Дай мне силы, чтоб взлететь

      Последняя игра перед возможными национальными для парней должна была начаться всего лишь через несколько часов. Вся мужская волейбольная команда Карасуно жутко нервничала из-за этого, и девушки, пришедшие поддержать волейболистов, не знали, что им делать. Морико раздраженно фыркала на каждое высказывание Минами, которую это жутко бесило, но говорить она ничего не хотела. Потому что знала, что подруга нервничает не столько из-за игры, сколько из-за ссоры с Тсукишимой, с которым, она, надо сказать, так и не помирилась. И нет, дело было не в том, что Кей не хотел прощать девушку, а, скорее, в том, что сама волейболистка не могла найти в себе силы подойти и извиниться. Она постоянно огрызалась на справедливые замечания от подруг. Готова была убить одним лишь косо брошенным взглядом Хинату и Кагеяму, придушить ни в чем неповинного Ямагучи за то, что тот бросал на неё понимающие взгляды (серьёзно, Тадаши, завязывай уже с этим). Яно была сама не своей, из-за чего начинали нервничать все из женской волейбольной команды, желающие понять, в чем же проблема. К счастью или нет, но никто из команды кроме Шинджу и Юри не знал о ссоре двух язв. Иначе они начали бы копать глубже, в корень проблемы, и поняли бы, что Кей просто-напросто ревнует Морико ко всем их общим знакомым. И это было чертовски странно как для самого Тсукишимы, не понимающего, какого хрена это происходит с ним, так и для Шинджу, понявшей эту самую причину первоначально. К счастью или нет, опять же, Морико в плане любовных дел была круглым бубликом (нулем, то есть) и понять причину того поведения своего вечного собеседника не смогла. От того и бесилась сильнее обычного. Она не могла понять, почему не в состоянии подойти и извиниться. Не могла понять и тех странных взглядов парня, когда она начинала общаться с кем-то из его команды. И её это напрягало до чертиков в глазах…       «Какого черта я вообще думаю об этом? Это глупо — пытаться осмыслить то, чего совершенно не знаешь и не понимаешь…» — Морико, ты скоро дырку прожжешь в Ушиджиме, — как бы между делом кинула Юри, напрягаясь всем телом и готовясь отразить очередной зубоскал подруги. — Ч-что? — моргнув пару раз, рассеяно протянула Яно, удивленно осматривая подруг, которые никак не ожидали, что девушка ушла так глубоко в себя. — Яно, ты в порядке? — решив аккуратно вклиниться в разговор, Ячи обеспокоенно взглянула на свою одноклассницу. Второго менеджера никогда не пускали на скамью около команды, а потому бедной первогодке приходилось стоять на трибунах и болеть за свою команду отсюда. Впрочем, она об этом не жалела. — И правда, Морико, ты бледная. Может… — Шинджу сделала пару шагов к подруге, но мгновенно наткнулась на раздраженный взгляд янтарных глаз, из-за чего и замерла на месте. — Да что вы прицепились-то? — почти прошипела Морико, зло пофыркивая. Девушка мгновенно засунула руки в карманы своей олимпийки и, поразмыслив, медленно повернулась к самой площадке, где команды только-только начали разминку. Её глаза тут же нашли Тсукишиму, и Яно опять раздраженно фыркнула, поведя плечами. Неприятный осадок на душе увеличился, и волейболистка решила прекратить мучить себя, а потому вновь отвернулась от площадки, так и не заметив взгляд желтых глаз. — Я думаю, мне стоит пройтись.       Больше ничего не сказав, Яно медленно, будто не спеша, направилась к выходу, ведущему в коридор. Девушке хотелось отдохнуть от своих же мыслей о том, что виновата в их ссоре она, хотя это было не совсем правдой (вспылили-то оба). Задумчиво смотря себе под ноги, Морико медленно переставляла ноги раз за разом, всё больше и больше замедляясь. Однако окончательно остановиться Яно не успела, так как её лоб пребольно врезался в чью-то крепкую грудь, из-за чего девушка болезненно ойкнула и взглянула на того, кто был виновен в её очередном ушибе. Незнакомец выглядел странно. Кепка скрывала его волосы, а темные солнечные очки на пол-лица не давали возможности понять, кто стоит перед Морико. Волейболистка раздраженно взглянула на нарушителя её мыслей и пробурчала: — Извините… — Нет, это ты меня прости. Не заметил из-за своей же маскировки, — послышался ласковый, чем-то напоминающий Сугавару голос, и девушка любопытно вскинула брови. Незнакомец, заметив такую реакцию на свои слова, стушевался и хотел уже пройти мимо пострадавшей от него же особы, как та задумчиво посмотрела на парня. — Вы мне кого-то напоминаете… — прищурившись, Морико быстрым движением руки сняла с незнакомца очки и кепку и пораженно моргнула, когда увидела парня без его «шпионских» атрибутов, — Вы родственник Тсукки? — Тсукки? Ох, да, — тут же улыбнулся парень, дружелюбно поглядывая на незнакомку, — Я его старший брат Тсукишима Акитеру, а ты…?       Девушка пораженно заморгала, смотря на брата Кея, и поразилась их внешним сходством. Те же русые волосы, эти странноватого цвета светло-карие глаза (правда, у Тсукишимы-младшего и волосы, и глаза были светлее), их схожие носы и в общем строение тела. Яно невольно разглядывала Акитеру и думала. Думала о том, что внешне хоть они и похожи, но характер, судя по их нескольким минутам общения, у братьев совершенно разный. Девушка так увлеклась своими мыслями, что не сразу заметила, как стал на неё смотреть брат Кея. Спохватившись, Морико извиняюще улыбнулась и протянула: — Яно Морико…       «Так он и вправду… Старший брат Тсукки?»

