Сделай это вкусно.

Прохладный после дождя воздух заставил прикрыть окно. Плечи мерзли, хотелось ощутить на них теплое покрывало или теплые руки. Имею ввиду, руки живого человека, вместе с ним, а не отдельно от тела, приделанные к плечам как погоны. Я покосился на болтавшуюся на куртке вешалку, тут же махнув рукой – заднице было тепло сидеть на нагретом компьютерном стуле, да и … Куртка кожаная. Бурлящий паром электрический чайник «щелкнул», оповестив о том, что он угандошил всех микробов в воде. Я взял его за ручку с подоконника и налил кипяток в кружку с подписью « hot drink for hot guy » ( «горячий напиток для горячего парня) шедшей через всю кружку, наложенной на склеенные в общую ленту серию из трех наших с Вейем фоток: на первой мы стоим бок о бок, положив руки на плечи друг друга, улыбаясь так, словно между нами не было никакого гомосексуализма и вовсе ; на второй – я пытаюсь ухватить Парка за подбородок и чмокнуть, а тот пытается , - якобы ему этого самому не хочется хохо - , увернуться и морщит нос; на третьей, я целую его в щеку, прижимая к себе правой так, что парня загнуло в форме круглой прописной скобки, удерживая за подбородок левой рукой , словно пытался отломить смачный ломоть хлеба, а Вей же, тот просто прижмуривает один глаз, состроив такое выражение лица, словно его лизнул в лицо любимый пес, который мгновение назад с удовольствием лакал воду из унитаза. С наполнением стакана кипятком, изображение на кружке стало ярче и проступили кое-где по рисунку мультяшки из « little pony» ( Моя идея, я настоял. Горд собой за такой небывалый креатив. Очень. ) «Подоив» пакетик с чаем, а именно с этим у меня ассоциировалось это, запаривание чайных опилок , как будто дергаешь за коровий сосок, я отжал его, быстро смяв пальцами, и выкинув в аквариум на тумбе в углу. В аквариуме жил всеядный жирный карп, который питался дерьмом, фигурально и буквально, я назвал его Эдди. После школы, а затем института, я и Вейлон, нашли каждый свое призвание и работу – я, хобби и немалую прибыль в журналистике, а Парк с головой ушел в гомосексуализм. Прихлебнув, я усмехнулся сам себе в стакан с чаем, фыркнув, расплескав немного на джинсы, отставив его на письменный стол. Отряхнувшись и вновь подняв кружку, я обнаружил мокрое круглое пятно, прямиком на статье, черновик, к счастью, но все же. - Так, - сказал я сам себе, отодвинувшись от стола, а затем сверил время с наручных часов с часами башни , известных как нечто вроде местного «Биг Бэна», за окном – секунда в секунду. В общем-то, я успевал и волосы помыть, и чаю попить - или просто как « и на хуй сесть и рыбку съесть». И успел. Чего морозить и расписывать. Успел as fuck подскочить в кафе на встречу с приезжим пареньком, который, как поговаривают в интернете, прослыл «доктор Стренджем» в карточном деле и, вроде как, собрался дать несколько мастер-классов. Собственно об этом издательство и просило меня взять у него интервью. Подскочил я даже чуть раньше него, разложив на столике блокнот-тетрадь , листы в которой, к слову сказать, были скреплены деревянными кольцами, диктофон и цифровую видеокамеру, на случай вдруг этот «шулер» захочет выебнуться и продемонстрировать свое мастерство. Положив руку на стол и поглаживая кончиками пальцев деревянные кольца тетради, во второй я держал карандаш, вертя его возле виска, прикидывая заголовок: «Может что-то типа «Один из одиннадцати друзей Оушена»? Просто « Один из одиннадцати»?» - Спасибо, - отметил я, как официантка принесла мое особое ничем латте – без сиропа, корицы и сахара. Это может и не особо вежливо, делать заказ без … Блять, как его назвать –то … Интервьюиромого? Я отхлебнул из стаканчика – и, кстати да, всегда беру кофе в картонном стакане «с собой», даже если в итоге все равно допиваю его в заведении. Почему? Потому что, бля, если встреча с человеком, мало ли вдруг, реально сосет, то я просто встану и уйду, и не придется выливать его себе неостывший в ебальник, или дуть на него, махать, приговаривая « остывай, ты ,сучий пидр!» , зыркнув , как бы невзначай, на