Глоток свободы.

      — …ветствую всех, кто к нам только-только присоединился! — ожил динамик. — А мы продолжаем наше утреннее шоу…       Макс поморщился.       — Да что ж такое? Опять отстают?! — парой касаний он поправил время на наручном многофункциональном браслете. — Сладу просто нет! Выбросить тебя, что ли, а?!       Как человек, привыкший работать с техникой, он всегда интуитивно одушевлял приборы, с которыми работал. А ещё он верил в приметы.       Может быть, это было обычной отговоркой современного работника. (А как же! Иначе придётся признать, что программа глючит именно из-за твоих кривых ручек, а не из-за «редкой несовместимости с «железом».)       Может быть, срабатывал инстинкт первобытного человека, наделявшего разумом и мистическими свойства все неподвластные и непонятные явления.       А может, напротив, виной тому был огромный персональный опыт и общее представление о том, как именно вся эта высокотехнологичная чертовщина работает.       — Ладно, последний шанс даю! — мрачно буркнул парень, пряча браслет под рукав тонкого свитера из микрофибры. Это компактное устройство совмещало в себе функции телефона, фото- и видеокамеры и универсального пульта от всей имевшейся в квартире техники. Поскольку покупалась эта штуковина ещё в тучные годы, имелась и пафосная опция контроля здоровья, но она жрала ресурсы в три горла, а потому сейчас была отключена.       Парень встал, потянулся до хруста в суставах и побрёл на кухню.       Торопиться ему было особо некуда — и не из-за выходного дня. Какие, нафиг, выходные, если уже месяц без работы сидишь?!       Крохотная кухня — метровый холодильник, верх которого полностью оккупировали микроволновка, одноместная конфорка и электрический чайник — встретила его привычным пейзажем за окном.       Бесконечные унылые серо-чёрно-зелёные высотки.       Когда-то давным-давно «во имя эффективности» безумный гений некоего архитектора вытянул шахту лифта под самое небо. (Пожалуй, самый мощный компенсатор, который Макс когда-либо видел за свою жизнь.) На этот шампур архитектор нанизал с сотню шестигранных клонов-этажей с шестью квартирами на каждом из них. А потом — взял, да и обклеил снаружи всю эту конструкцию мешаниной разноцветных квадратов и прямоугольников: серные — окна из углепластика, чёрные с радужным отливом — солнечные панели и теплосборники для воды, зелёные — «оксигенераторы» (по сути — ковры из специально выведенного не то мха, не то лишайника).       А потом ещё один злой гений — на этот раз из градостроителей — видимо, насмотревшись на пчелиные соты на собственной безумно дорогой пасеке, понатыкал столь «оптимальные» здания столь же «оптимальным» способом. Хорошо хоть под одну высоту всех не отгрохал — так хотя бы у жителей верхних этажей был шанс увидеть солнце и небо.       В итоге эта часть города теперь напоминала нечто среднее между многоуровневым пчелиным ульем и нескончаемым колышущимся полотном кишечных ворсинок.       Собственно, именно этим район и являлся — клоакой, призванной переваривать отходы жизнедеятельности города, прибежищем для беднейших работников, сколь усердных, столь же и безликих для сильных мира сего. (Впрочем, нет — как раз-таки усердия, по мнению толстосумов, всей этой биомассе и не хватало.)       Вдруг в размышления вклинился дребезжащий звук. Макс встрепенулся, оглядываясь по сторонам, и едва успел подхватить чайник, от тряски начавший сползать с края холодильника.       — Чтоб тебя! — ругнулся парень, хватая возмутителя спокойствия.       — Что за бунт на кора… блять! — тут же отдёрнул руки от горячего пластика.       — Ну твою ж! — локтём затолкав чайник поглубже, он опрометью кинулся в противоположную часть квартиры — в санузел. Потянулся, чертыхаясь, под слишком высокий кран.       — Да что за?! — услужливо включившаяся вода из-за слишком сильного напора мигом обрызгала его с ног до головы.       Вдох. Выдох.       Повторная попытка, на этот раз успешная.       