law & order

Работать в «Kim & Kim», одной из первых юридических компаний в городе, для Чонгука было настоящей мечтой. Он мечтал о том, чтобы быть здесь стажером еще с того времени, как был застенчивым студентом, решившим противостоять родителям и специализироваться на политологии, вместо биологии, как хотели они. Он встретил Сокджина, старшего из братьев Ким, на ярмарке вакансий на втором курсе. Ему удалось не попасть целиком под Сокджиновское обаяние и вслушиваться в каждое слово, сказанное старшим, и без преувеличения — это было вдохновляюще. Сейчас, вот он здесь, стоит перед сверкающим зданием с рельефной надписью золотого цвета «Kim & Kim» на главных дверях, в костюме с немножко туго завязанным галстуком, немножко тугими штанами (его задница стала такой большой?), готовый войти внутрь и начать свое стажерство, которое, как он надеется, должно привести к настоящей работе, раз он закончил юридическую школу и адвокатуру. Он делает глубокий, успокаивающий вздох. «Настало твое время, Чон», — напоминает он себе, подходя к двери, чтобы открыть ее и– — Хен, это новая мода, ясно? Мне все равно, если ты считаешь это уродливым, на деле ты почти старик, о боже. –и быстро переключиться на другого человека. Кто может быть таким нежным? И пахнуть ванилью и… лаком? — Во имя господа Бога, мне так жаль, — говорит нежный, пахнущий химикатами человек (через мгновенье Чонгук осознает, что это парень). Чонгук моргает, пытаясь не звучать запыхавшимся, коим он является. — Я в порядке, — он смотрит в большие карие глаза, встревоженно глядящие на него. (Спустя другую секунду он осознает, что, вот черт, парень мил.) — Ты уверен? Неплохо ведь врезался. Хотя… — парень (у него фиолетовые волосы), видя алеющие щеки Чонгука, наклоняет голову. — Если кто-то и пострадал, то это я. Будто врезался в кирпичную стену, — парень любопытно поглаживает Чонгука по груди (он поглаживает его по груди). — Черт возьми, ты качаешься? — Тэхен, было бы чудесно, если бы ты перестал сексуально домогаться моих работников и вернулся к своей травке и рисованию, — великолепный Ким Сокджин появляется именно так, в свежем костюме, с идеально зачесанными волосами и суровым видом — отработанно поджатые в линию губы. — Эй, я бросил курить это дерьмо еще будучи студентом ясно? — защищаясь произносит Тэхен. Он поворачивается к Чонгуку, лучезарно смотря на него. — Знаешь, что необязательно накуриваться, чтобы быть под кайфом? Чонгук не знает, но под осуждающим сердитым взором Сокджина он решает, что лучше всего стоять, как он стоит –сгорбившись, с лицом, извращенным в дискомфорте. — В любом случае, я отчаливаю. Я приду к обеду, хорошо? Не скучай по мне сильно, — пропевает Тэхен, уплывая, и в память о себе оставляя запах ацетона. Сокджин вздыхает. — Мне, правда, очень жаль за это, Чонгук. Точно не это должно было быть твоим первым впечатлением о фирме. Чонгук старается не проглотить язык. — В-все в порядке. Я э– — К сожалению, если ты будешь стажером у нас, то тебе придется привыкнуть к Тэхену. Чонгук находит себя кивающим на автомате, и Сокджин показывает жестом, чтобы он следовал за ним. Когда он идет позади Сокджина, ноги ощущаются ватными. — Тэхен — третий Ким, попавший не в ту дверь, — произносит Сокджин легким тоном, словно рассказывает шутку. — Художественная школа, — говорит он, кривя губы в неприязни. Сокджин останавливается напротив стола прямо возле большого офиса. — Это будет тем местом, где ты начнешь работать. У тебя блестящие оценки, но мы верим во всех, начинающих здесь с чистого листа. Чонгук кивает в понимании. — Я буду в большом роскошном офисе прямо возле тебя, если тебе будет что-либо нужно или, скорее, мне будет нужно. Я дам тебе секунду, чтобы сориентироваться, идет? — Да, сэр, — Чонгук кланяется, и Сокджин очевидно удовлетворенный, улыбается, и шагает в свой собственный офис. Чонгук задается вопросом, как долго он будет привыкать и не перестанет пугаться всего до смерти.

