Глоток свободы.

      Чёрно-белый, словно бы выцветший прямоугольник смотрелся чужеродно на этом празднике жизни.       С момента начала перерыва телевизор с выключенным звуком нисколько не интересовал спортивных фанатов, оккупировавших бар в честь матча любимой команды. Да кому вообще нужна эта дурная реклама пива по ТВ, если есть собственное в кружке?!       Лишь одна пара глаз из-под козырька кепки буравила картинку немигающим взглядом.       На экране чёрно-серая, словно принадлежавшая мертвецу, бионическая рука тянулась к серому яблоку на столе. Одновременно в верхнем правом углу хищно скалился какой-то дед с нестерпимой жаждой действия во взоре.       Как причудливо тасуется колода судьбы...       Год назад он умер для своих коллег.       Десять месяцев назад едва не оказался заживо похороненным в собственной квартире – последних капель аквиты едва хватило, чтобы приоткрыть входную дверь и ужом выскользнуть наружу.       Восемь месяцев назад его посчитали мёртвым все друзья, банки и иные известные ему кредитные учреждения. По крайней мере, денег не дал никто.       И вот сейчас опять – он сидел скоплением мрака и тихого отчаяния на чужом празднике жизни. Хотя каких-то четверть часа назад орал с другими болельщиками, пытаясь в азарте и дешёвой выпивке утопить собственное горе. Словно бы это экран поделился своим чёрно-белым настроением.       Неужели это его судьба – всегда оказываться мёртвым среди живых?!       На экране прямо поверх изображения стали появляться и исчезать какие-то псевдотехнические чертежи, схемы нейронных сетей и химических молекул, кардиограммы и прочие околонаучные образы. Титры внизу гордо сообщали: «уникальная технология считывания мозговой активности».       – Врёте вы всё, суки! – руки зрителя мелко тряслись, разбрызгивая капли пива по стойке. Бармен, конечно, не был в восторге от этого, но, с другой стороны, клиент за напиток уже заплатил, а бокал ещё не разбил, так что вольному воля. Охота кому сидеть за липкой столешницей – да пожалуйста.       – Врёте! – уже почти рычал посетитель, а в мозгу всё крутились и крутились первые занятия по квантовому программированию…       – Сегодня многие, обсмотревшись всяких космоопер, почему-то считают, – всплыл из небытия голос преподавателя, – что современные импланты и приборы считывают мозговую активность напрямую. Что ж, не берусь судить о романах, но в реальной жизни всё либо сильно проще и грубее, либо, напротив, намного тоньше. Посмотрите на собственную руку и пошевелите пальцами. Видите, хоть и несильно, но при этом напрягаются мышцы предплечья, поэтому, если на производственной практике кому вдруг оторвёт кисть, то мы не будем заморачиваться, и тупо выдадим ему обычный протез, моделирующий движение пальцев по сокращениям уцелевших мышц руки.       – Простите! – Макс не понимал, сказал ли он это тогда, несколько лет назад, или прямо сейчас. – А если оторвёт выше локтя?       – Хех! Молодой человек! Вы, пожалуй, первый, кто задал именно этот вопрос, а не «да как вас ещё не закрыли, если на практике руки отрывает?!» – препод переждал короткие смешки и хитро подмигнул. – А на этот случай нам как раз и придётся работать намного тоньше!       В пьяном угаре мешались воедино реальность и воспоминания.       И вот перед стеклянным взором посетителя уже сталкивались не пивные бокалы фанатов – нет, это всё тот же полузабытый препод на секунду соединил и тут же развёл в стороны два нагретых шара из углепластика.       Тончайшая нить, скорее угадываемая по отблеску от лампы, чем реально видимая, соединила их навеки. И теперь, если положить их на стол и дёрнуть за один, обязательно дёрнется и второй.       Искусственные пальцы наконец-то сомкнулись на фрукте, и от прикосновения тот начал стремительно наливаться красным.       Вот он, эффект квантовой запутанности «на пальцах». С той лишь разницей, что никакой нити нет, а эффект – есть.       