Крохотная («Да что, мать вашу, не крохотное в этой каморке?!») раковина располагалась аккурат над бачком унитаза. Уж сливалась ли вода «в целях оптимизации» в этот самый бачок, Макс не знал, а вот то, что каждый раз приходилось либо закрывать крышку и вставать на неё коленом, либо раскорячивать ноги в стороны — вот это ему было более чем хорошо известно.       — Господи, ну КАК вообще можно выживать в таких условиях годами?! — простонал он, закатывая глаза.       Взгляд упёрся в тусклый, покрытый белёсой бронёй налёта диск душа, вмонтированного прямо в потолок. Несложно догадаться, что о такой роскоши, как стиралка, нельзя было и мечтать. Хорошо хоть, на подвальных этажах имелось несколько машин общественного пользования.       Поглядывая на всё ещё ноющие ладони, парень вернулся в «основной жилой объём» (назвать это комнатой не поворачивался язык). Как назло, в этот самый момент динамик выдал какую-то шутку ведущего, и вся незримая студия разразилась дружным хохотом — так, словно угорали непосредственно над ним.       — Вот и не верь в приметы после этого! — раздосадованно процедил он сквозь стиснутые зубы и жестом убавил громкость до минимума. С первого раза не получилось, и он взмахнул резче — звук практически пропал, так что пришлось судорожно отменять команду. Совсем выключать радио было ещё одной персональной плохой приметой, да и просто не хотелось этого делать — казалось, этот канал, это шоу — последняя ниточка, связывающая его с прошлой жизнью.       Он отправился назад на кухню, к уже немного остывшему чайнику, но желания кипятить его повторно не было. Вместо этого он заварил что-то типа сухпая с не самым звучным названием «Жи-ро-Duck». Оккупировавшая этикетку узкоглазая бесформенно жирная утка, намекала, какой привкус следует ожидать от этой бурды.       А Макса уже откровенно тошнило — нет, не от убогости обстановки или пищи, в студенческие годы приходилось и жить и питаться по-всякому. Нет, его выбешивал вот этот вот «шик для нищебродов». Знай, потребитель! Ты жрёшь не просто сублимированные наномакароны из ГМО-бобов, приправленные «мясом» из мутировавшей сои — нет! Ты вкушаешь утончённое блюдо «утка по-пекински с хрустальной лапшой».       А ведь когда-то он действительно мог позволить себе настоящую утку по-пекински. Ну хотя как «позволить» — раз в год, после месяца экономии, на корпоратив, чтоб все (особенно Хэлен из соседнего отдела) видели, что не жмот, что денег через край. Да и «утка» наверняка была каким-нибудь индобройлером. (Где ж в наш век настоящих уток-то откопать, тем более диких? Разве что в сказке, ну или в личных угодьях гендиректора какой-нибудь мегакорпорации.) Но, по крайней мере, она хотя бы действительно была мясом.       — Эх, Хэлен-Хэлен… — его взгляд наполнился грустью. — Будь ты тогда хоть чуточку посговорчивей…       Волна воспоминаний накрыла его с новой силой.       Всего каких-то девять месяцев назад он получил Старшего Специалиста на родном заводе по изготовлению кибер-имплантов. Работа была непыльной в плане физнагрузок, но очень ответственной и важной. Его отдел занимался кодированием и разработкой с нуля алгоритмов управления всевозможными искусственными руками, ногами и прочими конечностями.       Действительно сложно и действительно круто. Конечно, чем-то это смахивало на настройку обычных роботов и киборгов, но здесь-то приходилось иметь дело не просто с набором заданных программ, а с адаптивными системами реального времени!       С Хэлен он познакомился чуть позже, на презентации товара очередному заказчику. Оценив длину её ног, подумал, что девушка — типичная секретутка. Оказалось — ведущая специалистка по виртуальному тестированию изделий компании.       Впрочем, ошибку парня понять было можно — Хэлен была настоящей красавицей с ноткой восточного шарма. Правда, красавицей слишком уж неуступчивой. Ну или зажравшейся.       