Чертёнок

Конси лежала на руках Рика тихо как мышка. Боясь открыть глаза, снедаемая желанием если не провалиться сквозь землю, то по крайней мере оказаться как можно дальше от сюда. Сейчас, когда все уже случилось, и эмоции улеглись, стыд навалился на нее с такой силой, что она едва могла вздохнуть, не то чтобы глаза открыть. «Боже мой! Я была перед ним почти голой, он видел все ТАМ! Он трогал меня ТАМ! Боже! Как же стыдно! Что он подумал обо мне?! Он теперь наверное начнет меня презирать! Будет считать, что я слишком легкодоступная! Как мне теперь смотреть ему в глаза?!» Несколько минут, несколько долгих томительных минут, стояла оглушающая тишина, и девчонка успела накрутить себя так, что едва слезы из глаз не брызнули. Поэтому слова Ричарда не сразу дошли до нее, но когда все же дошли… Сердце пропустило удар, глаза невольно распахнулись и с детским недоверием взглянули на Бронса. Накрутившая сама себя, она ожидала увидеть насмешливый взгляд и снисходительную улыбку. А увидела восхищенные зеленые глаза мужчины, который открыто и тепло улыбался ей. И загипнотизированная этими очами, она даже смутиться забыла, когда Рик в считанные минуты аккуратно и бережно привел в порядок ее одежду. — Да… конечно, я… подожду, — тихо выдохнула Консуэло, кивнув головой, и непроизвольно коснулась пальцами виска, где еще горела кожа от прикосновения его губ. «Ксо! Он… он сказал, что я… я восхитительная, красивая и милая! Я ему понравилась?!» И пока он шел к озерцу, Конси смотрела ему в спину и в груди у нее разливалось щемящее чувство какого-то странного волнения. Ей не хотелось, чтобы он уходил от нее далеко, и слава богу, что озеро было рядом, а то с нее сталось бы заорать, что она идет с ним. А так, она всего лишь поежилась, когда Рик вошел в воду, как будто она вошла в нее вместе с ним. «И что он там потерял?! Там же холодрыга!!! Простынет же!» Девчонка не на шутку разволновалась, глядя как парень стоит по пояс в ледяной воде и не двигается. И уже готова была его окликнуть, вдруг он там поспать решил, и забыл о ней. Но нет, Рик сам ожил, встряхнулся и вернулся к ней, чтобы ухватить холодной рукой под локоть и потащить к костру. — Рик, ты же сам как ледышка, — попыталась сопротивляться она его галантному предложению переодеться. Но он ее не слушал, всучил свои вещи и отвернулся. Конси ничего не оставалось, как быстро переодеться. Вздрагивая от каждого шороха и стыдливо озираясь вокруг, она натянула на себя сухие вещи Ричарда. — Все, можешь повернуться, — позвала она парня и смущенно передала ему свои мокрые джинсы и рубаху. Сев у костра, Консуэло не знала куда себя деть от смущения и в тоже время чувствовала какую-то внутреннюю защищенность. То ли виной тому была сухая одежда, то ли запах Рика от нее, а скорее всего все вместе взятое, да еще помноженное на его заботу о ней. Вот он снова вскинулся и куда-то убежал, она не успела опомниться, а он уже вернулся с полной кепкой спелых персиков. И Конси поняла, что она действительно голодна. И с удовольствием накинулась на эти сочные плоды. Слопав все и по-детски облизав выпачкавшиеся в соку пальцы, она только тогда опомнилась, что не одна. И прижав ладошки к вмиг покрасневшим щекам, тихо пролепетала: — Ой… Ричи, прости, я тебе не оставила, — и виновато заглядывая в его глаза, решила исправить свою оплошность, — а давай я схожу и тебе наберу персиков… — она даже с места подскочила, снова позабыв о больной ноге, но та точно о ней не забыла и тут же дала о себе знать. — Ой-ой-ой! Да что же это такое… — плюхнувшись на попу, Конси ударила кулачком по земле и едва не заплакала, — почему со мной вечно что-то случается?! Почему я такая неуклюжая и невезучая?! Ей было очень обидно, обидно за свою неуклюжесть, и за свою забывчивость и еще стыдно за все вместе и особенно за то, что случилось у озера. Она была еще совсем ребенком, неискушенным и потому очень остро переживающим все новое…