✦

— Ах, здравствуй, красавчик. Чонгук испуганно смотрит вверх. Он все утро был зарыт носом в документы, пытаясь найти доказательство для дела Сокджина, над которым тот работал. И на волосы Тэхена, перекрашенные в ярко-оранжевый, было больно смотреть, но одновременно с этим они выглядели свежо. Чонгук смотрит через плечо и оглядывается по сторонам. — Кто? Тэхен содрогается от смеха всем телом, и от этой силы его голова откидывается назад. — Ах, это замечательно, — он наклоняется вперед к столу, всем весом упираясь на локти, а Чонгук отклоняется назад, слегка встревоженный близостью. — Я говорю с тобой, милашка, — он морщит нос словно Чонгук самая миленькая вещь, типа этих вирусных видео с малышами выдр, которые гуляют по Фейсбуку. — С кем еще? — Мхм, — разумный Чонгуков ответ. Он закончил юридическую школу топовым учеником. Он получил высшую оценку за экзамен адвокатуры. Он полностью компетентен и умен. Однако, тем не менее, он не мог вымолвить и слова в присутствии Ким Тэхена. В настоящее время Ким Тэхен был в рваных, раскрашенных джинсах, майке с низким вырезом и джинсовой куртке, что сползала с одного плеча, обнажая мучительно притягательную золотую кожу (Чонгук решает не пялиться). Собственный костюм Чонгуку на секунду показывается малым. — Могу я сказать тебе кое-что? — шепчет Тэхен, глаза щурятся, голос утихает, словно он собирается рассказать Чонгуку секрет. Он наклоняется, чтобы взять Чонгука за галстук и дернуть на себя. По всей видимости, удивление Чонгука удовлетворило его, потому что он ухмыляется на полученную реакцию. — Я просто люблю мужчин в костюмах, Чонгук. Этот галстук отлично подчеркивает твои глаза. Чонгук был во многих стрессовых ситуациях, ради Бога, он был студентом юридической школы. Но это действительно уничтожает его — он чувствует, как взмокает его лоб, и холодные точечные капельки пота покалывают кожу. Он оказывается абсолютно никчемным и, казалось, не контролирует ни одну часть своего тела. Включая мозг. — Ким Тэхен. Голос Сокджина раздается в комнате, и лицо Тэхена искривляется в недовольстве. Он цокает языком в раздражении и отпускает галстук Чонгука. Затем, когда он выпрямляется, Чонгук падает обратно в кресло, как груда несчастных конечностей. — Что я говорил тебе насчет заигрывания с моими работниками? — спрашивает Сокджин, стоя возле Чонгукового стола со скрещенными руками на груди и недовольно нахмуренными бровями. — Чонгук такой милый. Как я могу не флиртовать с ним? Я не могу себя удержать, — слащаво произносит Тэхен. Чонгук задается вопросом: неясно, то ли Тэхен искренен в своих действиях, то ли он получает удовольствие, вгоняя людей в краску. — Тэхен, я не хочу, чтобы ты слонялся здесь вокруг и мешал моим работникам, если тебе просто нужно что-то от меня или Намджуна. — Ах, не будь таким кайфоломом, хен, — закатывая глаза, говорит Тэхен. Он драматично вздыхает и встает. — В любом случае, я уже ухожу. Хотел сказать привет милашке, прежде чем уйду, вот и все. Он подмигивает Чонгуку, показывает язык Сокджину и укатывает. Сокджин издает тяжкий вздох. — Клянусь, этот ребенок станет моей смертью. Чонгук хочет согласиться.

✦

Звенит Чонгуков будильник и вырывает его из сна. — Черт, — потирая шею, стонет он. Так ему и надо за то, что уснул на столе. Он заспанно моргает, смотрит на нагроможденный документами стол и неразборчивые каракули в своем блокноте. Чонгук не думает, что его мозг способен нормально работать сейчас. Он ищет свой телефон на столе, в попытке выключить звуки рева сирены. Звук, отдающийся эхом в темном, пустом пространстве офиса реально тревожит. Когда он находит свой телефон, то замечает стакан старбакса, аккуратно поставленный на его стол. Чонгук хмурится, беря его в руки. Работай усердно, милаш! Написано прописью со всякими кольцевыми закорючками. Пульс Чонгука немного ускоряется, когда он осознает, кто это написал. На дне пятно краски, как будто Тэхен не может не оставить свой след на всем, чего касается. Чонгук улыбается этой мысли и вдыхает аромат все еще теплой жидкости, прежде чем сделать глоток. Черный, с двумя кубиками сахара. Он не знает, откуда Тэхен мог узнать об этом, но это заставляет что-то в его животе затрепетать.

✦

— Хэй красавчик, — пропевает Тэхен, почти перескакивая на Чонгуков стол. Чонгук напрягается по инстинкту, он не знает как расслабиться, когда Тэхен рядом. — Ох. разве ты не должен не разговаривать со мной? Тэхен цокает языком. — Хена сегодня не будет. — Он драматично сдвигает брови. — У него насморк. — Чонгук может только кивнуть на это. — Как жизнь? — голос Тэхена яркий и бодрый, а Чонгук чувствует себя изнеможденным из-за трех дней подряд, которые он потратил, корпя над сокджиновыми делами. — Хо-хорошо, — произносит Чонгук, зевая меж слОва. Тэхен ухмыляется. — Длинная ночь? — Эмм. Чонгук знает, что должен упомянуть о кофе. — Ты оставил мне кофе. — Он вздрагивает, потому что это должно было прозвучать немного мягче. Тэхен наклоняет голову и хлопает ресницами. — Да? — Я так думаю? — Ты так думаешь? Ты не уверен? Это довольно большое заявление, Чонгук. Особенно, если у тебя нет никаких доказательств, чтобы поддержать это. — Голос Тэхена пронизывают дразнящие нотки, и мозг Чонгука практически перестает функционировать. Он стонет, кладя руки на свое лицо. — Не используй этот юридический жаргон сейчас со мной. — Тэхен ярко смеется. — Я вроде как должен спросить тебя о том, как отплатить тебе или что-то еще. Когда он осознает, что сказал, то поднимает голову. — Это не должно было быть сказано так. Тэхен улыбается, и в первый раз, — так добро и тепло. Чонгуку это нравится больше, чем злые усмешки и дразнящие проблески в глазах. — Заполнению документов не помешало бы немного доработки, но ладно. Я пойду с тобой. — Правда? Тэхен приподнимает бровь. — Да? Я просто так сказал. Чонгук сглатывает. — Ты уверен? Я имею в виду. Это– Тэхен издает пораженный смех. — Ты пытаешься сделать так, чтобы я взял свои слова обратно, Чонгук? — Н-нет! Я имею в виду, — Чонгук прочищает горло и ослабляет галстук по нервной привычке. Тэхен раздраженно вздыхает. — Чонгук, просто отведи меня покушать тако.

