Ментоловые сигареты

***Начало POV Беатрис***

      Если в предыдущие месяцы климатическая разница регионов Франции была заметна, то в ноябре она сходит на нет, настолько похожа становится погода на всей территории страны. Переменчивая облачность: то пасмурно, то ненадолго выглянет солнце, частые дожди в виде навязчивой осенней мороси. На побережьях моря порывы ветра бывают сильнее, если направлены в сторону берега, зато можно посмотреть на шторм. Несколько раз мне удалось посмотреть эту стихию с экрана телевизора, но, несмотря на всю опасность, хотелось лично застать явление.       Меня всегда расслабляла вода, неважно течет она тонкой струёй из крана, или это бьющий из-под земли родник, или бушующая стихия, которая несет за собой огромные разрушения. Всегда говорят: «Успокойся, попей водички!».       И вот сейчас, перед своим выходом, я залпом поглощаю стакан жидкости с растворившейся в нем таблеткой. Седативное средство, название которого мне никогда не было известно, мне дал Виктор Хавалиер — бармен и управляющий клубом «Moondance». Зрелый для своего возраста парень с черными волосами и карими глазами всегда относился ко мне с теплотой. Я знаю его почти два месяца, но такое ощущение, что мы всегда были приятелями.       Конец сентября и весь октябрь я провела здесь, в небольшом двухэтажном здании, которое ничем не отличалось от соседних домов. Днем открыт только первый этаж — уютное кафе с несколькими столиками, барной стойкой. За этой комнатой для посетителей скрывается маленькая кухонька с двумя поварами, уборная для гостей, гардеробная для персонала и кабинет директора заведения — Дейка, который крайне редко посещал собственные владения. Даже я никогда не видела своего начальника, по моему лично с ним знаком только Виктор. На этого парня сваливалось очень много работы, особенно вечером, когда тихое кафе открывало доступ на второй этаж — самый развязный ночной клуб.       Винтовая металлическая лестница приводила в просторное помещение с большой сценой, танцполом, диджейской установкой, несколькими мягким диванчикам, стоящими рядом с красивой барной стойкой, которая была полностью наполнена разнообразным алкоголем. За этим местом для настоящих тусовщиков был бордель. Вот тебе и тихий французский городок. Конечно, это был не совсем публичный дом, но мой мозг находил именно такое сравнение. Небольшой коридор вел в несколько комнат, в которых выполняли приватные танцы, а в конце было место для «радостей страсти». Я никогда не была ни в одном из таких помещений, и находиться там не собираюсь.       Кто бы мог подумать, что скромная гардеробная для персонала ночью становилась гримерной для юных особ. Здесь немного девушек, пять, включая меня. Но вот только у каждой своя работа. Джесси и Миранда — обычные официантки, которые работают в будни, изредка радуя вечерних посетителей мероприятиями. Джесси обладает чудесным голосом, поэтому клиенты частенько приходят послушать ее пение, а Миранда великолепно декламирует стихи собственного сочинения. С этими девушками я мало знакома, ведь в будни у меня школа, поэтому здесь меня можно встретить только по выходным, и то ближе к вечеру. Изабель и Сюзанна работают в мою смену. Они очень красивые шатенки, которые старше меня примерно на пять лет, но меня это не интересовало. Иза официантка по выходным, а Сьюзи старается ей помочь, если слишком много клиентов. Но она такая же, как и я — танцовщица. Обычно мы выступаем по отдельности, но изредка в нашей программе можно встретить совместные номера.       Сегодня был один из таких дней, мы выполняли различные движения на пилоне, загримированные в различные образы, чтобы никто нас не узнал. Музыка оглушала толпу народа, собравшуюся поглазеть и выпить парочку стаканов хмельных напитков. Воскресенье, здесь уже не так много народу как вчера, но зрителей достаточно…

