Чертёнок

Бронс добился своего полностью. Бедная Конси сгорала со стыда и вместе с тем ее удовольствие было безгранично. С ним, именно с ним, несмотря на то, что он заставлял ее делать такие вещи, о которых она бы никогда наверное и не додумалась, девушка чувствовала себя желанной и любимой. Нет, нельзя было сказать, что родители ее не любили, но отец считал, что девочка — это одни растраты, а вот мальчишки — это продолжатели его дела, его помощники. Мама во всем поддерживала отца. Поэтому Конси внимания уделялось намного меньше, больше было нравоучений. Братьям, как старшим, было вменено присматривать за ней, чтобы не совратил никто. А тем было легче сделать из нее сорванца, чем играть с ней как с девчонкой. Потому-то Конси, дожив до своих шестнадцати и не интересовалась мужчинами. Зато сейчас, ей открылся целый новый мир, с такими захватывающими чувствами, что каждое новое действие Ричарда заставляло малышку едва ли не терять сознание, что уж там говорить о раздумьях. Она была полностью ведомой в их отношениях, и лишь стыд не давал девчонке покориться мужчине до конца. Некоторые просьбы Ричарда приводили ее в ужас, и хотя вокруг вроде как никого не было, ей все равно было страшно стыдно оголять интимные места перед его горящим взором. И только его коварные напоминания, что в противном случае он не доставит ей удовольствия, заставляли девочку выполнять его приказы. Удовольствие от секса оказалось как наркотик, на который она прочно подсела… Вот и сейчас слегка помявшись, она покорно села как велел Бронс, и краснея как помидор, вытащила грудь из лифа платья. Возбужденные девичьи грудки наконец оказались на свободе, Конси прикрыла глаза от смущения. Никто еще, ни одни парень, не видел ее обнаженную грудь, никто не дотрагивался до нее так, как она позволяла делать это Бронсу. И это было для нее так ново и тревожно, и сладко одновременно, это сводило с ума и будоражило все внутри. — Маленькая моя, ты даже себе представить не можешь, как ты прекрасна в таком виде! — нежный шепот парня и неподдельный восторг в его глазах, придали Консуэло уверенности, хотя и не развеяли страхи и стыд полностью, но все же она поняла, что желанна и прекрасна для него. «Ричи! Какой же он чудный! Нежный, ласковый и добрый, мой принц!» Теплая нежность и любовь залила сердечко Конси. Восторженная глупая дурочка идеализировала того, кто оказался к ней внимателен, кто подарил ей мир незабываемых эмоций и ощущений… Горячий рот мужчины накрыл сначала один сосок, потом второй, он терзал ее грудь попеременно. Девушка тихонечко застонала, все тело било мелкой дрожью, коварные сладкие импульсы посылались от прикосновений губ Рика к ее телу, разбегались во все стороны, но потом вновь сбегались там внизу в паху, где уже орудовали его пальцы, раздвигая лепестки половых губ и ныряя в истекающую дырочку. Консуэло от неожиданности вскрикнула, тонко, пронзительно и тут же, ощутив как палец задвигался внутри нее, задохнулась от накатившего жара. Девчонка инстинктивно вцепилась в плечи мужчины и откинув голову назад, протяжно закричала. Рик снова нащупал сосредоточие ее удовольствия и сильно сжал в своей щепоти и одновременно с этим слегка сжал зубами плоть ее возбужденного торчащего сосочка. Конси сильно вздрогнула всем телом, девичьи глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами широко раскрылись и наткнулись на жаркий огонь в теплых зеленых глазах Бронса, этот взгляд манил, искушал, толкал в пропасть, заставляя терять голову от желания. Говорить Конси была не в состоянии, горло пересохло о сильнейшего сексуального возбуждения, сердце билось на пределе, дыхание готово было вот вот прекратиться. Лишь только голубые глаза девушки горели ярче звезд, и по ним было можно понять, что она уже забыла про смущение и страх. Ее юное тело желало завершения, а разум просто умер в потоках бушующих в ней нежности, возбуждения и жажды чувств. Несколько судорожных вздохов, голова кружащаяся все сильнее и сильнее, тело дрожащее как в ознобе и внутри… там, внутри все болело и бушевало, кипело и лопалось пузырями чего-то нестерпимо жгучего и одновременно