Чертёнок

Несмотря на страх и стыд, возбуждение все же превалировало и девчонка уже начинала входить во вкус взрослых игр, как вдруг все мгновенно закончилось. Она не чувствовала больше ни рук, ни губ Ричарда там, где все безумно горело и изнывало от его ласк. Конси стояла, низко опустив голову, не зная ни что сказать, ни как себя вести дальше. Она и хотела и не могла обернуться и посмотреть в чем там дело. Бешеный водоворот из чувств, эмоций и желаний, который, несмотря на то, что Рик сейчас не прикасался к ней, никак не хотел отпускать девушку и пугал ее, и в то же время затягивал в себя, не давая возможности разуму трезво мыслить. «Ксо! Что я наделала? Я что-то не то сказала?! Он теперь больше не прикоснется ко мне!» Горькое сожаление, острое желание почувствовать вновь его ласки там, между ножек, заведомо выигрывало перед внутренним страхом, а чем вообще все это может закончиться? Но ее сожаление было напрасным, мужчина и не думал отпускать девушку от себя. Конси почувствовала как его горячие руки вновь притянули ее за бедра назад, и разведя ноги снова окунули в будоражащий водоворот нереальных ощущений. Он подтвердил ее догадку и голос его такой, обещающий и нежный, успокоил все ее страхи. Да и сами ласки стали на порядок нежнее, мягче. Конси не поняла в чем дело, что изменилось, но зато четко осознала, что уже не сможет противиться им. Осторожные прикосновения его горячих губ к ее пылающему лону, заставили вновь забурлить кровь в венах, а сердце забиться так, что казалось, оно бьется сразу в нескольких местах. Ричард больше ничего не говорил, но его пальцы, его губы, его язык, они как будто околдовывали ее тело, заставляя его подаваться им навстречу, раскрываться шире, и теряя стыд, желать чего-то большего. Она и сама до конца не знала чего. «Ну что Конси? Мама была права??? Надо было почаще общаться с девчонками, глядишь сейчас бы знала что к чему!» Ехидный внутренний голос, назойливо пытался пробиться в охваченный сумасшествием разум. Что она могла ответить своему внутреннему голосу? Он был прав! Она мало того, что почти не имела подруг девчонок, так еще и на уроках по половому воспитанию вела себя как мальчишка, не желая выслушивать все эти бла-бла-бла о телячьей нежности и всякой остальной ерунде, как казалось ей в то время. Да и мамины все попытки поговорить с дочерью об взаимоотношениях между мужчиной и женщиной всегда терпели полное фиаско. Девушка то торопилась на игру в футбол, то они с мальчишками договорились о встречи на картинг поле… Конси строила забавные рожицы, махала маме ручкой и весело хохоча, хлопала дверьми, считая это неважным и ненужным ей. Да, теоретически она знала что у мужчин есть то, что они всовывают женщинам, ну не слепая же, кругом собачки и кошечки, которые не стесняясь просвещали любопытных детей. Отдаленно знала она и что-то о боли при первом разе, но никогда не относила это к себе! Никогда не думала, что в ней могут проснуться такие желания! Кстати о боли! В начале ее вообще не было, было только хорошо, и все лучше и лучше. А вот потом вдруг в попке стало что-то распирать, и не сказать, чтобы очень больно, но все же довольно не приятно. Девчонка сначала даже пискнула и подалась вперед, но не прекращающиеся ласки между ножек, не дали ей сосредоточиться на этом моменте, а потом боль вроде как прошла и стало вообще волшебно. Спиральки внутри живота все закручивались и закручивались, и вдруг разом как будто лопнули и горячими брызгами обдали низ живота. Тело непроизвольно выгнулось дугой, с протяжным тоненьким вскриком Конси судорожно вдохнула недостающий кислород и вцепилась пальчиками в траву. Несколько секунд она билась в сладких судорогах, что-то бессвязно вскрикивая и жадно глотая ртом воздух. Пока наконец бушующий внутри нее вулкан не утих. Руки и ноги стали как ватными и девушка без сил повалилась на бок. Правда упасть на землю ей не дали. Ричард успел ее подхватить и прижать к себе. Консуэло тяжело дышала, закрыв глаза, и пыталась прийти в себя. Это было трудно, со спущенными штанами и трусами, находясь на руках мужчины, прижатой к его почти голой груди и слыша как громко бухает его сердце. Надо было наверное встать, натянуть штаны, что-то сказать или сделать, а она не могла, это было выше ее сил. Конси вновь ощутила, как щеки заливает краска стыда, она покрепче смежила веки, открывать глаза не хотелось. Сейчас, когда яркие ощущения сошли на нет, было стыдно посмотреть в глаза Бронса. Запоздалые мысли о своем незнании и неумении, о том, что наверняка она выглядела как идиотка со своим детским желанием казаться взрослой. «Ксо! Конси ты слишком импульсивна! Ты же мальчишка! Куда же ты полезла? Да у него наверняка сотня красивых женственных девушек! Которые все умеют и знают как это делается!» Кажется впервые в жизни она пожалела о своей мальчишеской сущности, губы девушки задрожали, она готова была расплакаться и только вот эта сущность не давала ей это сделать, твердый стерженек внутри хрупкого сосуда, не разрешал слезам вырваться на волю.