***Конец POV Беатрис***

***Начало POV Кастиэль***

      Я отшвырнул мобильный телефон, который успешно приземлился на диван в гостиной. Воскресенье — это обычный выходной и именно в этот день бурная деятельность жителей Франции прекращается. Но видимо моей семьи это не касается.       Несколько минут назад я планировал расслабиться с кружкой пива и новым ужастиком. Время было позднее, около семи часов вечера. А так как это поздняя осень, то темнеет значительно раньше, чем обычно. Хотя моих родных это не особо волнует… Мама позвонила мне, сказав, что два идиота опять сбежали из дома! Какой это раз за последний месяц? Я уже устал считать. Понять не могу, чего им в деревне с родителями не сидится и они вечно норовят сбежать в город.       Мне дико хотелось остаться дома, но аргумент мамы — «Вспомни себя в их годы». И я уже вынужден собираться на поиски двух сорвиголов. Найти их в толпе — нет проблем, даже в ночное время. Спасибо превосходному зрению, обонянию и связи кровью… Ну и немного благодарности одному из моих младших братьев, который очень любит выделяться из толпы своим ярким стилем и голубыми волосами.       С каждым разом они улучшали свои навыки выживания в городе, даже прятаться стали лучше. Торговые центры не работают, многие магазины тоже, а те, что работают были уже тщательно проверены мной на наличие близнецов. Вердикт — не обнаружены.       Идти и осматривать парк мне не хотелось, слишком много молодняка, а это означает слишком много проблем. Плюс я надеялся, что эти два придурка не совсем конченые и у них остался инстинкт самосохранения. Поэтому мне оставалось проверить одно место — клуб «Moondance». Давненько я там не появлялся, наверное, с самого приезда Беатрис, которая теперь так редко появляется дома. А все из-за того случая…       Пытаясь отвлечься от идиотских мыслей и сосредоточиться на поиске щенков, я встряхнул головой и заметил, что уже подошел к заведению. Поэтому поскорее вошел внутрь. Слишком шумно, отвык от такого, а это только первый этаж… Но именно здесь я увидел пару туш, которые пытались спрятаться от меня под столами, и своего друга — Виктора. Видимо, придется играть в комедию…        — Хэй, Кас, какая честь! Давненько ты не заявлялся! Я уже думал обидеться, совсем забыл ты старого приятеля. — он протирал стаканы за барной стойкой и старался мне улыбаться, хотя уже понял, что малых я спалил и скоро по заслугам получат все.        — И тебе, привет, Виктор. — я по-привычному пожал ему руку, но чуть сильнее, давая понять свои намерения. — Как я мог забыть? Такое никогда не выветрится из памяти, даже после пойла старика Луи!       Наш смех наполнил почти пустое здание, но я отчетливо услышал хихиканье Армина, удар об стол и звук шлепка. Идиоты… Но я не мог не ухмыльнуться.        — Зачем пришел? Налить чего-нибудь?        — Да, плесни, как всегда, — быстро осушив стакан с ромом, я продолжил. — Но на самом деле, я не набухаться. Меня интересует не заходили к тебе мои дорогие братья? Я уже давно их ищу…       Быстро подхожу к их убежищу, поднимая стол, пользуясь тем, что они спорили между собой, совершенно забыв про меня.        — Да, я тебе говорю, будь тише! — шипел Алекси. — Ой, п-привет, Касси…        — Сколько раз повторять?! — я откинул стол в сторону. — Не смей меня так называть! И какого, собственно маракуя, мне приходится вас искать? Почему вам, малявкам, не сидится дома?!        — Да пошел ты, индюк напыщенный! — пробубнил Армин. — Вспомни себя, ты не особо являлся праведником и идеальным примером поведения тоже не отличался: пил, курил и сбегал почаще нашего.        — Как ты меня назвал, малолетка? — единственное, чего мне сейчас хотелось, это надрать им уши по первое число… Вот почему им все вечно слетает с рук, а меня мама наказывала за каждый косяк. Хотя, зачем терпеть, я схватил Армина за футболку и поднял в воздух.        — Успокойтесь, пожалуйста! — просил нас Алекси.        — Заткнись, крашеный, сейчас и до тебя очередь дойдет.        — А сам то? Неужели краска тебе настолько мозг проела, что забыл свой натуральный цвет волос? А, Касси? — говорит маленький нахал — Армин, которому я сейчас наваляю за его хамство.        — Хах, давно научился так ерничать? — спрашиваю я у братца, попутно опуская его на пол.        — У меня была уйма времени и прекрасный учитель! — чертов льстец, но я не могу не расплыться в довольной улыбке и не потрепать его по черной шевелюре.       Рядом раздался протяжный выдох, который принадлежал еще одному спиногрызу. Поэтому я потрепал его тоже.        — Милая картина: «Воссоединение семьи»! — секунда и в Виктора летят три салфетницы, а помещение вновь наполняется звонким смехом.        — Мелкие, валите домой, мать волнуется.        — Ну, Кас… — Армин попытался канючить, но со мной этот фокус не работает. После пары рыков, они отправились домой.        — А ты не волнуешься, что они не пойдут домой? — спросил Виктор, ставя стол на законное место.        — Нет, они уже хорошенько знают, что если я их нашел, то нужно идти, а не прятаться вновь. Своего рода семейные игры, основанные на горьком опыте.        — Ну, тогда может останешься? Еще выпьем…        — Выпить — всегда рад! Но лучше это будет другой день, иначе еще пара прогулов и мадам Шермански повесит меня в своем кабинете. А жить рядом с ее Кики — ужасное наказание.        — Неужели, ты стал бояться старуху?        — Шутишь? Нет конечно, просто устал от ее бла-бла: «Кастиэль — прогулы, Кастиэль — курение, Кастиэль — перегар»!        — Похоже пародируешь! Прямо ностальгия о былых временах…        — Нашелся тут дед! Ты еще пару лет назад учился вместе с нами.        — Как хорошо, что это закончилось… Но всё же, оставайся, у нас тут есть одна новенькая! Танцует — бомба!        — Оу, серьезно? Неужели сам Дейк решил пополнить коллекцию шлюшек?        — В последнее время, он с этим завязал. Она обычная танцовщица. Единственная, кто радует «мероприятиями» — Сьюзи. Хотя последнее было больше месяца назад, можно считать, что клуб вернул себе честное имя.        — Хах, верится с трудом конечно, но давай, зови свою новую танцульку. Пусть попробует удивить дядю Каса!        — Поверь, Кастиэль, ты зря смеешься. От такой девушки не отказался бы никто! А как она двигается…        — Иди уже! — Виктор ушел наверх, через вход для сотрудников, а я как любой другой, поднялся по витой лестнице для посетителей.

***Конец POV Кастиэль***

***Начало POV Беатрис***

      Выполнив свою сегодняшнюю программу, я уже хотела потихоньку начать собираться домой, но Виктор сообщил мне о приватном танце. Никакой паники у меня не было, потому что я знала, ничего выше моего возрастного ограничения и принципов не будет. Это было оговорено ранее, еще когда подписывались документы о согласии на работу.       Прохожу через небольшой узкий коридор ярко-красного цвета, вспоминая про себя, что это не самый мой любимый оттенок палитры. Захожу в комнату, гостя еще нет, это и к лучшему. Будет время настроиться.       Я стою спиной к двери, прислонившись спиной к холодной поверхности пилона. Включается музыка, тело непроизвольно начинает двигаться. За последние годы танцы стали моей жизнью, особенно «Pole dance». Наверное, именно движения под мелодию помогают мне раскрыться.       На самом деле мне стоит огромных усилий не смотреть на человека, который сидит на небольшом диване напротив меня. Но именно такие наставления мне давали девушки, чтобы я не отвлекалась, а продолжала заниматься делом.       Пара движений, взмах, подтягиваюсь на руках, плавно двигаясь вокруг пилона, вновь возвращаясь в рогатку. Делаю плавный прогиб в спине, откидывая голову. Ресницы невольно вздрагивают, приоткрывая глаза… И я вижу злого, как черт, красноволосого парня. Из-за шока руки соскальзывают с металлической трубки, я плавно падаю вниз, но в последний момент успеваю схватиться и свернуться комочком.       