невероятно сладостно-приятного, пока не взорвалось огненным цветком удовольствия. И забившись в руках мужчины, девчонка кричала и кричала, срывая покров тишины с замершего леса… Она с трудом пришла в себя на руках у похлопывающего ее по щекам Ричарда. Последнее, что Конси помнила, это яркие вспышки в глазах и потом темнота. — Ты как, маленькая моя, — в голосе мужчины сквозила тревога. Консуэло прислушалась к себе, вроде ничего не болело, только голова была легкая и как-будто пустая. — Нормально, только голова немного кружится, — тихо прошептала она, снова прикрывая глаза. Но Ричард тут же встряхнул ее расслабленное тельце. — Нет, Консилита, не закрывай глаза, открой их немедленно, — и снова он похлопал ее по щекам. — Не надо, Рик, со мной все хорошо, — слабо воспротивилась она, с трудом ворочая языком. Во рту было сухо, — пить очень хочется, — пожаловалась девчонка ему и он тут же хлопнул себя по лбу. — Черт! Я идиот! У вас родник или ручей есть хоть какой-нибудь в лесу? — мужчина уже выбирался из палатки и выносил ее. — Есть… родник, — она хотела оглядеться, но находясь на его руках, трудно было определить в какую сторону двигаться к роднику. — Ричи, поставь меня… я покажу, — девчонка попыталась хорохориться, но как только Ричард опустил ее на землю, ее тут же повело и мужчине пришлось снова подхватить ее на руки. — Ладно, сам найду, — он стал продвигаться назад, периодически останавливаясь и чутко прислушиваясь. Минут через пять, Ричард повернул направо и вскоре они вышли к роднику. Осторожно уложив ее опять на свою же рубаху, Рик набрал воды в ладони и поднес к ее губам. Конси пила так, как будто не пила дня три максимум. Бронс напоил ее и напился сам, а затем, несмотря на ее вялые протесты, обтер ее грудь и лицо холодной водой. — Все, все, хватит, мне уже лучше, — наконец активно засопротивлялась Конси, понимая, что еще чуть-чуть и он полезет ее и подмывать из этого родника. Ричард стряхнул воду с рук и хмуро прищурился. — Консилита, радость моя, а скажи-ка мне честно, ты сегодня завтракала? — его взгляд требовательно вонзился в ее заметавшиеся очи. — Эээээ… нет… я… я… так устала со сборами… что мне не хотелось… я только какао попила, — девчонке пришлось сказать правду, так как взгляд Ричарда не предвещал ничего хорошего. Да она и сама понимала, что сглупила, и только из-за ее глупости их удовольствие пришлось прервать. — Так, ясно, мы идем домой, — непреклонно заявил Бронс и так же непреклонно подхватил ее на руки. Конси даже заикаться не стала, что пойдет сама, по набычившемуся взгляду любимого девушка поняла, что он даже слушать ее не будет. — А потом… мы еще придем сюда? — ей уже стало настолько лучше, что маленькая нимфоманка вспомнила об удовольствии. — Хмм… посмотрим, если ты не будешь кушать, то я вообще с тобой больше никуда ходить не буду, — хмуро пробурчал ее будущий жених, но уже через пару минут коварно прищурился. — А скажи-ка мне, Консилита, чем занимаются обычно твои родные после ужина? — казалось бы такой невинный вопрос раздался из его уст. Девочка не подозревая подвоха так же невинно все и рассказала, что мама обычно идет в соседнее село, забирать у знакомой молоко для следующего дня. — Она всегда так делает, чтобы молоко было каждый день свежее. — уже почти совсем придя в себя, щебетала Консуэло. — А папа с братьями едут на сенокос, но сейчас наверное близнецов он уже отправил, как обещал, поэтому поедет только с Джимми. — без задней мысли выдавала она ему все расписание семьи на вечер. — Хммм… и как долго они там пробудут? — как бы невзначай уточнил мужчина. — Ну обычно часов до девяти-десяти вечера, потом они делают круг и забирают маму, чтобы она не ходила одна в сумерках. — пока Конси рассказывала, они уже почти дошли до дома. Перед выходом из леса Ричард внимательно осмотрел их обоих, поправил лиф ее платья, заколол назад волосы, и несмотря на ее заверения, что она может идти сама, он снова понес ее на руках. Так их и встретила мама, и конечно же сразу встревожилась что случилось, а вредный Бронс выдал ее с головой, сказав, что она упала в обморок от того, что не позавтракала.