Вот он, главный секрет всех киберпротезов и высокотехнологичных гаджетов. С той лишь разницей, что вместо пресловутых шаров углепластика – молекулы аквиты, по сути – специальным образом «заряженной» воды. Ещё до того, как рекламный дедок начинает движение, у него в сознании уже есть образ этого действия. Мозговая активность воздействует на молекулы аквиты, находящиеся в крови, а те, в свою очередь, мгновенно передают информацию всем остальным молекулам этой чудо-жидкости, находящейся в организме.       И вуаля – датчикам устройства остаётся лишь считать и раскодировать сигнал, а дальше уже, как известно, дело сервоприводов.       Секунда, и, словно упавшая в воду капля крови, цвет от яблока расползается по всему экрану.       А как обратная сторона медали для всего этого – секрет «самой быстрой и надёжной в мире» киберсвязи и прочей «передачи мыслей на расстоянии». Просто, возвращаясь к наглядному примеру, дёргают не за первый шарик, а за второй.       Где-то на бесконечно далёком экране бионическая рука наконец-то донесла запретный плод до губ своего хозяина.       – И ведь это же должно, должно было сработать! – шептали непослушные губы. – На подобном же мир держится!       Действительно, если можно приказать кофемашине сварить «чашечку эспрессо» к десяти ноль-ноль, а любимой девушке передать мыслеобраз отдыха на пляже, то почему же нельзя «запрограммировать» и саму девушку сварить пресловутый кофе к означенному времени?!       Костяшки, сжимавшие бокал, побелели.       На экране всего секунду назад вставная челюсть вгрызалась в сочный бок яблока, а сейчас уже белоснежные зубы беспощадно рвали чеку из гранаты.       Вот только всё оказалось ГОРАЗДО сложнее.       Рука швырнула снаряд в неведомого противника.        «Внезапно» оказалось, что некорректное, недостаточно продуманное воздействие на чужой мыслительный процесс вызывает не просто изменение личности, а её полное и безвозвратное уничтожение. Вплоть до отказа безусловных рефлексов и вообще любой нервной активности.       Вот она, «цена ошибки».       И единственное, над чем ему сейчас оставалось ухмыляться, так это над тем, что любовная интрижка на работе привела не только к гибели эксперта отдела тестирования и увольнению лучшего программиста отдела разработки, но и отбросила вообще весь проект на год назад!       Он не видел этот ролик раньше. Он участвовал в создании его концепции…       Мутный взгляд поднялся на экран.       Помолодевший лет на тридцать старик застыл в пафосной позе на фоне чего-то там символичного.        «Прорывная модель AXV-3000! Возвращая к жизни».       И ниже, мельче, «“Рука помощи” совместно с “Источником жизни”».       ХРяСтЬ! – ладонь пронзила острая боль.       – Ах ты ж чёрт! – выругался Макс, отдёргивая руку от уже лопнувшего бокала.       – Слышь, мудила! – мигом нацелился на него бармен. – Ты чё творишь, а?! Ты хоть понимаешь, что это винтажное стекло?!       – Я… я заплачу! – всё ещё не до конца вернувшись в реальность, пробормотал парень.       – Какой, нахрен, «заплатишь»?! – ненашутку взбеленился бармен. – Да подобное столько на чёрном рынке стоит, что тебя на органы продать – всё равно не хватит!       – Я правда не… – машинально начал он оправдываться, и бармен, почуяв слабину, схватил за грудки горе-посетителя и от души тряхнул им.       Голова Макса безвольно мотнулась из стороны в сторону, кепка сползла на лицо, зубы неприятно клацнули, едва не прикусив язык.       Бармен перехватил свою жертву одной рукой, а вторую уже занёс было для удара, но тут вмешалось новое действующее лицо.       – Бьёрн! – раздался низкий, властный голос. – Опять в пластического хирурга переметнуться пытаешься?! Застоялся за стойкой, хочешь у входа размяться, да?       Драчливый работник гневно зыркнул в сторону говорившего, и, хоть и ослабил хватку, говорил всё ещё довольно напористо:       – А чего сразу Бьёрн?! Между прочим, этот задохлик мне стакан рассадил! – короткая встряска, от которой кепка окончательно упала на пол.       – Стакан?! – на соседнее кресло взгромоздился пузан, неумолимо похожий на кабана. Ласковая улыбка нисколько не оттеняла взгляда крохотных глаз убийцы. – Ёрни, ты уж определись! Либо задохлик, либо рассадил! – в голосе звучала лёгкая насмешка.       