Кастиэль… Что он здесь делает?! Я продолжаю висеть и смотреть на него. Его руки скрещены на груди, левая нога закинута на правую, а взгляд наполнен негодованием, непониманием и, наверное, злостью.        — Кастиэль? Что ты тут делаешь? — спросила я, наконец-то, встав на ноги.        — У меня к тебе тот же вопрос, что ТЫ делаешь здесь, тем более на шесте?! — он изо всех сил старался сдерживаться, это чувствовалось по его голосу, который был максимально низкий и требовательный.        — Это пилон… — буркнула я, отводя взгляд в сторону.       С его стороны послышался недовольный вздох, после которого он закинул меня к себе на плечо. Первую минуту я возмущалась и пыталась выбраться, но, после грубого шлепка по бедру, поняла — лучше заткнуться. И только когда мы прошли мимо охреневшего от происходящего Виктора, я решила сказать: «Мне нужно переодеться, там не май месяц для шорт и топа». Кастиэль послушно вернул меня в вертикальное положение, после чего я не оглядываясь ушла в гримерную.       Я распустила волосы, после чего расчесала их, затем сменила одежду и вышла на улицу к парню. Всю дорогу мы шли молча, а зайдя в дом, разошлись по своим комнатам. Наверное, мы еще не готовы к этому разговору. Я ошарашена его появлением в клубе. А он скорее зол на меня из-за того что я не сказала про работу. Но я пыталась завести речь об этом. В итоге ничего хорошего не вышло. Кастиэль сказал, что сам зарабатывает деньги, правда, как он это делает не сообщил, и предложил, что теперь все деньги будут лежать в кухонном шкафу и если мне нужно, то могу брать сколько хочу. Вот такая вот попытка…       Когда я вышла из здания, парень стоял, подпирая стену, и курил сигарету. Мне неизвестно, была эта первая сигарета или десятая, но было видно одно — на разговор сейчас не настроен никто из нас двоих. Я стояла на тропинке, отчаянно хлопая себя по карманам джинсов в поиске зажигалки, любимую ментоловую сигарету мне удалось найти секундами ранее. Кастиэль подошел ко мне, накинув на мои плечи свою большую и теплую кожанку. Он в одну секунду поджег мою сигарету, зажатую между зубов, а после крепко взял за руку.       Мы шли по тихому и пустому городу абсолютно молча. Вокруг нас клубились пары дыма, которые мы так жадно выдыхали. Сейчас нас объединяло многое, например, вредная привычка, которая как-то должна была помочь нам успокоится.       Войдя в дом, я сразу направилась в душ, а Кастиэль тоже куда-то испарился. Искупавшись, я надела огромную футболку. Потом зашла в комнату, где взяла зажигалку и пачку с сигаретами. Босыми ногами, буквально на носочках, я шла по холодному паркету. Дверь на балкон была открыта, а оттуда доносилась незамысловатая мелодия.       Кастиэль сидел в черном плетеном кресле, его ноги были скрещены и закинуты на ограждение балкона, левая рука уверенно сжимала гриф, а правая плавно перебирала по струнам. Именно сейчас мне безумно хотелось заглянуть в его стальные глаза, которые сейчас смотрели на звезды. Безусловно мне нравилось его узнавать с разных сторон, за все это время он стал для меня привычным, нам не нужно было говорить, чтобы понять сколько кому положить ложек сахара в кофе или с каким вкусом нужно купить мороженное. Мы выучили вкусы друг друга, но нам не удалось познать друг друга полностью, ведь мы все равно оставались скрытными. У каждого из нас за спиной тяжелый груз пережитых лет и нужно иметь огромное количество сил, чтобы рассказать о былом. Наверное, нам не суждено будет понять каждого из нас. Я иногда путаюсь сама в себе, как сейчас, что уж говорить о других людях.       Я уселась в соседнем кресле, плотно поджав ноги под себя, и опять в моих руках горела палочка наполненная никотином.        — Эти ментоловые сигареты просто ужас. Ну как ты их куришь, скажи мне как ты их куришь? — хрипловато пропел Кастиэль, а я лишь отвела взгляд, не сумев выдержать, то как он смотрит на меня.       