Прощение на дне стакана

Глава 6. I can’t let you/Не могу тебя отпустить.

Сергей проснулся с пульсирующей головной болью в висках. Пробуждение оказалось не самым приятным. Распахнув глаза, мужчина осмотрелся. Его одежда лежала на кресле, на прикроватной тумбочке стоял стакан воды, и лежало две таблетки, приготовленные заботливой женой, самой же супруги в комнате не обнаружилось. Закинув обезболивающее в рот и запив водой, Сергей поднялся с кровати. Он надеялся найти Инессу на кухне, чтобы поблагодарить её за заботу, но там её не обнаружилось. Впрочем, как и в других комнатах. Вернувшись в спальню, мужчина отметил, что нет ноутбука жены. Разумно заключил, что жена в издательстве. Наконец, головная боль спала, а работу никто не отменял, поэтому спустя час Сергей Вячеславович прибыл в студию в более или менее приподнятом настроении. — Доброго утречка, дружище! — Дворецкий устало поднял взгляд на влетевшего жизнерадостного друга в помещение, и печально покачав головой, отвернулся. — Что же друг ты мой не весел, а? — А ты что ж такой весёлый с утра? С женой помирился? Лазарев вмиг помрачнел и сел рядом с Михаилом. — Нет, — кинул мужчина и осмотрелся. — А где все вообще? Почему я должен кого-то ждать! — Ещё рано, истеричка. — Знаешь что… — певец подскочил с места, желая высказать пару ласковых другу, но его бессовестно перебили. — Ты знаешь где сейчас твоя жена? — Какая разница! — отмахнулся Сергей, не понимая, к чему друг вообще затеял этот разговор. — Просто ответь. Ты знаешь, где сейчас находится Инесса? Лазарев усмехнулся, испепеляя друга презрительным взглядом. Не нравился ему этот разговор. — Мишань, твоя озабоченность моей женой, если честно, меня напрягает. — Придурок ты, Лазарев! — расстроенно качнул головой мужчина, поднимаясь с места и равняясь с другом, смотря на него в упор. — Ты можешь мне ответить без придирок? — В издательстве, — наконец ответил Сергей, хотя уже не был так уверен в своей точке зрения. Что-то ему подсказывало, что это не так. — Наверное. — Чуть помедлив, добавил он, проводя по волосам рукой. — Ты любишь её? — Что за расспросы? Я кажется, тебе говорил, что у нас всё сложно! — Лазарев, ты чего сегодня тугодум-то такой! — раздражённо произнёс друг, готовый рвать на себе волосы. — Скажи, положа руку на сердце, ты любишь её? Самообладание потихоньку начало уходит от Сергея, и он был готов пуститься в драку с лучшим другом, лишь бы тот перестал задавать глупые вопросы. — Положа руку на печень или на что её там кладут, скажи, ты пил сегодня или курил? — Я тебя сейчас задушу! — сквозь зубы прошептал директор. — Лазарев, мать твою, ты любишь Инессу или нет? — Крикнул Дворецкий, больше не в силах сдерживать свой пыл. — Да. Да, люблю! — ответ певца был таким оглушительным, казалось, что даже стены задрожали. — Доволен? — Твоя жена не в издательстве, Серёга. Она в аэропорту и она улетает от тебя. Сердце мужчины забилось с неистовой силой. Он просто не верил в то, что сказал лучший друг пару секунд назад. Как это Инесса улетает от него? Это абсурд! — Ты раньше не мог сказать? — выкрикнул Сергей. Мужчина виновато пожимает плечами. — Она просила мне тебе вообще ничего не говорить, пока её самолёт не взлетит, — спокойно говорил Михаил, с еле заметной улыбкой на лице наблюдая, как друг трясущимися руками набирает номер и подносит к уху. — Я просто хотел понять, нужна ли она тебе, так же как и ты нужен ей. — Какой аэропорт? — требует Лазарев, убирая телефон в карман и совсем не обращая внимания на предыдущую реплику Дворецкого. — Домодедово, рейс… — но друга уже и след простыл. Михаил победно улыбается и вновь садится на диван. Хорошо, что он заранее отменил репетицию, знал же, что Лазарев всё бросит ради Нессы. *** Со свистом шин автомобиль Лазарева тормозит перед входом в аэропорт и, не удосужившись закрыть транспорт, он бежит в здание, надеясь, что Инесса ещё не улетала. Расталкивая на своём пути людей, которые то и дело бросали на певца недоумевающие взгляды, он быстро перебирал ногами, одновременно оглядываясь по сторонам, желая найти знакомое лицо среди прочей массы. — Несса! — что есть силы, закричал Сергей, заметив измученную девушку, сидящую с печальным лицом на лавке у окна и смотря куда-то сквозь толпу. Она резко обернулась на знакомый голос с нотками хрипотцы. Сердце затрепетало, его не должно быть здесь. — Несса! Подбежав к жене, Сергей с силой обнимает супругу, крепко сжимая её в любящих объятиях. Слёзы предательски стекали по щекам Покровской. Он пришёл. Он здесь. Но это ничего не изменит, она уже всё решила за двоих. — Милая моя, — поцелуй в скулу. — Родная.