Ты - моё...

В тот момент, когда я сознательно пожертвовал своей жизнью, ради жизни Наруто и Хинаты, я понимал, что тем самым наношу своим близким неизлечимую рану, что будет кровоточить долгие годы. На своём примере я хорошо прочувствовал, что значит потерять родного человека и, будь у меня выбор, никогда бы не посмел так поступить с теми, кого люблю. Но жизнь не всегда складывается так, как мы того желаем и вот, чувствуя боль во всём теле и солоновато-металлический привкус во рту, я закрывал глаза, медленно теряя связь с реальностью, погружаясь во тьму. Именно в тот момент я понял, как мало сделал и как много хочу ещё сказать близким, как мало провел времени со своими друзьями и в особенности… с одним человеком. Только в тот момент я, наконец, заметил чувства, что стал испытывать к ней. Но теперь было уже поздно. Моё время безжалостно утекало, словно песок сквозь пальцы и я ничего не мог с этим сделать, как бы не старался. Вместо «люблю» с губ срывались лишь хриплые выдохи, и это ещё больше усиливало боль – не физическую – душевную. Так хотелось рыдать и бить кулаками землю от безысходности, но я даже на это не был способен. Веки полностью сомкнулись, и я погряз в вязкой смоле ночи, что несла с собой лишь отчаяние и разочарование в самом себе. - Неджи… - Сквозь тьму я вдруг ощутил слабое, еле заметное тепло. Оно нежно согревало меня. Я не мог понять чего именно касалось это тепло, да и не важно было. Главное, я его чувствовал. А если я могу чувствовать, значит, я не на том свете, значит, я… жив. Больше ничего не было важно. Я просто продолжал ощущать это тепло, стараясь, во что бы то ни стало не утратить связь с ним. – Неджи… - Ведь оно – моя единственная связь с миром живых, где я столько не успел. Время так же перестало иметь для меня смысл. Лишь тепло. Я мог только молиться о том, чтобы оно не оказалось предсмертной иллюзией, нещадно глумящегося надо мной умирающего сознания. Я боялся того, что оно вдруг исчезнет и та скудная связь с реальностью, что осталась у меня, та надежда на возвращение и исправление собственных ошибок тоже растворится во тьме вместе со мной. - Не умирай... - Я пытался сосредоточиться на этом еле ощутимом согревающем чувстве. Пытался понять, чем оно может быть. Солнце? Нет. Точно не оно. Солнце бы согревало меня полностью. Может это тепло от огня? Тоже не то. Огонь постепенно согревает всё сильнее и сильнее, а это тепло постоянно. Тогда… что же это? - Не бросай меня, прошу… - (кап) Что это? Что-то новое. Это… (кап) вода? Я чувствую воду. Это дождь? (кап) Нет. Воды мало. И, похоже, она капает только там, где находится… (кап) тепло. - Останься со мной… - Голос? Я слышу голос? – Я не справлюсь без тебя… я не смогу… - Это точно чей-то голос. Только вот чей? Я его знаю. Он такой родной, такой… любимый… она. Это она! Я слышу тебя! Господи, как же мне сказать ей, что я её слышу?! Я должен сказать ей так много! Как же это сделать? – Прошу… не… (всхлип) не бросай меня… - Она плачет? Эта вода – её слёзы? Но… почему она плачет? Из-за меня? Нет. Так не должно быть! Она не должна плакать! Верните меня немедленно!!! Я должен срочно это исправить!!! Она не должна плакать из-за меня!!! - Пе-перестань плакать. – Хрипло шепчу я, уже в полной мере ощущая то тепло, что она дарила моему телу, крепко сжимая в своих маленьких ладошках мою ладонь. Вместе с теплом вернулась и боль. Уже не такая острая, скорее тупая, ноющая. Но меня она волновала в последнюю очередь. Единственным, приоритетным, важным в эту минуту было успокоить её. - Ч-что? – Её испуганный голос заставил меня приоткрыть безумно тяжёлые веки и взглянуть в шоколадные глаза, блестящие от слёз, словно водная гладь под ярким обеденным солнцем. - Я… никуда не… уйду, если ты… перестанешь плакать. – Говорить было очень тяжело. С губ срывался лишь тот же хриплый шёпот, но и это даже на долю секунды не заставило меня усомниться в нужности этих слов. Я должен сделать всё, даже самое невозможное, лишь бы она перестала плакать. - Са-сакура… - Вдруг прошептала она, ни на секунду не отрывая взгляд от моего лица. – Сакура! – В этот раз комнату наполнил её громкий крик, на целую минуту оглушив меня.

