Сделай это вкусно.

Рассказать что-то личное, даже лучшему другу, порой , ну, сложно. Но я был падок на алкоголь, хоть и практически не употреблял сейчас, так что меня вознесло в ранг «пролетариев» и «вождя народа» с 3-х стаканов «Вильяма Лоусона» из ядреной-перечной коричневой бутылки*. - Вот так, нормально! – умудрился я пролить виски другу на руку, держащего свой стакан, и расплескать немного себе на бедро. – Бля-ять, - пьяно уставился я на темно серые пятна на темных джинсах. – Что поделаешь, придется отсосать это, - хлопнул я свободной рукой себе по штанам. – Тебе, - запрокинул я голову на спинку дивана, гуляющим взглядом смотря на друга , слегка щурясь. Парк, будучи не настолько пьяным как я, но захмелевшим тем не менее, отнял опасно накренившуюся бутылку у меня из четырех палой руки, и налил себе как следует. Пригубил, а затем взял со столика из пачки и прикурил одну из моих сигарет. - Мне? - держал он сигарету зажатой между двух пальцев в кулаке, и этой же рукой подпирал себе голову, смотря мне в глаза. – Ты отсосешь мне? - затянулся он, выдохнув через уголок рта, в ухмылке. – Опять что ли? Я оскалился, провел языком по губам и был максимально приятно расслаблен. Мои руки лежали свободно на спинке дивана, и лицо смотрело в потолок. По левую руку сидел Вейлон. - Ты, - заставил я развернуть свою обмякшую шею в сторону друга, - Мне, - кивнул я вниз, себе между ног. Блондин кинул окурок в мой пустой стакан. Псш… - А если Эдди вдруг придет? – подобрал он ноги на диван, согнув их в коленях, положив голову мне на руку, в районе локтевого сгиба. Я заморгал. - Ч-что… Что прости? – смысл его слов как-то утекал сквозь пальцы, особенно, если их на один меньше на каждой руке. Я сморщил переносицу и изо всех сил зажмурился и открыл глаза. Вейлон был по-прежнему передо мной, я чувствовал тяжесть от его головы и тепло. Он поджал ноги под себя и обнимал свои плечи. Нас тянуло друг к другу настолько, что воздух стал, не знаю, не свинцовым, а янтарным. Почему такое сравнение без понятия. Я пьян. Наши лбы соприкоснулись. Его волосы немного кололи и были жестковатыми. Есть основание подозревать, что Вейлон красил волосы, но не суть. Я подался вперед, чуть поднявшись на левом локте, наши переносицы были рядом, мы терлись и гладились лицами как кошки. Пальцы моей левой руки легли на шею Парка. На миг мы отстранились друг от друга и коротко переглянулись. - Внимание, клише! - чуть хрипло и с интонацией фокусника, выуживающего кролика из шляпы, произнес я, стянув с Вея очки и водрузив их на голову себе, как солнечные. – Нет, нет, - трепетно зашептал я, увидев как тот, начал отводить голову. Спонтанно поцеловались, даже если к этому и шло. Я ощущал это как инь-янь, его тепло и мое в чудесном взаимодействии. Его дыхание, запах, и вздох, когда мы прерывали поцелуй. Я просто целовал его губы, прижимая к себе за затылок, сжимал между пальцев его волосы, когда углублял поцелуй, приобнимал лицо руками, приподнимаясь и стремясь, почти крадучись, побудить его поддаться и упасть на спину, оказаться подо мной. Как же мне это нравилось, нравилось, нравилось Нравилось. .. - Вей, - так я прошептал ему на ухо, целуя за ним, затем в висок. - Апшер… - чуть дернулся он, понимая, что оказался у спинки дивана, а я перед ним. Он уперся ладонями мне в грудь. – Эдди убьет тебя нахуй, Майлз, - прошипел он сквозь зубы. – Мммх… - запрокинул он голову, прикусив себе запястье, когда я потерся тонкими джинсами о его домашние штаны. – Н-не … Апш … Парк, запрокинув руки, держался за спинку дивана, впиваясь ногтями, что те аж гнулись, и так ахуенно ерзал по инерции подо мной, что я чисто из уважение к нашей , кхм-кхм, дружбе, не стал стягивать с него штаны и приспускать свои. Его шипящие, глухие, все частые раз от раза стоны были бесподобными, он сам был бесподобен, я так хотел его, что пиздец блять, где Эдди, пускай смотрит. - Вейлон, Вейлон,эй, - я хотел