— В уголок губ. — Серёжа… — прошептала она, отстраняясь и хватаясь за ручку чемодана. — Не уезжай, — просит он. — Прости, но я не могу больше так жить, Серёжа. Ты не представляешь как мне плохо, но я вижу, что ты тоже мучаешься. Мне лучше уехать, иначе мы так и будем терзать друг друга. Я не могу видеть, когда тебе плохо. Меня это убивает. Не могу делать вид у всех на виду, что всё хорошо, когда это ложь. Нам обоим нужно время, Серёжа, чтобы решить, что делать дальше с нашими жизнями. — Не бросай меня, — требует мужчина. Что мешает ему сейчас признаться ей, что он по-прежнему её безумно любит? Гордость? Слабость? Вина. Вина за то, что всё загрузил на её плечи. За своё поведение. — Я никогда тебя не брошу, — шепчет девушка и дотрагивается своей холодной ладошкой до груди мужа, где расположено его сердце. — Вот здесь я всегда с тобой. — Объявляется посадка на рейс «Домодедово — Никос Казантзакис», — из динамиков раздался голос дежурной, оповещая о посадке в самолёт. Инесса медленно отступает от мужа, сжимая губы в тонкую линию, чтобы хоть как-то сдержать подступающие к глазам слёзы, но даже это ей не помогает. Сергей с мольбой смотрит в глаза супруги, но она только крепче сжимает ручку чемодана и делает шаг в противоположную от певца сторону. — Несс… — Прости… — одними губами говорит она и быстрым шагом уходит, катя за собой маленький чемодан, и скрывается в толпе. Лазарев обхватывает голову руками и безвольно падает на лавку, где пару минут назад сидела Инесса. В душе буйствует ураган, но он понимает, что сам виноват, что всё так вышло. Единственное, чего сейчас хотелось это напиться и отключиться от внешнего мира. *** Прозрачная жидкость скатывалась по горлу, оставляя во рту непринятый привкус горечи, от чего мужчина поморщился. Но даже это не мешает ему вновь повторить предыдущее действие. Обессилено откинувшись на спинку дивана, усталый вздох срывается с его губ, больше похожий на животный рык. Веки прикрыты и открывать их совсем не хочется. А зачем? Возвращаться на грешную землю нет смысла. Почему он постоянно теряет то, что дорого ему? Этого Сергей, как не пытался, не мог понять вот уже третьи сутки. Спать хотелось безумно, но он просто не мог пойти в свою спальню, там всё, начиная от штор, купленных Инессой месяц назад и заканчивая запахом её духов, напоминало ему о жене. Его любимой Инессе, которую он отпустил вот уже три дня назад в аэропорту. Успокаивая себя тем, что без него ей действительно станет лучше. Пусть, он и сам медленно умирает. Умирает от любви. Господи…. Наверное, правду говорят, что за любимого человека можно умереть, иначе, что делает он сейчас? Он её любит. Как никого, пусть между ними пропасть, но любит. А это ли не главное? Смешно звучит…. Сам поёт о любви, призывает бороться за неё. А на деле опустил руки. Смешно звучит! Входная дверь хлопает и это непременно отдаётся глухой болью в голове, но Сергей даже не надеется, что это может быть жена, она не приедет. Это либо горничная, либо Дворецкий. Но раскинув мозгами, решает, что горничная. — Салют, алкоголикам! — бодрый голос Дворецкого, заставляет зажмурился мужчину, от подступившей боли в голове, которая только усилилась. — Где у тебя звук тише делается? — И какая по счёту эта бутылка? — мужчина с презрением осматривает полупустую бутылку из-под спиртного. — Ещё не надоело? — Тебе что надо-то от меня? — раздражённо бросил певец, всё же открывая глаза. — Хотел напомнить, что через неделю у тебя концерт. Не кажется ли тебе, что пора выключить режим самоуничтожения и начать что-либо делать? — Что делать? — отрешённо поинтересовался Сергей, потянувшись за бутылкой. — Например, попытаться вернуть жену или хотя бы начать готовится к концерту. Михаил выхватывает из рук Лазарева бутылку, ловя на себе злобный взгляд карих глаз, и отставляет пузырёк подальше. — Не будет концерта, Дворецкий! Ничего уже не будет, ясно? — Не ясно! Что за упаднические настроения? — От меня жена ушла. — Ещё бы она не ушла! — хмыкнув, произносит директор, смотря, как глаза друга наливаются яростью. — Вернуть не пробовал? Или это не по силам тебе? — саркастически произнёс мужчина. — Не ёрничай! И я не собираюсь её возвращать, раз она пожелала жить без меня, то я не буду делать попыток. Я не хочу и дальше портить её жизнь. — Всё же ты идиот, каких ещё поискать нужно! — Да пошёл ты! Лазарев ложится на диван, всем видом показывая, что не желает больше вести бесед с лучшим другом. — Я пойду, конечно, но для начала кое-что скажу для раздумий, — мужчина прокашлялся, обводя взглядом комнату и останавливая свой взгляд на окне, всматриваясь в сумерки. — Вот ты сейчас валяешься здесь в стельку пьяный и опять забыл о чувствах Инессы. Почему ты никогда не думаешь о том, что ей ещё хреновей тебя может быть? Она тоже человек. И она тоже тебя любит, уж не знаю сильнее тебя или нет, но любит. Она ради тебя терпела унижение, когда ты целовал её на публику, простила все твои интрижки на стороне. Не удивляйся, она всё прекрасно знала, только тебе не говорила об этом. Старалась понять тебя, так скажем. Ведь бедному Серёженьке плохо, — вздохнув, мужчина продолжил. — Она, Лазарев, всегда пыталась понять тебя в отличие от тебя. Можешь и дальше продолжать бухать, только это ничего не изменит! Друг замолчал, следом послышались шаги и хлопок входной двери. Ушёл. — Какой же я кретин, — прошептал мужчина, понимая, наконец, весь смысл сказанных другом слов. Приняв сидячую позу, Сергей тянется за бутылкой и, не удосужившись налить в бокал, начинает пить с горла, неприятно морщась.