Холодный ветер заставлял меня поежиться, но уходить мне не хотелось. Здесь, рядом с ним, мне было хорошо. Он играл и пел, а в это время ветерок перебирал мои пряди волос. Я понимала что нужно начать разговор, но не знала как. Я никогда была мастером объяснений, тем более если косячила. Для меня сложно сознать свою вину, признать то, что я не идеальная, а еще я очень трудно переношу запреты или критику в мою сторону. Вот и теперь сижу и борюсь со своими внутренними тараканами, пытаясь понять, чего во мне больше — гордости или гордыни.       Кастиэль отставил гитару в сторону, придвинул свое кресло ближе к моему, а после кинул в меня каким-то мягким комком. Развернув его, я поняла, что это небольшой плед, которым нужно поскорее укрыться, если я не хочу заболеть.        — Мерзлячка, — фыркнул Кас, а я была только рада, ведь он заботится обо мне, а большего мне и не нужно.        — Спасибо, обо мне никто так часто не заботился, как это делаешь ты. — он отвернулся и хмыкнул куда-то в сторону.        — Что ты делала в этом клубе? — спросил Кастиэль, вопросительно смотря на меня, не забыв при этом скрестить руки на груди, якобы защищаясь от меня, чтобы казаться серьезнее.        — А ты как думаешь? — я отражала все его действия, была словно зеркало, поэтому сейчас тоже сидела, скрестив руки.        — Не люблю, когда ты показываешь свой характер. Не заставляй меня повторять вопрос.        — Я работала.        — Какой у нас был разговор на счет работы? Забыла? — я отрицательно покачала головой. — Тогда в чем проблемы? Тебе срочно понадобилось больше тысячи евро? Не думаю, что ты бы заработала их таким способом.        Кастиэль говорил четко и медленно, мне казалось что между словами проходят минуты, но на самом деле это было не так.        — Нет, меня не интересовали деньги. Я получала удовольствие от танца.        — Танца? Ты серьезно хочешь назвать это танцем?        — Кастиэль, я не раздевалась за деньги, — я слышала, как он тихо пробурчал, что-то вроде — «еще бы ты это делала», — а просто пластично двигалась.        — Почему тебе не двигалось дома? Мне нужно установить палку в комнате?! Так это дело пяти минут! — он резко закричал, раскидывая руками в сторону.        От таких действий стая черных птиц, скорее всего вороны, поспешно взлетела ввысь, плавно перелетая с одного могучего дуба на вечно зеленую ель.        — Не знаю, дома не интересно. Я не могу здесь торчать целыми сутками. А я постоянно сижу дома или в школе, периодически шатаясь по магазинам с Розалией или зависая по вторникам с Виолетт в парке. Однообразие наскучивает.        — Хм, как давно ты подалась в танцы? — спросил Кастиэль, который плавно начинал успокаиваться, а я в ответ лишь только рассмеялась. — Что смешного?        — О, мой дорогой, ты не поверишь, но танцами я занимаюсь почти всю свою жизнь. И вообще я очень разносторонняя личность, которая увлекалась очень многими вещами.        — Твой дорогой, мм?! — Кастиэль игриво повел бровями и пошло ухмыльнулся. — Как давно я им стал?        Именно сейчас, в холодном свете едва появившийся луны, его волосы слегка блестели, а я старательно пыталась понять какой у них оттенок — рубиново-красный или коричнево-малиновый.        — Ой, только не придирайся к словам, прошу. Ты же знаешь, что я просто не выношу эту твою чертовскую улыбку…        — Чертовски привлекательную улыбку?        Я кинула в него своей конфетой, которую он не со скрываемым удовольствием развернул и съел.        — Так что там с твоим хобби? Чем ты занималась?        — Да, много чем. Ты же знаешь, что я была на домашнем обучении, — он согласно кивнул, — мама была в вечных разъездах, а со мной жила тетя Агата. Честно говоря, я даже не знаю кто она мне. На нее были оформлены документы о моем опекунстве, и как говорила мама: «В случае чего, я всегда буду в надежных руках». Да, мне собственно было не важно.        — Ты не знаешь была ли она тебе тетей, любой родственницей или просто нянькой?        — Ага, она была со мной с самого рождения и я всегда называла ее тетей Агатой. Можно сказать, что меня воспитала она и улица, но явно не мама. Ты не подумай, я на это никогда не обижалась, всегда понимала, что у маман вечная работа.        — Знала бы ты, как я был рад впервые вырваться из родительского дома, правда потом мне все равно пришлось вернуться.        — Побег? — я тихо хмыкнула, слегка улыбаясь кончиками губ.        — Что-то типо того, — он слегка поменял позу в которой сидел, скорее всего его конечности стали затекать. — Продолжай.        — Ну, так, на чем я остановилась? — я на секунду задумалась, а когда вспомнила, продолжила. — Она всегда была женщиной очень активной, старалась максимально поделиться своей активностью даже со мной. Примерно в три годика меня отдали в ансамбль русского народного творчества. Это было одно из моих самых ужасных событий в жизни!        Кастиэль начал дико ржать, но после моего сердитого, или не совсем, взгляда, перестал. А я смогла продолжить:        — Изначально, это были танцы, на которых перед каждым выступлением нас размалевывали так, что было страшно смотреть, ведь мы мало чем отличались от матрешек. Нам подводили глаза синим карандашом, рисуя огромные толстые стрелки, губы красили в ярко-красный, как гласила упаковка — цвет алой розы, и той же самой помадой рисовали два огромных круга на каждой щеке, совершенно не считая нужным растушевать сию прелесть, это было олицетворение румян.        — Ну, ты примерно так и красишься до сих пор, — и вновь громкий смех, который отражался от трех стен на балконе.        — Пошел ты, дурак! Умею я все!        — Ну-ну, не дуйся, на хомяка похожа, что там у тебя дальше было?        — Дальше, я чудом, спустя год мучений уговорила тетю уйти оттуда, но что ты думаешь? Она записала меня на гимнастику — там не сложилось, тренер был мне не по душе. Перевели меня на акробатику, а я не сдружилась с какой-то девчонкой, мы разнесли весь спортивный зал, после чего нас обоих выставили за шкирку вон.        — Ахах, дерьмовый характер был у тебя с детства.        — Какой есть, я и тем что имею довольна. Когда мне было почти шесть меня записали на вокал и фортепиано, петь мне нравилось и даже у меня получалось, но играть было для меня невыносимым занятием. Я вечно путалась в своих десяти пальцах, не могла понять когда, какой и на какую клавишу, за что меня вечно ругала и осуждала преподаватель. Криков на себя я долго стерпеть не смогла, спустя шесть месяцев ушла.        — Почему было нельзя записаться просто на вокал?        — Насколько я помню, тогда не было такого направления, что весьма странно. Потом начался реальный мой ужас — меня записали в художественную школу. И вот рисовать у меня получалось хуже всего. Но я ее окончила, грубо говоря, с трояком за рисование и с пятеркой за ДПИ. В десять лет я решила усиленно заняться танцами. До двенадцати это были бальные, потом попробовала себя в хип-хопе и прочих провокационных стилях. Потом мне стало казаться, что мое тело ужасно некрасиво, хотя я сама знаю, что это не так. Бросила все танцы в четырнадцать лет, стала ходить в тренажерный зал, заниматься пластикой и пол-дэнсом. А потом уже я переехала сюда и все бросила.        — Жалеешь о том что тебе пришлось переехать?        — Нет, что ты, мне очень нравится жить во Франции, да и ты оказался вполне неплохим соседом. Единственное, это я скучаю по тете Агате, но и ей впору пожить для себя, сколько она могла еще со мной нянчиться.        — Я рад, — он встал с кресла, подошел ко мне, затем слегка приподнял моё лицо указательным пальцем, невесомо поцеловал в кончик носа и ушел, бросив на последок, — сладких снов.        Он ушел, а в моих жилах еще тридцать минут бурлила кровь. Эта ситуация заставляла меня хорошенько задуматься над нашими отношениями. А потом я отправилась в кровать, только заснуть мне удалось далеко не сразу…

***Конец POV Беатрис***