Макс, уже более-менее пришедший в себя, чувствовал, что попал в какую-то передрягу. Собеседник, неизвестный для него, был определённо знаком бармену, и, чего доброго, мог прямо сейчас включиться в избиение бывшего программиста.       – Ну хорошо, не стакан – бокал. Да сам посмотри! – оправдывая худшие ожидания парня, пожаловался бармен. – Вон, вся рука в кровище!       Пострадавшая рука была беспардонно подсунута под нос Кабану.       Тот, нисколько не смутившись, быстро оглядел рану, неопределённо хмыкнул и вновь глянул на Макса, но уже с куда как бОльшим интересом.       – Где, говоришь, ты бокал сжимал?       – Не помню, – мрачно буркнул Макс, в тайне надеясь, что его посчитают потенциально опасным и не начнут лупить, опасаясь сдачи.       Кабан, чуть вытянув толстую шею, коротко дёрнул бровью, подавая бармену сигнал.       Тот с хмурым выражением на лице пододвинул стеклянную «розочку».       – Хм… А недурно! – неожиданно радостно ухмыльнулся толстяк. Такою улыбкой лев мог бы встретить глупую импалу, зашедшую в его угодья.       – Бьёрн! – в голосе прозвучали властные нотки.       – Мнргх! – недовольно проворчал тот себе под нос, однако выпустил-таки чужую рубашку.       Макс машинально отряхнул грудь здоровой рукой и застыл, надеясь, что окружающим не видно, как дрожат его колени. Показать собственный страх или, тем более, попытаться сбежать было равносильно самоубийству. В этой крысиной норе слабые ещё имели шанс на выживание, трусливые – ни одного.       – Хорохорится! – Кабан произнёс это таким голосом, словно перед ним был не человек, а породистый, но строптивый пёс, выдрессированный лично им самим.       Парень, стиснув зубы, и будто бы чуть оскалившись, сглотнул.       – Хех! Да расслабься! – неожиданно улыбнулся собеседник и повернулся к бармену. – Ёрни! Запиши его бокал на мой счёт. Безбашенных нужно поощрять! Только запиши реальную стоимость этого ширпотребного дерьма, а не ту бредовую сумму, которую ты на бедолагу хотел повесить!       Он вновь вперился в Макса пристальным взглядом.       – А с тобой, паря, я думаю, мы ещё встретимся, – он покровительственно похлопал Макса по плечу.       – Бьёрн! По наливке!       Бармен, помрачневший круче любой грозовой тучи, молча булькнул из какой-то бутыли в две стопки размером с напёрсток и поставил их на стойку.       – Ну! – Кабан ловко подхватил свою порцию, взглядом приглашая Макса присоединиться к распитию.       Тому, ясное дело, оставалось лишь подчиниться.       – Ну! – повторил Кабан. – За знакомство! – и опрокинул в свою бездонную пасть крохотную рюмку.       Парень втянул свою, не отрывая, впрочем, взгляда от собеседника.       Тот с довольным видом стукнул стопкой по столешнице и неожиданно щёлкнул нового знакомого по окровавленной кисти указательным пальцем левой руки.       – Береги руку, Сеня!       После чего, явно посчитав разговор оконченным, вразвалочку пошёл к дверям вип-зала.       – Чтоб его! – буркнул бармен, когда Кабан скрылся из виду, но, не желая признавать собственное поражение, гаркнул на Макса. – А ты! Ну, пшёл прочь отсюда! Через пять минут второй тайм будет, и мне ни разу не улыбается, чтобы какой-то бомжара перебил мне здесь всю посуду, а потом истёк кровью и помер!       Парень кивнул, молча развернулся и направился к выходу.       Первую помощь ему здесь явно не собирались оказывать, а помереть, вляпавшись в какую-нибудь грязь и получив заражение крови, было бы просто верхом идиотизма. Ближайшая же тряпка, годная на перевязку, была разве что дома, так что…       По кисти неожиданно прошла судорога.       Макс зашипел и машинально поднял руку к глазам… Да так и замер на самом проходе.       Над тыльной стороной ладони мерцал лаконичный прямоугольник виртуальной визитки. Но не это сейчас волновало его больше всего.       – Слышь, ну ты уже определись, туда или сюда! – добродушно, хотя и с ноткой нетерпения прогудел какой-то фанат, которому Макс загораживал дверь.       – А, да-да, конечно! – спохватился парень и вышел на улицу.       