***

      Начало игры с Шираторизавой было настолько напряженным для зрителей, что Шинджу невольно задумалась о том, каково же всем игрокам из Карасуно, которые стояли на площадке? Да ей даже находиться на замене было бы страшно! Руки тряслись так, будто именно она, Мидзуно, сейчас должна подавать, а не Тадаши. Синие глаза девушки впились в бледного паренька, и волейболистка не выдержала той громкости от болельщиков Шираторизавы, которая заставляла зло поджимать губы и скрипеть зубами. Почти перевалившись через перила трибун, Шинджу вздохнула полной грудью и готова была закричать слова поддержки Ямагучи, как около неё послышалось шуршание, а после девушка увидела и достаточно сильно загорелую кожу женских рук, что упорно цеплялись за перила наряду с руками Мидзуно. Выгнув от удивления бровь, участница женской волейбольной команды старшей школы Карасуно перевела свой взгляд на лицо такой же сумасшедшей психопатки, как и она, и довольно улыбнулась, заметив пылающие уверенностью и праведным гневом желтые глаза Яно. Та, заметив брошенный на неё взгляд Шинджу, довольно оскалилась и протянула в привычной для себя форме: — А чего они тут нервничают так, будто их сейчас расчленять за каждое неправильное действие начнут?       Стоящая рядом с ними Юри тихо захихикала от подобного высказывания, а остальные болельщики Карасуно одобрительно загудели. Шинджу тепло улыбнулась Морико, после подмигнула Юри и вновь взглянула на площадку. Яно, нервно переминаясь с ноги на ногу, нерешительно взглянула на Мидузно и умоляюще произнесла: — Вместе? — Вместе, — закивала не менее испуганная Шинджу, и девушки синхронно улыбнулись, оборачиваясь к мужской волейбольной команде Карасуно.       Краем глаза заметив, что Сугавара что-то кричит своим сокомандникам, Мидзуно восстала духом и, зажмурившись, глубоко вздохнула. Рядом стоящая Морико повторила за ней сие действие, и волейболистки на удивление слаженно вскинули головы и закричали: — Карасуно, в бой!       Их крик перекрыл все овации Шираторизавы, и все игроки обеих команд уставились на трёх девушек, держащих вверху правые руки, ладони которых были сжаты в кулак. Танака и Нишиноя, быстро всё осмыслив, закричали что-то в ответ, постоянно повышая голос. Дайчи, улыбнувшись красным девушкам, принялся успокаивать орущих не только второкурсников, но и теперь присоединившийся к ним странный дуэт первогодок. Сугавара широко улыбался смущенной Шинджу, остальные запасные игроки Карасуно что-то довольно говорили, показывая большой палец вверх. Асахи смущенно улыбнулся, махнув волейболисткам рукой в знак приветствия. Тсукишима, стоящий около Сугавары и ждущий свою очередь, что-то пробормотал себе под нос, стараясь не показывать свою радость совершенно никому. Однако Энношита быстро понял такой вот замысел Кея и, ухмыльнувшись, что-то тому прошептал, заставив Тсукишиму невольно и еле заметно покраснеть, смущенно отводить взгляд в сторону. Ямагучи, недавно трясущийся перед своей подачей, по-доброму усмехнулся, переставая мелко дрожать, и глубоко вздохнул, прикрывая глаза. — Ой-ей, вот это голоса, — насмешливо протянул Центральный Блокирующий Шираторизавы, хитро поглядывая на трибуны. Его губы растянулись в широкой улыбке, и парень блаженно прикрыл глаза, — команду Карасуно будет весело сломать… — Не отвлекайся, Тендо! — раздраженно бросил кто-то из замены, и парень тут же выпрямился стрункой, обиженно выпячивая губу. — Уже и помечтать нельзя, Семи…       Юри с усмешкой и легким беспокойством следила за всеми действиями своих подруг на протяжении всей игры. То Морико подпрыгнет от испуга или переполняющих её эмоций. То Шинджу нервно зашипит (в буквальном смысле этого слова, Минами отнюдь не шутит) на Саеко или Акитеру, наплевав на то, что они её старше на неизвестно сколько. Потом Минами засмеялась с испуганного лица Тсукишимы-старшего, когда его заметил Кей. О, тогда растерянные лица всех болельщиков Карасуно надо было видеть! Однако до смеха не было, когда Юри краем глаза заметила, как