кончить уже, потому что не видел смысла в этой имитации траха в одежде, хотя вроде фанаты есть и у такого. – Я … Блять, блять … - по джинсам расползалось темное пятно кончи. Скользко и тепло. – Эй? Блондин лежал, прикрыв глаза рукой, на его бедре справа красовалось влажное пятно. Я навис над ним, откинув его кисть от лица. Друг смотрел на меня, прикрыв один глаз. - Уйди. - Родители скоро придут? - Ты сука, Майлз, - цокнул он языком, потянувшись. – Ради этого приперся? Я неоднозначно поводил глазами. - Не делал бы этого, если бы ты сам не хотел, - отстранился я от него, разогнувшись в локтях. Он лежал подо мной с расширенными зрачками, бледный сам, но с розоватыми щеками и алыми губами, на нижней был кровоподтек, а руки по прежнему закинуты назад через спинку дивана. - Эдди любит тебя меньше. - Апшер… - тяжело вздохнул Вей и оттолкнул меня как назойливого пса. – Иди, пока он не пришел, у тебя штаны в конче, а мне еще переодеться надо бы. Я засопел, но послушался. Пошел к двери, делая каждое свое движение нарочно медленным. Парк заметил это, широко распахнув входную дверь и махнув мол «скатертью дорога!», заботливо ее придерживал. - Звони, пиши, - нашарил я в кармане ключи от машины, и, убедившись, что Глускин не подшагивает к дому, чмокнул друга в губы. Тот даже не дернулся от меня. - Ты тоже, - сделал он шаг внутрь дома и закрыл дверь. Машина приветливо подмигнула мне фарами, как затем, я уселся в салон и решил немного обождать и перекурить. Взгляд как-то сам упал на соседнее сиденье, на нем лежала камера, которую мне подарил Вейлон. В превалирующем количестве там были наши видео и фотки. Камера лежала прямо так, без чехла. Не потому что я не забочусь об этом, просто нравится просматривать время от времени. Одно из самых любимых – момент, фото которого я даже запечатлил на кружке: мы хотели сделать селфи, я пытался его обнять и чмокнуть в щеку, он отпирался, но смеялся. Вышло мило и забавно, даже не особо по гейски, а так … … так естественно. - Тупой Глускин. Глускин идиот, - сплюнул я слюну в окно, стряхнув за тем пепел с сигареты. – Добрый вечер, - отрапортовал я, помахав его приближающейся с пакетом из супермаркета фигуре. Тот вяло вскинул руку в ответ. Парень практически поравнялся с тропинкой к крыльцу дома, как вдруг резко, словно кто-то дал пинка под зад, развернулся на носках, вмиг очутившись лицом к лицу со мной. Через силу ,я сдержал смешок. - Бля, у меня нет топовой шутки на это ,но я пришлю ее тебе в директ потом, - не нашелся я что ответить. – Эдди, в чем дело? Глускин молча стянул с моей макушки очки Вейлона и ткнул мне их в нос. - И? Они мешали Вейлону прикоснуться ко мне, всего-то, - я знал, что и кому говорил, надеясь, что Глускин не успеет оторвать дверь машины, прежде чем я успею вдавить его бампером в стену. Мы смотрели друг на друга, ощетинившись: Глускин, с абсолютной спокойной ненавистью и единым желанием, я - в предвкушении и азарте. Как стравленные бойцовые псы в манеже. - Эдди! – желтый свет ударил в глаза, слишком яркий из-за позднего вечера. - Я хочу поужинать, - поманил Вейлон пригласительным жестом. - Ах, вот они! – наигранно беззаботно хлопнул он себя по лбу, кивнув на очки в руке Глускина. – Майлз жаловался на то ,что не видит вдалеке светофоры на дорогах, попросил очки примерить, да так и забыл. Я отвернулся, чтобы спрятать улыбку: «Слишком длинное объяснение для вранья». - Да, точно, чтобы Вейлону было удобнее мне отсасывать, очки мешались, - хлопнул я руками по рулю, заведя машину. – Потерлись друг о друга по быстренькому, пока ты был в магазине, дурашка, - дернул я авто с места. Гравий под шинами скрипел на манер ситуации, в который я их оставил и создал. «Го ,пацаны, я создал»*. Парень в перчатках проводил взглядом автомобиль. - Придурок… И шутки у него дурацкие. Даже? Эдди протянул своему парню заляпанные очки. Тот перенял их, тут же сложив в карман свежих штанов. - Даже шутки.