последних двух словах на оппонента. - Виноват, опоздал, - не поднимая глаз от «почеркушек» в тетради, заметил я, как пришедший запыхавшийся парень отодвинул стул, скинув с плеча сумку. – Мистер Апш… Апшер? – попытался тот заглянуть мне в склонившееся над тетрадью лицо. Я беззвучно шевелил губами, водя карандашом по строчкам, кивнул ему, показав указательный палец, как знак « подожди немного». - Можно просто Майлз, - отложил я карандаш, подняв, наконец, глаза на пришедшего. О как. Вообще, меня удивить трудно, в силу моего понимания и какой-то … Толерантности что ли? - Мило, - улыбнулся я, обведя указательным пальцем вокруг своего лица, смотря на собеседника, говоря ему, на самом деле, искренний комплимент. – А ниже? … - показал я взглядом на уровень его груди. – Ну , тело? - Тоже, - растянул он губы в ответ, поправив капюшон черной толстовки на плечах. - Макияж, тату? - Тату. Мой новоиспеченный знакомый набил себе костюм из кожи из чернил в стиле «undead»*. Вот и гадай, то ли парень так по Рику Дженесту* угарел, то ли соригинальничал в способе замаскировать подростковое пост-акне. Оригинально , да. Я оценил. Просто палец вверх. - Мистер Апш… М-майлз! – обнажив в широкой улыбке зубы, оказавшиеся белоснежными настолько, что отразившееся в них солнце могло бы прожечь само солнце, поправил сам себя парень. - Должен сказать , что у меня еще есть кое-какие дела и .. «Идиот» , - сказал я сам себе, раздражаясь примерно в равной степени на него - за то, что он выглядел как внебрачный сын Тейта Ленгдона* и Эль Дьябло*, производя общее первое впечатление как человека довольно выебистого и самолюбивого, а я таких не любил. Я себя (по-)любил. И Вейлона. Ну и Дажерда Лето может быть. Чуть-чуть. - Да ,да … - спохватился я. - Что ж… - быстро и незаметно для него перевернув исписанный листок, нацелил я острие карандаша над бумагой. - Начнем с имени?... – профессионально располагающе улыбнулся . Распахнув пошире джинсовую грубую куртку, накинутую им поверх толстовки, - ебучий «casual» detected , - парень только подлил «масла» в мое первое впечатление о нем, как о «выпендрежнике» ; два слоя одежды и расписной под «гжель»* вид я воспринял как попытки увеличиться в размерах, визуально и искусственно. Бунтарство – хахаха. Да и какое на хрен бунтарство?! Которое по идее должно было начаться и закончиться в подростковом возрасте, из которого должен был , как из навоза семечко, прозреть характер, а не так и остаться «подростковой дерзостью» , в конском гавне. - Уильям Хоуп, - представился парень, и кончик моего карандаша превратился в грифельную крошку. - Прозвище в «игорном мире» называть? - Называть, - скорее повторил я, чем согласился. - «Wallrider»* . С Человеком-пауком никак не связано! - рассмеялся он, желая разрядить атмосферу, заметив , как напряглись мои плечи и вся поза, после того, как он представился. – Майлз? – произнес он, наклонившись корпусом ко мне. Я кивнул, приставив кулак ко рту. - Майлз? - сказал он еще и положив мне руку на плечо, слегка сжав его. – Its okey? - «Its okey, to be gey» *, - похлопал я его по кисти. Непрофессионально с моей стороны, такое вот поведение. Прокашлявшись в кулак, я махнул перед своим лицом, будто от мошкары. – Так … Уилльям, Уилл … - пропихивал я его имя себе в глотку, борясь с рвотными позывами. - Как считаешь … Парень смотрел мне в глаза так внимательно ,что пиздец, и у него были контактные белые линзы кстати, с точками-зрачками, так что нихуя такого по нему и не понять вовсе. Хоуп словно носил костюм призрака. И от того, насколько эта метафора была двойственная, хотелось вот это самое кофе взять и съебаться, прям так ,по «непрофессиональному», кинув ему в лицо «фак» из восьми пальцев. - Что считаю? – прервал Уилл растянувшуюся паузу. - «Один из одиннадцати друзей Оушена» - нормальный заголовок для нашей статьи? Выражение его лица слегка «подсдулось» ,как словно воздушный шарик, в который закачали воздух, и слегка ослабили резинку, когда привязывали на нитку. Он усмехнулся, прикусив нижнюю губу. - Название дерьмо. - Мгм.