сильно осунулась и побледнела Морико. На том моменте Кея как раз вели в медпункт из-за пострадавшего пальца. Ох как же Минами было жаль Яно, которую туда ни за какие ковришки пускать не хотели! Акитеру, заметив подобное состояние подружки Кея (за такие слова он уже не один раз получил пинка от самой этой самой «подружки»), сочувствующе похлопал её по плечу и пообещал рассказать о самочувствии брата по своему приходу обратно. Морико на подобную реплику лишь рассеянно кивнула, задумчиво хмурясь. Шинджу нервно глянула на подругу, после чего переглянулась с Юри и, желая приободрить Яно, что-то прошептала ей на ухо. Минами не слышала слов их Связующей, но после её монолога Доигровщица женской волейбольной Карасуно как-то воспряла духом и активно покивала на вопросы остальных болельщиков. Юри облегченно выдохнула, увидев, что подруга вновь вернулась к привычному для неё состоянию, и, подумав с секунду, что-то быстро напечатала Акааши, который просил писать в любое время дня и ночи (как, собственно, и звонить). Девушка еле заметно улыбнулась, вспоминая подобные слова от вечно не показывающего яркие эмоции парня, и прикрыла глаза.       Остаток игры с Шираторизавой обещает быть очень интересным…

***

      Остаток игры и впрямь был интересным и непредсказуемым. Карасуно одержали ошеломляющую победу, в результате которой три подруги не выдержали и вместе с Ячи полетели к волейболистам. Обогнав Хитоку, Шинджу обняла только вышедшего Сугавару и, не думая не секунды больше, впилась тому в губы. Её щеки даже не покраснели (видимо, дико устали это делать), а сама девушка что-то прошептала Коуши на ухо и отстранилась, довольно улыбаясь. Сам же вице-капитан покраснел настолько, насколько ещё ни разу за всё время не краснел, и это вызвало ряд вопросов от заинтересовавшихся волейболистов (Нет, Ноя, никто никому не предлагала секс, Танака, и ты туда же?!). Шинджу на подобные предположения возмущается совершенно искренне: — Вы ч-чего, с-совсем? — правда, возмущением это было назвать очень сложно.       К счастью Коуши и Шинджу, Дайчи быстро всё понял и оттащил любопытных второкурсников за шкирки подальше от бедной пары, которой просто хотелось поговорить наедине. Остальные волейболисты поняли это сами, а потому вскоре Сугавара и Мидзуно смогли сесть на лавочку и говорить друг с другом, сколько их душам было угодно. Коуши неловко улыбнулся после того, как их оставили одних, и всё же поинтересовался: — Как тебе игра? — Ох, — глаза Шинджу будто бы вспыхнули, и та подскочила на месте, принимаясь яростно жестикулировать, её волосы, убранные в высокий хвост, время от времени били терпеливого Сугавару по лицу: — Это было великолепно! А как Тсукишима заблокировал удар Ушиджимы? Боже, это нечто! Я думала, что его совершенно не волнует волейбол, но этот его блок доказал обратно! Это невероятно! А как играл ты? А Дайчи? А Нишиноя? Нишиноя вообще великолепен, не так хорош, как ты, но…       Сугавара с легкой улыбкой слушал рассказ своей девушки, время от времени уворачиваясь от ударов хвоста, а после не выдержал и, притянув к себе Шинджу, удивленную эти внезапным порывом, выдохнул ей прямо в губы: — Я рад, что ты пришла болеть за нас…       «А как рада я…»       Минами, ушедшая с остальными, довольно улыбалась и опять печатала ответ Акааши.       «Они победили… Карасуно едет в Токио!»       «А вы? Женская волейбольная команда будет устраивать тренировочные матчи в Токио?»       Юри пораженно заморгала на подобные вопросы и задумчиво глянула на Морико. Яно сейчас выглядела хмурой и очень расстроенной, оглядываясь в поисках Тсукишимы, которого среди остальных видно не было. Минами еле заметно нахмурилась, прикусывая нижнюю губу. Если бы они и поехали на матч, то Морико им бы очень пригодилась. Она хороший Доигровщик, но сейчас, охваченная эмоциями девушка мало чем им поможет. К тому же, именно Яно в состоянии выпросить подобный матч, а значит, пока та не вернется в привычное состояние, то им ничего не светит. Юри устало выдохнула. Сейчас она очень сильно волновалась за состояние своей подруги.       «Ей пора взять себя в руки…»       Внезапно, словно услышав подобные мысли Юри, Морико вскинула голову и решительно сверкнула глазами, поворачиваясь к Ямагучи. Тот вопросительно глянул на резко смутившуюся девушку и уже хотел что-то сказать, как Яно сама еле слышно буркнула: — Тсукки…? — Он уже должен был выйти из раздевалки, скорее всего стоит в том коридоре, — слабо улыбнулся той Тадаши и, когда Морико кивнула в знак благодарности, продолжил: — Уверен, он будет рад… <tab>«Если подумать, все эти парни в первый раз видят такую красную Морико…»       Юри усмехнулась, наблюдая за шокированными лицами всей мужской волейбольной команды старшей школы Карасуно. Красная до самых кончиков ушей Яно вновь кивнула на слова Ямагучи и, поклонившись (О Боже, Рю, ты это видел?!), убежала в указанном направлении (Конечно, Ноя!). Минами, недолго думая, напечатала ответ Акааши.       «Очень даже может быть, Кейджи-сан. Особенно, если две наши Язвы воссоединятся…»

***

      Морико нервно сглотнула, когда издалека показалась знакомая высокая фигура. Около Кея стоял его брат и что-то ему яро втолковывал, а сам первогодка лишь фыркал и изредка кивал. Было видно, что сейчас волейболисту больше всего хотелось тишины и покоя, но брат их давать ему явно не собирался, что-то высказывая, хмурясь и яростно жестикулируя. Яно невольно хихикнула. Впрочем, смешок этот был усталым, каким-то нерадостным, а скорее обреченным. Девушка лениво прикрыла глаза и была готова развернуться и пойти прочь, как внезапно ей в спину донесся громкий голос Акитеру: — О, Яно-чан, хоть ты поговори с этим остолопом!       Морико резко замерла, испуганно вздрагивая. Её плечи сгорбились, сама фигурка юной особы осунулась, что не смогло уйти от внимательного взгляда Кея, и тот на мгновение (всего на мгновение, чертов Акитеру, замолчи!) почувствовал свою вину за подобное состояние. Он видел её побледневшее, скорее всего, резко, лицо; видел и то, как поблекли её волосы после их ссоры; заметил то, как её красивые большие янтарные глаза смотрят на всё с усталостью и какой-то потаенной болью.       «Словно мы ссорились не из-за какой-то ерунды, вроде моей рев… моего плохого настроения, а чего-то важного, глобального…»       Кей невольно прикусил язык, когда Морико медленно обернулась к его брату и, вежливо улыбаясь, произнесла каким-то тихим, будто бы севшим, голосом: — Я не могу ему хоть что-то говорить, пока он не захочет сам подойти ко мне…       В голосе у девушки была лишь усталость, и Акитеру пораженно вскинул брови, вопросительно смотря на напряженного около него Кея. Волейболист был таким сосредоточенным, что его брату невольно становилось не по себе. Он нервно переводил взгляд от одной Язвы к другой и думал. Думал о том, что ему стоило бы свалить по-тихому. Ведь только тогда эти двое смогут говорить без каких-либо недомолвок. Словно чувствуя настрой брата, Кей мельком глянул на него и напряженным, точно натянутая до предела струна, голос произнес: — Акитеру, не оставишь нас на некоторое время наедине? — Конечно оставлю, что за вопрос, — тут же, с явной готовностью, фыркнул Тсукишима-старший и направился к выходу из этой части коридора. Однако перед уходом он всё же остановился и, улыбнувшись, протянул: — Отличный выбор, Кей!       Морико в который раз недоуменно взглянула на Акитеру, а после нахмурилась и пару раз тряхнула головой. И чего это все вечно, стоит им только уйти из общества Кея и Яно, сразу начинают что-то про выбор говорить? Тсукишима что, что-то у них приобретал до этого? Как на рынке, право слова. Покачав головой на свои же мысли, Морико неловко почесала затылок, смотря в след ушедшему прочь Акитеру, а после уже открыла рот, чтобы что-то произнести, как резко закрыла его, нахмурившись. А что ей надо было сказать? Прости, я просто тупая идиотка, не понимающая причины твоих психов? Или, быть может, стоило сказать о том, что она очень сожалеет о своей неосведомленности о том, что Кей — истеричка, каким ещё поискать надо? Ни то, ни другое, как было ясно с самого начала, не могло помочь наладить дружественные, хотя бы немного теплые отношения между двумя Язвами.       «Не трусь, тряпка!»       Нахмурившись из-за своих мыслей, Морико глубоко вздохнула и выдохнула. Вздох. Выдох. Вздох. Выдох. Вздох. Ну, поехали. Яно резко подняла свой взгляд на Тсукишимы и недрогнувшим голосом побормотала: — Слушай, Тсукишима… — Тсукки, — перебив девушку, внезапно выдал Кей, немного краснея и отводя взгляд.       Морико пораженно замолчала, так и не закрыв рот. Спустя секунду глаза её налились пониманием, и девушка, сама того не замечая, ярко улыбнулась волейболисту и выдала уверенное и не слишком-то тихое: — Хорошо, Тсукки! — Не кричи, Яно, — поправляя очки, в привычно-насмешливой манере протянул Кей, смотря на девушку сверху вниз каким-то странным, сияющим взглядом, — А то ведь подумают, что тут полоумная разгуливает. — Так тебя-то они примут за врача из психушки, так что всё шито-крыто, Тсук-ки, — радостно улыбнулась Морико, внезапно хватая парня за воротник и заставляя его наклониться, — А вот сейчас ты мне обязан объяснить, какого хрена ты вообще наорал на меня после того, как я пообщалась с вашим Королем Площадки. — Что ж, — продолжая насмешливо улыбаться, Кей зафыркал от волос девушки, которые стали щекотать его нос, и наклонился прямо к самому носу пораженно моргающей с таких действий девушки, — Я покажу…       Морико не сразу поняла, что губы парня накрыли её собственные. А когда она это поняла, то не нашла ничего лучшего кроме как обнять парня за шею и прикрыть глаза, неумело отвечая на поцелуй. И нет, она не хотела этот поцелуй (как и он, ага-ага). Просто Морико боялась упасть, да. Упасть в пучину той безысходности, той невзаимной любви, которая поглощает всё хорошее, что есть в человеке.       Юри, радостно улыбаясь, смотрела на целующуюся парочку из-за угла и думала. Думала о том, что нарушать такой трогательный и долгожданный для неё (именно, для её шипперского сердечка) момент было бы непростительно. А потому девушка просто прикусывала нижнюю губу, стараясь не завизжать от радости и изредка кусая пальцы на руках, чтобы сдержать хихиканье, печатала Акааши ответ на его очередное сообщение. Минами сейчас не думала ни о чём, кроме как о благополучии своих подруг, однако маленький червячок грусти всё же проник в сердце юной особы, и та печатала уже не так задорно, а с грустной улыбкой на лице. Сообщение было огромное, скачкообразное в плане эмоций, и читалось, скорее всего, самым сложным образом, однако сейчас Юри на это было всё равно. Хотелось просто выговориться.       «Что ж, Кейджи-сан, тренировочные матчи точно будут и проводиться станут не один раз в год, это я вам гарантирую! Морико снова в строю и, кажется, безумно счастлива вновь общаться с Тсукишимой, хотя весь этот учебный год доказать пыталась мне обратное. Зачем же доказывать то, что не является действительностью, а лишь гнусной ложью, которая и тогда казалась просто абсурдной? Не понимаю я этой логики, Кейджи-сан. Может, она просто упрямый баран? Хотя, баран — это громко сказано. Скорее, барашек… А Шинджу? Ох как она рада своему воссоединению с Сугой-саном! Ты даже не представляешь, как она улыбается каждый раз, когда он что-то ей рассказывает… А его глаза во время их совместных тренировок? О, они сияют так, будто только что и сделали из самого дорого металла! Так же сияют глаза и у самой Шинджу. Я так за них рада!»       Юри невольно прикусила внутреннюю сторону щеки, заканчивая столь странное и неожиданное даже для нее (что уж говорить об Акааши) сообщение. Секунду колеблясь после его отправки, девушка удрученно выдохнула и вновь начала печатать.       «Извини, что всё это вылила на тебя, Кейджи-сан, просто мне надо было хоть кому-то рассказать о своих эмоциях, а Шинджу и Морико сейчас немного заняты… Хе-хе-хе, в общем, теперь всё будет хорошо. Я более чем на сто процентов уверена, что Морико и Тсукишима скоро станут такой же парочкой влюбленных, как стали и Шинджу с Сугой-саном. Правда, несколько нестандартной, но всё же…»       Прикрыв глаза, Минами была готова к любому повороту событий, вплоть до такого, в котором Морико и Тсукишима выскакивают из-за угла и во всю мощь своих голосов (а они у них очень громкие, прошу заметить) заявляют, что их поцелуй был лишь жалким розыгрышем. Девушка усмехнулась, представив подобную картину, и поспешно взъерошила себе волосы, нервничая из-за того, что Акааши уже достаточно долго не отвечал. Она уже трижды прокляла себя за красноречивость в таком плане и была готова взвыть, как внезапно раздалось пиликанье, оповещающее, что на телефон пришло новое сообщение. Резко выдохнув весь оставшийся воздух из легких, Юри разблокировала экран и осторожно глянула на сообщение, которое прислал волейболист из мужской волейбольной команды Фукуродани. Её глаза пораженно распахнулись, а сама Минами тихо пробормотала: — Это же не то, о чём я думаю, да?       Сообщение было коротким и содержало один лишь вопрос, который отлично сбивал с толку своей неоднозначностью.       «А ты хочешь, Юри?»       «Хочу чего, Кейджи-сан?»       Глаза засверкали при одной лишь мысли о том развороте событий, которое представила себе Минами, и девушка ослепила пустой коридор своей самой яркой улыбкой из арсенала. Ведь следующее сообщение действительно было именно тем, которое она себе представляла…       «Ты хочешь со мной встречаться?»       И, о, Ками! Юри согласна сказать «да» бессчетное количество раз, когда скакала в коридоре, как бешенная. Готова была соглашаться с таким предложением ещё раз сто даже после того, как её засекли (скачущей и орущей, как умирающий слон, ага) Тсукишима и Морико. Минами отвечала положительно ещё дюжину раз, пока убегала от красной от смущения подруги. Ведь какой смысл отказывать от того, что так долго и упорно мечтал увидеть? Разве стоит отказываться от своего счастья, которое буквально само прыгает ей в руки? Конечно, не стоит, и Юри в который раз шепчет «да», отхватывая по шее от злой и смущенной Морико, которую остановить могли лишь трое: Тсукишима, скалящийся от удовольствия, пока он видел красную и потерянную теперь уже свою девушку; Шинджу, радостно визжащая от новости, которую Минами успела прокричать во всю мощь своих голосовых связок; и, собственно, сама Юри. Яно на что-то ругалась, помнит Юри, но при этом выглядела такой счастливой, будто ей подали целый ящик молочного коктейля. И это действительно было высшим показателем её счастья, как и широкая улыбка и ясные синие глаза Шинджу, как и красные щеки и шея Юри, мечтательно вздыхающей от одних только своих мыслей об Акааши. Как бы энергично сейчас не скакали три первогодки, в головах у них крутилась одна, общая, единственно-правильная мысль…       «Всё это стоило всех усилий и переживаний, которые шли бок о бок с этим учебным годом. У нас наконец-то есть силы для настоящего полета…»

***

      Юри устало выдохнула, стирая со лба пот. Её ноги дрожали от напряжения, а сама девушка была так напряженна, что даже Морико, которая, надо сказать, выглядела не лучше, старалась не подходить к ней. Мидзуно тоже старалась обходить свою подругу стороной, изредка вопросительно переглядываясь с Яно. Та на немые вопросы лишь пожимала плечами и вновь возвращалась в игру. Девушки, являющиеся членами женской волейбольной команды старшей школы Карасуно, любопытно и настороженно следили за Минами, пытаясь не попадаться ей под руку (раз уж к ней не лезут Морико и Шинджу, то дело совсем худо). А волейболистка, не обращая внимания на косые взгляды со стороны своих сокомандников, усиленно думала о том, как бы им одержать победу над такими сильными противниками.       