, пожалуй, выпью. Мне еще предстоит спать на неудобном диване.       Решив, что больше не стоит слушать этот пьяный бред, я уже с дремлющим Джеймсом на руках, решил отправиться на поиски Гермионы. Заглянув на кухню, я не обнаружил там никого, кроме Пэнси, что эмоционально рассказывала что-то Джинни, воинственно размахивая скалкой для теста. «Надеюсь, что она не показывает приемы по усмирению мужа», — пронеслось в мох мыслях. Джинни ловила каждое ее слово и с усердием записывала все в блокнот. Судя по обрывкам фраз, она записывала рецепт пиццы, что Пэнси подавала сегодня на стол. «Уже легче, по крайней мере за Блейза и Гарри можно быть спокойным. Их не изобьют скалкой», — подумал я.       В поисках Грейнджер я заглянул в детскую Тайлера. Там я ее и нашел. Девушка стояла около кроватки и любовалась малышом. «Может быть, сделать ей предложение сейчас?», подумал я. «Нет, мы должны быть только вдвоем». Я тихо подошел к Гермионе. — А я тебя уже потерял, — шепотом начал я, — думал, что ты на кухне с девочками, изучаешь методику усмирения мужа. — Что за методика? — улыбнувшись, спроисла шатенка. — Ничего интересного, — отмахнулся я, — Пэнси показывает основы пользования скалкой для теста. — Хорошего ты мнения о своей подруге, — Гермиона тихо засмеялась, — неужели она действительно избивает Блейза скалкой? — Я не уверен, — с улыбкой ответил я. — Смотри, какой он милый, — Тайлер зашевелившись во сне, привлек наше внимание, — и ему явно понравился твой подарок, — сказала Гермиона, имея в виду погремушку, которую я для него выбрал. — Я посоветовался с Джеймсом, прежде чем выбирать подарок, — улыбнулся я, поудобнее подхватывая спящего на моих руках малыша. — Им очень повезло с тобой, — Гермиона дарит мне улыбку и нежно берет за ручку Джеймса. — А мне с тобой, — произношу я, целуя ее в щеку, — может быть, нам пора домой? — Пора, — девушка согласно кивает.       Распрощавшись со всеми и поблагодарив за прекрасный вечер, мы с Гермионой собрались уходить, но были остановлены слезными просьбами Гарри и Блейза остаться и защищать их права дальше. Но, поймав на себе укоризненные взгляды жен, они были вынуждены прекратить уговоры и капитулировать обратно в гостиную. — Не обижайте их, — попросил я, едва скрывая смех и надевая пальто. — Малфой, из-за твоего фонда они скоро сопьются, — ответила Джинни. — И тогда я точно изобью тебя скалкой, — смеясь, добавила Пэнси.       На этой ноте мы и расстались. На улице был конец февраля, снег крупными хлопьями устилал землю, пока мы с Гермионой неторопливо прогуливались по пустому парку. — Сегодня был прекрасный вечер, — Гермиона первой нарушила молчание. — Не для Гарри и Блейза, — усмехнувшись, ответил я. — Ты же не думаешь, что их жены избивают их скалками? — девушка засмеялась. — Надеюсь на это, — с улыбкой ответил я. — Семейная жизнь-это прекрасно, — начала Гермиона, — просто Гарри и Блейз так шутят. — А знаешь, я ведь и сам задумывался по поводу семьи, — начал я, найдя в кармане пальто ту самую коробочку с кольцом. — Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросила шатенка. — Я видел сон, в котором мы вместе, в саду Малфой-менора. Ты моя жена, а рядом наши дети: сын Скорпиус и дочка Роза, они запускают воздушного змея. Мы счастливы, как настоящая семья, — я замер, пытаясь уловить каждую эмоцию Грейнджер. — Скорпиус и Роза, — с улыбкой произнесла девушка, — мне нравятся эти имена. — Я не знаю почему, но я отчетливо помню, что наших детей звали именно так, — продолжил я. — Мне кажется, что ты видел не просто сон, а наше совместное будущее, — тихо произнесла Гермиона. — Ты хочешь, чтобы это будущее наступило? — осторожно спросил я, прежде чем задать самый главный для меня вопрос. — Да, — сразу ответила Гермиона, — я не вижу своего будущего без тебя. — Ты готова, прожить со мной всю оставшуюся жизнь? — я чувствовал, как мое сердце начинает биться все сильнее. — Конечно, если ты выдержишь мой скверный характер, — она смущенно улыбается, когда я беру ее за руку. — Вместе, рука об руку, — продолжаю я. — Вместе, не смотря ни на что, — тихо произносит она, смотря мне в глаза. —Ты же понимаешь, что последует за такими признаниями? — я нервно улыбнулся.       Девушка на мгновенье замирает и делает глубокий вдох. Ее глаза блестят в ожидании. — Так, ты выйдешь за меня? — наконец, я задаю главный вопрос.