✦

— Итак, красавчик, расскажи мне о себе. — Тэхен смотрит на него через тарелку тако, карне асада*, нагроможденную луком, кинзой и сальсой-верде до такой степени, что Чонгук задается вопросом, удержит ли тортилья* все это. — Я… — Чонгук устремляет взгляд в собственную тарелку. Оттуда на него смотрит одинокая энчилада*. Она не такая большая, но он не может есть прямо сейчас — не тогда, когда он настолько нервничает. Плюс энчилады намного безопаснее, чем тако, с меньшей вероятностью на то, что что-нибудь оттуда выпадет. — У меня была техническая специальность, когда я был студентом. На самом деле, это твой брат убедил меня пойти в юридическую школу, — застенчиво признается Чонгук. Тэхен машет рукой в отрицании. — Я не спрашивал о твоей учебе, Чонгук. Я спрашивал о тебе. Чонгук смотрит на него в полном недоумении. — Что это значит? — Что тебе нравится делать ради веселья? Какой твой любимый цвет? Что-либо, рассказывающее о тебе, как о личности. — А, — глаза Тэхена пристально смотрят на него, его вопрос заходит немного глубже, чем Чонгук предполагал. — Ну… Я сам учился играть на гитаре, когда мне было десять. Думал, что стану следующим Zion T, — смеется Чонгук, потирая заднюю часть шеи. Глаза Тэхена загораются. — Ты должен как-нибудь сыграть мне! Чонгук находит себя соглашающимся. Потому что это похоже на обещание. Обещание, что он не так неловок, потому что он чувствует, что Тэхен на самом деле может быть немного заинтересован. — Что насчет тебя? — спрашивает Чонгук, после того как Тэхен откусывает кусочек тако, что можно описать только как акробатический номер, так как ничего не выпадает и он, кушая, выглядит мило. — Ты уже знаешь об этом некоторую часть. Третий Ким, попавший не в ту дверь, — произносит он с отпечатком драматичности, слова Сокджина, которые тот сказал ему в первый день. — Решил быть повстанцем и разочаровать всех, пойдя в художественную школу, — пренебрежительно говорит он, но в его голосе возникает затаенное чувство напряженности, а усталость в глазах заставляет Чонгука вздрогнуть. Он останавливается и бросает взгляд на свою энчиладу. Сметана тает и скатывается по боковой стороне. Чонгук загадывает желание, чтобы он изначально заказал гуакомоле* и чтобы Тэхен не обманывал себя. — Я не знаю много о художественной школе, но… — Чонгук поправляет оправу очков. — Я полагаю, что нужно иметь талант и мужество для того, чтобы сделать нечто подобное. Это не могло быть легко — противостоять семье адвокатов. Ты действительно должен любить то, что делаешь. Становится тихо на секунду, после чего Тэхен шепчет: «Люблю». И то, как Тэхен смотрит на него с особой благодарственной теплотой, заставляет его почувствовать, что он наконец смог сказать что-то правильно. ✦ — Ты не будешь встречаться с одним из моих работников, Тэхен. Голос Сокджина громок, и он просачивается через офисную дверь доходя до Чонгука, заставляя того вздрогнуть и уйти в себя. — Ты не можешь контролировать, что Чонгук будет делать в свое личное время, хен. Мы даже можем заниматься диким сексом целый день, и ты не сможешь сказать ничего против, — голос Тэхена нисколько не менее громок, и Чонгук хочет провалиться сквозь землю. Он, правда, не хотел, чтобы его работодатель знал о подробностях его сексуальной жизни, в особенности не тогда, когда эта сексуальная жизнь была связана с младшим братом работодателя. Дверь распахивается, и Чонгук выпрямляется в своем кресле, пытаясь выглядеть так, словно он работал, а не молился каждому божеству, известному человечеству, чтобы в полу появилась трещина, и он упал в земную кору. Тэхен вышагивает из кабинета, уверенно улыбаясь. Сокджин следует за ним со скрещенными руками на груди. Он приподнимает бровь, смотря на Чонгука, дожидаясь объяснений. — Пожалуйста, не увольняйте меня.