Игра была напряженной и долгой. Шел уже третий сет, на который не рассчитывала команда противниц, считающих, что женская волейбольная команда в Карасуно ничего не стоит. Юри кровожадно ухмыльнулась. Ага, как бы не так! Девушки после тех проигрышей стали развиваться и стремиться к лучшему. Их вдохновили волейболисты из их школы, а потому мотивации прибавилось ещё больше. Усилилось желание подниматься выше благодаря упорности Шинджу и умению упереться лбом в стену Морико. Сама же Юри просто мягко сглаживала углы, время от времени говоря слова поддержки первогодкам, которые боялись Яно так люто, что даже прозвище ей придумали. Впрочем, всей троице придумали прозвища, которые так и оставались втайне от самих волейболисток, даже не подозревающих об этом действии своих кохаев. Юри тряхнула головой, отгоняя все мысли и тут же услышала уверенный голос капитана: — Мы прижали их, девочки. Надо лишь немного поднажать! Яно, будь добра, пробей их стену, — дождавшись ленивого и задумчивого одновременно взгляда от девушки, Судоу обреченно вздохнула и протянула: — Не спи на ходу, Яно! Мы е… — Она не спит, Судоу-сан, — на удивление, холодно улыбнулась Шинджу, после чего дополнила: — Просто сейчас к ней не лезьте, как и к Юри. Они знают свои задачи.       Капитан, потрясенный от подобных слов от Мидзуно, смог лишь кивнуть и что-то сказать остальной основе. Юри не особо слушала наставления Ринко, хоть та и была отменным капитаном. Сейчас все мысли волейболисток были направлены на игру…       Сет принимал порой такой дурной оборот, что Юри мысленно выла, но блокировала атаки противниц, победно ухмыляясь, копируя тем самым Тсукишиму. Шинджу отдавала такие пасы, что придраться было не к чему. Год, проведенный в тренировках, давал свои плоды, и теперь девушка отлично видела возможности своих союзниц и использовала их так сильно, как только можно было вообразить. Морико тоже подняла свои навыки и теперь прыгала направо и налево, желая ударить по мячу как можно больше. Хотелось забивать всё больше и больше, и эту жажду унять не мог никто из присутствующих на площадке.       Мяч, перелетевший от сброса Связующей противниц, был поднят Ватабе. Которая на удивленное выражение лица лишь победно усмехнулась и плавно направила предмет к Шинджу: — Мидзуно! — Поняла, — тут же вставая под траекторию мяча, кивнула девушка и задумчиво прикусила внутреннюю сторону щеки.       «Морико и Юри спереди, Кикучи-сан на середине, остальные сзади. Скорее всего, наши противники ожидают удара от старшей или от Морико, а значит…» — Морико! — отдавая пас, ухмыльнулась Шинджу, кровожадно смотря на противниц, из-за чего у тех по спинам пробежали мурашки.       «Попробуйте остановить её!» — Есть, — фыркнула Яно, широко ухмыляясь от выпирающей радости и гордости. Глаза её сверкнули как-то опасно, будто угрожающе, и девушка нанесла последний удар, атакуя со всей силы.       Эхо от удара мяча о площадку со стороны противниц приятно зазвенело в ушах, а через секунду молчания волейболистки старшей школы Карасуно радостно завизжали и принялись активно поздравлять друг друга с победой. Юри, участвующая в этом несколько минут, довольно улыбнулась и пошла за их мячом, который по какой-то причине убран первогодками не был. Подняв его, минами уже хотела вернуться к остальным, как раздался тихий, но явно довольный мужской голос: — Отлично сыграли.       Резко обернувшись, Юри с минуту с недоверием оглядывала белую олимпийку, а после мягко улыбнулась и двинулась к парню: — Я тоже рада тебя видеть, Кейджи. Мне надо построиться, а потом мы поговорим…       Ласково взглянув в глаза Акааши, девушка была готова отойти от него, но волейболист притянул её к себе за талию и, поддерживая своей рукой мяч девушки, взглянул той прямо в глаза. Эмоции на его лице были сейчас видны очень хорошо, а его преданный взгляд быстро передался и Юри. Девушка инстинктивно поставила свою вторую руку на бедро, чтобы та не болталась, а первой пыталась держать мяч, но Акааши и без неё делал это великолепно. Кейджи, с секунду постояв просто так, слегка вытянул шею вперед и выдохнул Юри почти в губы: — Я скучал… — Я тоже, Кейджи, я тоже, — прикрыв глаза, ласково проворковала Минами, сильнее прижимаясь к парню, — но сейчас мы здесь… — Да, нам стоит нагнать всё упущенное время.