В нос тут же ударила дикая смесь запахов. Грязь, гниение, моча, блевота, какое-то курево и разве что не лёгкие наркотики.       Он свернул в ближайшую улицу, и лишь после этого отважился вновь посмотреть на руку. Виртуальная визитка какого-то там подпольного клуба то ли борьбы, то ли кулачных боёв, то ли армрестлинга, по-прежнему висела над рукой, и по-прежнему являлась не самым главным шоком.       В бытность свою программистом «Руки помощи» он уже насмотрелся на подобный трюк. Виртуальная визитка – блок информации, переданный с помощью киберсвязи. Одно осознанное желание, и она исчезнет навсегда, или навсегда же врежется в его память. Ну как, «навсегда» – знай, попивай аквиту, и сможешь любоваться ею в любой момент.       В половине криминальных романов и дешёвых детективов именно с подобных виртуальных визиток и начинались проблемы главного героя. По законам жанра, на визитке обязано было оказаться предложение, от которого герой просто не мог отказаться либо в силу интереса, либо в силу обстоятельств. Ну либо, в более дешёвых вариантах, он просто боялся «потерять» визитку и начинал глушить недешёвую аквиту, стремительно влезая в долги. Так или иначе, но визитка становилась яркой блесной, увлекшись которой, герой был обречён на радикальное изменение судьбы.       Так что и с настоящими вир-зитками, и с принципами их использования согласно романам Макс был знаком.       И всё равно на его лице против воли расползалась безумная ухмылка.       Небольшое усилие воли, и прямоугольник сперва округлился, а потом и приобрёл золотистый оттенок. Миг, и между его большим и указательным пальцами сверкала полноценная монета, пусть и видимая ему одному.       Вот оно, наследие биткоина и прочих криптовалют.       С конкретно этим кодом была знакома половина студентов в его Альма Матер. Вторая половина активно мечтала приобщиться.       – Граждане! – от волнения голос охрип. – Храните деньги в сберегательной кассе!       Стоило пошевелить пальцами, и монета с иллюзорным звоном перекувыркнулась между пальцами, засыпая их крохотными золотистыми искорками.       Раз, и на счету добавилось тридцать единиц.       Движение в обратную сторону, перезвон иной тональности и серебряные искры.       Минус тридцать единиц.       Макс уже не шёл – бежал по кривой улочке, а из груди рвался на свободу безумный смех. Подумать только! Институтская забава, позволявшая незаметно, в обход всяким там банкам, перевести деньги со счёта на счёт, оказалась палочкой-выручалочкой! Неразменным – ха-ха! – пятаком, который сейчас мог озолотить его!        «Невероятно! Крутой воротила Трущоб не просто оставляет на визитке контакты, по которым любой хакер на раз вычислит его виртуальный кошелёк, но и пользуется паролем, какой бы я и в детсаде не поста...»       Реальность оказалась дамой ревнивой, и как только нерадивый мальчик перестал уделять ей должное внимание – тут же подкинула подлянку.       Нога за что-то зацепилась, разогнавшийся Макс даже вякнуть толком не успел, как растянулся на грязном асфальте. Крохотная монетка, золотисто сверкнув на прощанье, улетела куда-то вперёд.       Макс замер, по голове словно тяжёлым мешком ударили.       Сумма, появившаяся у него на счету, была просто астрономической.       Тело ещё лежало в грязи, а мозг уже лихорадочно просчитывал варианты.       Просто вернуть деньги обратно было невозможно – во имя конспирации и безопасности, сеанс подобного перевода длился буквально минуту или две, и они как раз истекли.       Вернуться в бар и признаться в содеянном Кабану было самоубийством.       Оставалось только бежа…       Сзади раздался грохот чужой обуви.       И прежде, чем он успел что-либо сделать, ему на голову накинули что-то типа мешка и тут же рванули за воротник, приводя в вертикальное положение. Застёгнутая пуговица больно врезалась в кадык, вызвав рвотный позыв.       Наверное, его слегка придушили, может двинули по голове, ну или просто укололи какой-нибудь дрянью. Так или иначе, но некоторое время он лишь смутно чувствовал тряску, словно его волокли куда-то, а потом появилось стойкое ощущение холода.