Не тут-то было

Домой все же пришлось вернуться. Я сразу же принялась за уроки, но вскоре поняла, что это бесполезное занятие - больная рука не позволяла мне спокойно писать, и чем больше я пробовала, тем сильнее она ныла. Проверив свои навыки в качестве левши, я отбросила ручку в сторону и все, что мне оставалось - зубрить наизусть устный материал. На кухне гневно мяукал Отелло. Кот явно был голоден. "Я же перед уходом наполнила две миски доверху..." Отелло звал меня все громче и настойчивее. Я вздохнула и направилась на зов кота. - Может, стоит посадить тебя на диету? Поголодаешь месяц или два, зато будешь у нас красавчик... - говорю я, вываливая в миску склизкую массу. Отелло лишь презрительно фыркает и с видом оскорбленного благородства принимается за еду. Я возвращаюсь к учебнику, и только успеваю открыть его на нужной странице, как ноутбук начинает издавать звонкие трели. "Мне сегодня точно не дадут спокойно позаниматься..." Я кладу ноутбук себе на колени и принимаю входящий вызов. - Здорово, корова, - криком раздается из динамика. - И тебе привет, Анфиса, - я морщусь от громкого звука. - Ты как? Выздоровела? - спрашивает девушка, но я вижу, что мой ответ совсем неважен, так не терпится ей поделиться очередной новостью. - Да, спасибо, - я выдерживаю паузу. - Давай, рассказывай... - О, нет, не все так просто, - она переходит на заговорщический шепот. - Ты должна сама догадаться! - Ну замечательно, - я закатываю глаза. - А без этого никак? - Ну ладно, ладно, пока тебя дождешься... - тут обзор мне перекрывает лист бумаги, а из динамика раздается радостный визг. - Анфис... Слишком близко, я ничего не вижу, - я устало вздыхаю. - Черт... - лист бумаги отдаляется под тихие ругательства девушки. - Короче, Суворова, это билеты! Ты понимаешь? Би-ле-ты! - О... - мычу я в ответ. - Тупица ты безмозглая, я к тебе еду! - Ух... - на мгновение я теряю дар речи. - Серьезно? Анфис, да это лучшая новость, что я слышала за последний год! - Я знаю, - бросает девушка. - Покажешь мне все, познакомишь со своими друзьями, погуляем на славу! Я судорожно вздыхаю. "Черт, я же забыла, что она не в курсе..." Дело в том, что за целый год я так и не успела поведать Анфисе об отсутствии у меня хоть каких-нибудь друзей в новом городе. - Да-да... - только и выдавливаю я. - Когда ты приедешь? - Через две недели, каникулы же! Ой, ну все мне пора, лафки-чмафки, - она прислоняется губами к камере и исчезает. Я откидываюсь на спину и лежу, закрыв лицо руками. "Что ж, у меня есть еще целых две недели, чтобы завести друзей. Прекрасно..." Я сижу на своем привычном месте в кабинете химии, в привычной позе, занятая привычным делом, успев заранее предупредить химика о своей травме. Класс постепенно заполняется, мимо меня проходят одноклассницы с заспанными, но накрашенными лицами, одноклассники с вечным хаосом на голове. "Так забавно, что в природе все происходит с точностью до наоборот..." - Нет-нет, Смирнов, - учитель останавливает проходящего возле меня парня. - Ты по-прежнему сидишь вместе с Улей. С задних парт раздается недовольный гул. - Но Матвей Васильевич, где справедливость? - Никаких но, - строго говорит химик. - Тем более, что Уля частично выведена из строя. Будете работать вместе. Смирнов страдальчески вздыхает и садится рядом. - Что делать? - он смотрит на меня. "Тоже мне, покладистый ученик. Неужели до сих пор боится за свою шкуру?" - Записывай... - я, сидя вполоборота, принимаюсь диктовать Смирнову, поминутно тыча пальцем в нужные места тетради и учебника. Он, склонившись над листком, старательно и не отвлекаясь выводит записи. "Какой красивый почерк..." Я перевожу взгляд на свою тетрадь и краснею. - Суворова, ты что, ведьма? - Чего? - я недоуменно уставилась на Смирнова. - Ну знаешь, символы там всякие непонятные, иероглифы, - он смеется. Я смеюсь в ответ. "Вот придурок..." - Не отвлекайся, здесь четверка, а не двойка, - я указываю на цифру. - Упс, - он тянется за замазкой, а я резко отдергиваю руку, лежащую рядом с ней. Смирнов спокойно берет замазку. - Ты чего шарахаешься? Я не укушу, не бойся, - он посмеивается, глядя на меня. - Я и не боюсь, - резко бросаю я, отворачиваясь. "Чудесно, ведешь себя, как ненормальная..." Он хмыкает, пожимает плечами и продолжает записи. Урок заканчивается, Миша встает и сдает листок. - Отлично, - Матвей Васильевич бросает беглый взгляд на задание - Теперь работу Суворовой можно прочесть