***

      Коридор был уже пуст и слегка зловещ, ведь большая часть учеников ушла на обед на улицу или в столовую из-за жаркой погоды. Девушке подобный расклад дел был только на руку. В нужном ей кабинете человек осталось немного, и это позволяло вздыхать более свободно, нежели при толпе третьекурсников. Её же цель сидела на месте и задумчиво крутила в руках волейбольный мяч. В класс зайти девушка пока не решалась. Ей было сложно представить реакцию парня на её скорый поступок, поэтому она старательно гнала от себя любые мысли на этот счёт. Шинджу нервно сглотнула, злобно поглядывая на смеющихся подруг, и медленно, будто обреченно, пошла к Сугаваре, который, видимо, придумывал стратегию на ближайшую игру на национальных.       «Это ж надо было так вляпаться — в карты этим двум проиграть! Такого и злейшему врагу не пожелаешь…»       Мидзуно нервно хихикнула, подойдя к третьекурснику, и присела рядом с ним: — Привет, Коуши. — Привет, Шинджу, — мягко улыбнулся Сугавара, после чего вновь перевёл свой взгляд на мяч, привычно подставляя щеку под поцелуй.       Мидзуно обреченно прикрыла глаза, резко краснея, и вытянулась, кончиком языка проводя по щеке парня. Это было желание Морико и Юри — вместо поцелуя лизнуть Коуши в щеку. И не то, чтобы сама девушка была против подобного, нет. Просто народ в классе всё ещё был, и теперь все с удивлением смотрели на них, широко распахнув глаза. Сугавара, сперва не понимающий, что произошло, так и замер, смотря в одну точку и начиная постепенно краснеть. Закончив «приветствие», Шинджу резко отпрянула от щеки Коуши и смущенно пролепетала: — Прости, просто…       Договорить девушка не смогла, ибо Сугавара ожил и, притянув Мидзуно к себе, поцеловал её в губы. Волейболистка что-то удивленно промычала тому в губы, но после тут же ответила на поцелуй, краем уха слыша тихие смешки подруг и мысленно обещая отомстить им за подобное желание…

***

      «Настроение сегодня у Морико игривое…»       Промелькнуло в голове у Тсукишимы, который хотел послушать музыку в наушниках на длинной перемене. Однако одна наглая второкурсница мешала ему это сделать. Она бегала, прыгала, смеялась, всячески подшучивала над ним и, подобно ребенку, хотела сладкого. Кей отказывал, убедительно говоря, что у неё и так в одном месте шило, судя по всему. Морико кивала, веря в слова парня, и продолжала требовать свои сладости, ужасно обижалась на любые высказывания Ямагучи и просила оставить её с уже порядком уставшим и раздраженным Тсукишимой наедине. Тадаши кивал, понимающе и сочувствующе смотря на Кея (Боже, Ямагучи, да иди ты отсюда, он сам со своей девушкой разберется), и медленно шёл к выходу из класса. Яно махала ему рукой в знак прощание, кидала в рот очередную леденец и хитро щурилась на Тсукишиму. Тот старался не обращать на это внимание, настраиваясь на музыку в наушниках. Девушка же, понимая, что обращать на неё внимания обращают, но не реагируют, вновь хихикнула и обвила руками шею Кея, ласково и игриво протянув: — Ну, Тсукки, не будь букой.       Кей на подобное хотел лишь закатить в очередной раз глаза, как вдруг очков на его лице больше не оказалось, и парень на мгновение растерялся. Всё стало каким-то расплывчатым, и волейболисту это совершенно не нравилось. А Морико во время ступора своего парня успела отскочить от него и теперь радостно скалилась, натягивая на нос очки Тсукишимы. Кей раздраженно нахмурился и достаточно холодно произнес: — Верни очки, Морико. — Сейчас-сейчас, — сразу же захихикала девушка, а после её голос оказался достаточно близко к нему и произнес: — Улыбнись!       Улыбки у парня не вышло, лишь раздраженный оскал, когда послышался щелчок от снимка на телефоне, а после Кею вернули его очки и даже поцеловали к кончик носа, извиняюще протянув: — Извини, просто давно хотела примерить твои очки. Да и фотка вышла классная, я уверена, — Яно хихикнула.       Тсукишима на извинения ничего не ответил, лишь поцеловал наглую особу, поднимаясь из-за парты. Морико, не успев и пикнуть, уже наслаждалась его поцелуем и довольно улыбалась. Эти издевки определенно имели место быть…