Её, видите ли, не прельщали классические двухкомнатные апартаменты Старшего Специалиста, оснащённые ванной и стиральной машиной — ей, видите ли, нужны были минимум трёхкомнатные хоромы, чтобы у неё «был свой независимый угол». Ах да, и робот-горничная в придачу — не тратить же ей время на дела по хозяйству!       И вот в один прекрасный (или ужасный, нет, даже роковой!) момент, как раз после очередного недешёвого подарка и очередного же «прости, но ты мне не пара», в мозгу программиста родилась по-своему гениальная мысль, итогом которой стала гибель девушки и его увольнение.       Рекомендации, оставленные в личном деле не то что закрыли — забетонировали ему двери любой мало-мальски серьёзной компании. От тюрьмы и вовсе спасло чудо — вмешался какой-то давнишний приятель, служивший в МВД, и подсобивший переквалифицировать дело с умышленного убийства на банальную халатность. Правда, что-то подсказывало, что больше он этого приятеля уже не увидит…       Да ещё и насильственное переселение из «Золотой Долины» в «Столпы Мечты» — будь они неладны! — как неизбежное следствие краха карьеры.       От всего этого всплывшего наружу эмоционального дерьма ему неожиданно поплохело. Голова закружилась, повинуясь некорректным импульсам, динамик резанул по ушам короткой громкой нотой и тут же окончательно помер.       Макс отдал мысленную команду «активировать сидение». В тот же миг одна из восьми прямоугольных панелей потолка погасила свет и заскользила вниз по направляющей — одной из четырёх вертикальных пластин, служивших, помимо прочего, то ли несущими конструкциями дома, то ли боковыми стенками шкафов. Если бы опустилась её соседка слева — получился бы «диван», если бы подключилась следующая двухсекционная полоса — «стол с сидением» или «кровать», в зависимости от высоты остановки второй полосы, ну и так далее.       Универсально, по-своему гениально, компактно и очень, ОЧЕНЬ! нищебродско — в своей прежней квартире он МОГ себе позволить такую роскошь, как стационарные стол и стулья. Кровать — да, откидывалась вертикально, служа одновременно и неглубоким шкафом для вещей, но она хотя бы имела «сплошной» матрац, а не эту комбинацию из обруб…       — Какого?! — острое предчувствие чего-то нехорошего пинком вышибло Макса из очередного приступа воспоминаний.       Он быстро огляделся и с ужасом понял, что «сидение» замерло на середине высоты. От страшной догадки его бросило в жар.       Трясущимися пальцами он схватился за свой браслет, активировал функцию медицинского сканера. К чёрту сейчас экономию!       Экран померцал несколько секунд, собирая и анализируя информацию, и мягкий женский голос начал оглашать уже возникшие цифры:       — Давление — 163 на 115, пульс — 140 ударов в минуту, уровень сахара в крови…       На лбу проступила испарина, и причиной тому был не возможный гипертонический криз — нет! В заветной графе «уровень гидроактивного напряжения» значился предельно допустимый минимум.       — Н-нет! — дрожащими губами выдохнул парень. — Н-неет! Не надо! Подожди! Секунду всего! Я сейчас!       Чёртово сидение резко дёрнулось, словно пытаясь выполнить новую команду, цифры ухнули вниз ещё на несколько сотых.       Он кинулся к холодильнику, начал судорожно рыться в нём, безжалостно выкидывая вчерашние объедки и завтрашние ужины.       — Вода! Вода! Ну где же ты, родная?! Водичка! Ну же!       Ещё один рывок «сиденья», отдавшийся предсмертным скрежетом.       Вот! Вот из-за чего все эти проблемы! Он ведь просто забыл! Забыл, что эту чёртову воду надо периодически пить!       — Ну же, родная, иди к папочке, — трясущимися руками он достал сокровенную жестянку — чёрт, уже откупоренную! — и жадно запрокинул голову, ловя текущую из ёмкости жидкость.       Из зева выскользнула тонкая струйка, слишком быстро перешедшая в редкие отдельные капли.       — Нет! Нет! — в ужасе затрясся парень. — Пожалуйста, не надо! — он пытался прямо руками расковырять упаковку, надеясь едва ли не слизать со внутренней поверхности всю драгоценную влагу.       А комната вокруг него из «комфортного для жизни пространства» медленно, но верно превращалась в мёртвый, неподвижный склеп.