без помощи лупы. Вот что, на моих уроках вы теперь постоянно будете сидеть вместе. - Я что, теперь должен все время это записывать? - парень шокировано смотрит на учителя. - Вот именно, - бросает Матвей Васильевич, принимая работу у других учеников. Смирнов издает стон. Я недовольно кошусь на химика, в свою очередь принимая на себя десяток злобных взглядов, собираю вещи и покидаю кабинет. - Завтра состоится экскурсия, - возвещает на последнем уроке географичка, а по совместительству наш классный руководитель. По рядам проносится одобрительный гул. - Едем в музей, точнее в галерею, смотреть на рисунки художников. "Интересно, она нас принимает за ограниченных, или сама такая?" Я закатываю глаза, поражаясь тому, что иной раз выдают учителя. - Спасибо, что подсказали, Лариса Павловна, без вас мы бы ни за что не догадались, зачем едем в картинную галерею, - раздается с задней парты. Класс одобрительно смеется. - Ну и кто там такой умный? Неужели Смирнов? - учительница смеряет парня гневным взглядом. - Он самый, - Миша широко улыбается. - Вот что, умник... - звенит звонок и все срываются с места, так и не дав учительнице закончить фразу. На следующий день, многострадально погрузившись в автобус, мы двинулись в музей. Внутри царит полнейший хаос. Шум и неразбериха - мои злейшие враги. Я занимаю место у окна и затыкаю уши наушниками, до конца поездки погружаясь в сладкий мир музыки. За окном мелькают деревья, дома, машины, светофоры, люди, собаки, и, наконец, мы добираемся до места назначения. Взъерошенная и суетливая историчка-завуч призывает нас к порядку. - Все разбиваемся на пары, дабы сократить риск оказаться потерявшимися. Поворачиваем головы в сторону соседа по сидению, внимательно смотрим и запоминаем - это и есть ваш партнер. От пары не отходим, встречаемся в холле ровно в три. Все свободны, - скороговоркой произносит учительница и шумно выдыхает. Я смотрю на Машу, всю дорогу сидевшую на самом краю, повернувшись к своим подругам, среди которых ей не хватило места. "Одна из тех девочек, что все время ходят стайками. Их редко встретишь идущими по коридору в одиночку. Даже в туалет они ходят все вместе..." Я прекрасно понимаю, что ей в тягость проводить все это время со мной. "Да и мне от этого мало удовольствия..." Она примыкает к своей неизменной группе, а я обреченно плетусь следом. И вскоре, как можно незаметнее для учителей, отделяюсь от них, получив благодарную улыбку от Маши. Спустя некоторое время, я стою перед полотном Айвазовского. Стою и не могу оторвать взгляда от этой картины, не могу пошевелиться от трепета, охватившего все мое нутро, от восторга, сковавшего мое тело. Я выдыхаю и продолжаю разглядывать этот шедевр, жадно исследуя глазами каждый миллиметр шершавой поверхности. - "Девятый вал"... И сколько ты уже здесь стоишь? - знакомый голос выводит меня из транса. Я нехотя поворачиваю голову и вижу перед собой Смирнова. "Что он здесь забыл? Очередная попытка вторгнуться в мое личное пространство?" - Прости, что ты сказал? Я плохо расслышала... - Она красивая... - он пропускает мимо ушей мой вопрос. - Да, красивая... - я вздыхаю. "Неужели это все, на что его хватает?" - Хотя нет, - он качает головой. Я вопросительно поднимаю бровь, глядя на парня. - Знаешь, она не просто красивая, она восхитительная, - продолжает Миша, во все глаза рассматривая картину. - Что ты чувствуешь, когда смотришь на нее? - Я? - не ожидая такого поворота, я в растерянности смотрю на полотно. - Ты-ты, Суворова, - в его голосе слышится нетерпение. - Ну... "Ха, это все, на что ты способна?" - голос в голове передразнивает саму же себя. Собравшись с мыслями, я произношу: - Я чувствую могущество и величие природы, мощь и силу моря. Я вижу ничтожность человека, пытающегося покорить стихию. Замолкаю в задумчивости. - Но есть что-то еще, какое-то чувство, которое мне не удается уловить, - говорю я, не отрывая взгляд от картины. - Надежда. Я резко поворачиваюсь. Миша смотрит на меня. - Что? Разве ты не видишь? - он указывает на полотно. - Лучи солнца, освещающие волны - долгожданный рассвет, после ночного шторма. У этих ребят еще есть шанс на спасение. Я во все глаза пялюсь на Мишу, затем перевожу взгляд на картину. Однако не в силах поверить в услышанное, я снова таращусь на Мишу. - Пожалуй, ты прав, - выдавливаю я. - Надежда - подходящее слово. "Надежда есть. И в отношении тебя, похоже, еще не все потеряно..."