* * *

С превеликой радостью заложника гомосексуального рабства из гарема завода по производству резиновых членов, я ехал домой. Со вступлением немного затянул, но ладно. Я прошел с первого уровня этот ебучий уровень в «GTA» на самолетах, но вот парковаться задом, не сбивая садового гнома, так и не научился. - Ебучий твою мать, - крехтя и кашляя сигаретным дымом, вылез я из машины, обошел ее перед мордой и поднял этого избитого, с вогнутым ебалом пластикового гнома. – Блять! – отдернул я ладони, почувствовав мокрое. Руки блестели на свету вечерних фонарей, и от них неистерпимо пахло мочой. Я закатил глаза к начинавшему розоветь закатом небу, и обреченно вытянул руки вдоль тела. День был легким, и я вовсе не устал, просто … Не ожидал, что ли… Решив, что уж лучше лишний, который кстати лишним вовсе не будет, раз закинуть джинсы в стиралку, чем попробовать обтереть руки о траву, и в потемках загребсти еще и кучу собачьего дерьма, что, с какой-то стороны во благо даже. К деньгам. - Ебана-гребана, - захлопнул я дверь пяткой, стянув носками о пятки кроссовки, раздеваясь на ходу, оставляя за собой дорожку из вещей. Перед самой ванной я скинул и трусы, запихнув в барабан стиральной машинки джинсы, засыпал порошка в слот, тщательно сдобрив кондиционером, и поставил программу на «деликатное». Присев на толчок, я параллельно закурил, наблюдая, как набирается вода в круглом стекле, как оно начинает вращаться, и как всплывает и пристает к стеклу портрет Бенджамина Франклина ... Даже не заметил, как уронил столбик пепла себе на колено. Я только что застирал сотку долларов. Старик из типографской краски смотрел на меня немым укором, а я - на него. - Вей, - рука сама потянулась к мобильному телефону на этажерке, и набрала его имя, нажав на зеленую трубку. - Ага? - Пошли в скайп. Хочу видеть твое лицо, -произнес я, кусая губы. Сполоснув лицо холодной водой, я надеялся разбавить в них концентрацию соленого, ну как бы … Слез. Кхм. - Привет, - Парк стал носить ночки, с того самого момента, как увлекся программированием. Стекла с УФ* покрытием и черная роговая оправа – на стиле, на стиле, не доебешься. - Заебался? – перебирал он какие то бумаги на столе, поглядывая на меня. Я дернул уголками губ, положив на стол смятую пачку сигарет, найдя под пепельницу кружку, из которой пил утром. - Ну, - усмехнулся-фыркнул я, настраиваясь рассказать анекдот, - Да короче … - я прикрыл пальцами глаза, слегка надавливая на веки, потому что понял, стоит мне открыть их, как станут мокрыми щеки и чуть-чуть подбородок с шеей. Я слышал как Вейлон отложил свои дела в сторону. Его дыхание шелестело через динамик микрофона-наушников. - Тебя тоже дрочит фраза «Такова жизнь»? Сейчас модно, - сказал я, понимая, что «протек». – Потому что , - не дал я ему возможности ответить, - Это все равно как сказать - «и че?», на любое что угодно, для кого угодно, в разной степени важное. Понимаешь? Обесценивает, - я потерся лицом о плечо. – И я понимаю, что это « на ноль» как бы и спасает в некоторых случаях. - Вейлон, я же не идиот? Сам знал, что нет. Просто хотелось это услышать от кого-нибудь еще. - Нет. Вовсе нет, - блондин скрестил руки на груди, обняв себя за локти. - Не пытайся сделать интервью из н а ш е г о разговора, Апшер. – Ты умный, миломордый, и нет, ты не нытик, опережая твой следующий вопрос, - развел он руками, заметив мой взгляд на него исподлобья и мокрые покусанные губы. – Ты просто устал. Я поставил локти на стол, обняв себя руками за затылок и скрестив там пальцы. - Ради всего, Вей, только не эта песня! … - вскинул я голову как конь ,которому пригрозили просвистевшем в опасной близости от крупа хлыстом. – Ла-ла-ла! – заткнул я уши. - I think I talk too much, I need to listen, baby I need to listen… Baby I need to listen good , - пел на все тона друг, жестикулируя и кривляясь попизже чем Грант Гастин в самом добром расположении духа перед папарации. Разумеется я ему подпел. А как иначе, хах? The Neighbourhoods - Cry Baby – была нашей секретной утешительной-гейской песенкой. - I hope you won't ever lie to me! And if you do, I know I won't be your cry baby! - эти строчки мы уже орали, как это любят в интернете, в «голосину», на манер Disturbed, и еблища стали красными у обоих, от смеха. А потом Эдди пришел, появился на заднем фоне в комнате Вейлона, переступив порог входной двери, пройдя мимо нас, махнув мне в камеру как «привет» .