***

Прошло три дня с момента моего пробуждение, а я всё ещё не сказал ей главного. Рядом всё время кто-то находился: медсёстры, Сакура, Гай, Ли, Наруто, Хината. Параллельно наведывались и остальные, то и дело, сменяя караул у моей кровати денно и нощно. Все безустанно справлялись о моём здоровье, часами напролёт рассказывая о том, что я пропустил, пока был без сознания, что дальше ждёт меня на пути выздоровления и как прекрасно то, что я смог вернуться к ним. А я даже не мог поблагодарить свою спасительницу, почти не отходящую от моей постели более двух недель, как мне шепнул по секрету Ли, пока она ходила за, уже давно заменившим ей воду кофе. Из короткого пересказа я узнал, что когда я потерял сознание, Хината при помощи чакры Наруто смогла продлить мою жизнь до момента, пока прибудет команда медиков, а они уже подлечили самые серьёзные раны и доставили меня в уцелевший госпиталь. Когда слухи о моём ранении дошли до команды Гая, они оба старались, во что бы то ни стало добраться до поля боя второй дивизии, где я и пострадал, но потери, что понесли бы из-за их отсутствия, оставленные ними отряды, заставили моих друзей продолжить бой. А как только Наруто и Саске сняли со всего мира шиноби гендзюцу Бесконечного Цукуёми, Тентен и Ли тут же примчались ко мне, совершенно забыв о праздновании победы. С тех пор Тентен отходила от моей кровати только после громких скандалов с Сакурой, так же живущей в больнице из-за её переполненности друзьями и близкими, а в особенности наличием в ней двух немалоизвестных всем (цитата) «идиотов». - По моим подсчётам, я уничтожила около пяти тысяч белых Зецу. – Тараторила шатенка, нарезая предварительно очищенные яблоки своим любимым кунаем, пока я внимательно рассматривал её, фактически впитывая каждый миллиметр и каждое её движение, от покусывания нижней губы, до еле заметно трясущихся от внутренней тревоги пальцев. – А Ли всё время кричит что-то о своих семи тысячах. Даже не знаю, верить ему или нет. Могу поспорить, он считать-то их начал только после того, как услышал о моих успехах. Он такой глупый. – «Как и ты» - хочется сказать мне, но я продолжаю молчать, лишь слегка поднимая уголки губ. Она так неуклюже скрывает своё волнение от того, что мы остались одни, что я невольно издаю лёгкий смешок. Девушка тут же поднимает на меня удивлённые глаза, но спустя мгновение отводит их в сторону, не имея в себе сил скрыть подступивший к щекам румянец. В этот момент её отточенные годами навыки владения холодным оружием дают сбой и, столь тщательно очищенное яблоко, окрашивает в красный капля крови, слетевшая с её пальца. Такая сильная куноичи, но столь нежная и ранимая девушка. – Ай. – Она роняет фрукт в тарелку и тут же тянет палец к губам, желая вместе с кровью спрятать от меня ещё большее смущение. Я же, перехватив её руку, подношу кровоточащий палец к своим губам и, аккуратно слизнув с него кровь, заматываю его носовым платком, что по непонятным мне причинам лежал на тумбочке рядом с кроватью. - Как только я выйду из этой больницы на своих двоих, пойдём гулять. Поняла? – Я не спрашиваю разрешения. Всё итак ясно из её смущения передо мной и напрасных попыток заполнить неловкое молчание пустой болтовнёй. Я ведь не такой глупый, чтобы не заметить её чувства. Чуть не потеряв шанс быть с ней, я не готов больше ждать «подходящего момента» или ещё какой-то там чепухи. Теперь я точно знаю, чего хочу. Я хочу быть рядом с ней, и мне ничто не помешает сказать ей об этом. А румянец на щеках и отведённые в сторону глаза говорят о том, что она не имеет ничего против такого вот поворота событий. - Неджи, я совершенно забыл спросить у тебя, - врываясь без стука в палату, впрочем, как и обычно, Наруто сейчас на полном серьёзе рисковал жизнью. Вслед за ним вошла Хината-сама, тут же зацепившаяся взглядом за мои руки, не отпускающие уже порядком похолодевшую от страха и стыда руку Тентен. Давай, сестра, будь разумнее мужчины твоего сердца и уведи его подальше, пока я не совершил покушение на жизнь героя. - Наруто-кун, ты же к Сакуре-чан не зашёл. Она ещё утром просила. – Негромко залепетала Хината-сама, пробуждая во мне, самую что ни на есть братскую гордость за её умственные способности и присущую нашему клану интуицию. - А она просила? – Удивлённо уставившись на розовеющую под таким пристальным взглядом брюнетку, переспросил горе-спаситель мира. – Хината-чан, что ж ты раньше не сказала? Она мне череп проломит, если я опоздаю ещё хоть на минуту. Наверное, очередная диагностика, чтоб она провалилась. – Выругался Узумаки, почесав затылок. – Ладно, тогда я позже ещё зайду. - Ага. – Усмехнувшись, я кивнул сестре в благодарность, от чего она ещё сильнее покраснела и вышла из палаты вслед за своим личным недоразумением во всех смыслах этого слова. А ведь Коноха чуть не лишилась будущего Седьмого Хокаге, если верить его же словам. – На чём я там остановился? – Театрально прищурив глаза и коснувшись пальцем подбородка, спросил я. – Ах да, свидание. Через неделю ведь инаугурация Какаши? Туда тоже пойдём вместе. Сразу же после того, как я поговорю с твоими родителями. – Вновь уверенно произнёс я, не давая Тентен даже крохотного шанса на отступление. С этой минуты я и на миг не дам ей усомниться в моих к ней чувствах, ведь она – моё тепло.