Неповторимый

Чонин шёл медленно, не так как обычно, выискивая нужную ему забегаловку. Кажется, человек, представившийся как Дио, предпочитал дешевые места или был слишком умным, чтобы выбрать правильное «место встречи». Чонин предвкушал хороший ужин, судя по тому, что он услышал от Чанёля. Его давно мучил голод, но накопившиеся дела все не позволяли "подпитаться". То мать-старушка попала в больницу с подозрением на очередной инсульт. Ей осталось недолго - Чонин знал это и просто готовился к моменту, чтобы попрощаться. Мать все равно была уверена, что ее сын мертв уже как пятьдесят лет с лишним, из которых не было такого момента, чтобы Чонин позабыл навестить ту, что родила его. На расстоянии, конечно, так как та давно начала жаловаться, что ей мерещится мертвый сын. Если бы он чувствовал боль, то его бы непременно сейчас распирало от чувств. К сожалению, чувствами он мог только питаться. — Ты знаешь условия, — скорее подтвердил, чем спросил Чонин, вглядываясь в неестественно большие глаза напротив. Мальчишка лишь кивнул, боязливо протягивая руку. — Нет, не так, — Чонин поморщился, но потащил Дио в туалет, затаскивая в кабинку. — Скажи хоть свое настоящее имя. — Кенсу, - боязливо назвался он. С ним явно творилось что-то неестественное и для Чонина было в новинку чувствовать, как от человека исходила энергия, даже тогда, когда у него не было с ним тактильного контакта - только так он мог ощущать чужие эмоции. Чонин без лишних слов уселся на крышку унитаза, разворачивая Кенсу спиной к себе и усаживая совсем легкого паренька на руки. Обычно он не любил такого близкого контакта с людьми, но Чанёль объяснил, что тут особый случай. Кенсу сжался, испугавшись всего, что происходит и зажмурился, сдерживая накатившую истерику. Господи, хотелось реветь лишь от того, что его вертели, как куклой. Чонин прижал Кенсу ближе, прижимая одной рукой плоский живот, а второй перекрывая глаза. — Не дыши. Сейчас станет легче, - пытаясь утихомирить дрожащее тельце, сказал Чонин и прикрыл глаза, начиная искать "центр бури" в Кенсу. У мальчишки явно не все в порядке с жизнью.

Черт, черт, черт. Как же прекрасно, — подумали оба, когда ему удалось найти то самое место, где копились эмоции у мальчишки.

Кенсу перестал соображать, а что самое главное - перестал остро все чувствовать. По крайней мере, все было не так, как раньше. Он чувствовал себя нормальным человеком, а не неуравновешенным психом, который не мог сдержать ни плач, ни смех. А у Чонина словно нарисовался просвет. Впервые кто-то поделился с ним не только горем (от которого порой тошно), но и радостью. Впервые вампир смог насытиться сполна. — Так спокойно, — выдохнул Кенсу. — Слишком хорошо — Чонину разве что только облизаться осталось. Было очень вкусно. — Ты такой… — Переполнен эмоциями? - предположил Кенсу. - Я психически неуравновешен. — Нет, Кенсу, я пробовал людей не способных управлять собой. Ты — что-то другое, - задумчиво произнёс вампир, ловя последние волны эмоциональных всплесков. По телу разлилось приятное чувство усталости, как после хорошей тренировки в зале, мышцы стягивало в приятной судороге, а вампирская сущность стихла - впервые за долгое время. Чонин выпустил Кенсу, ожидая, что тот убежит сразу же. — Дай мне свой личный номер, — настойчиво попросил Чонин, когда Кёнсу встал, как вкопанный, словно чего-то ожидал. Здесь явно что-то не так. Но Чонин не знал что. Мальчишка протянул руку и Чонин, не медля вложил туда телефон. Кенсу отчего-то улыбнулся и Ким сам не заметил, как его губы расплылись в ответной улыбке. Совершенно неожиданно. — Ты мне сразу показался таким угрюмым, — Кенсу начал вводить свой номер, — но сейчас я вижу, какая у тебя светлая улыбка. Чонин промолчал, ему совсем не хотелось говорить, что для него сейчас невозможно вспомнить, когда он действительно улыбался, а тем более смеялся. Он питается лишь болью — это то, что дают люди, а без спроса он бы никогда не позарился на чужие светлые эмоции. Но Кенсу…он сам поделился этим. Чонин внимательно взглянул на человека, запоминая черты лица, потому что среди того количества «доноров» тяжело выделить и заметить кого-то одного. — Как бы странно это не звучало, но при всплесках эмоций звони мне и просто говори адрес, хорошо? — И ты, как Эдвард из Сумерек в секунду примчишься ко мне? — засмеялся Кенсу и выглянул, чтобы посмотреть нет ли никого в туалете. — Свободно. Чонин замялся, совсем не зная, что на это ответить. Кенсу обернулся. — Ты…ты серьёзно? — Ну я не знаю такого вампира как Эдвард, но, если это твой парень… — Что? — Кенсу уставился на Чонина. — Что?! Подожди, нет у меня никого, а тем более парня! Чонин лишь пожал плечами, без какого-либо желания выяснять, кто такой Эдвард. Кенсу продолжал мучить вопрос: у него правда есть сверхсилы? Черт, да он с детства мечтал иметь суперспособности, что и озвучил Чонину. Тот лишь смерил его холодным взглядом. Чонин расплатился за то, что Кенсу съел в его отсутствие и ушёл, явно недовольный происходящим. Кенсу отчего-то стало стыдно. Он давно не ощущал себя сытым. Если сравнить это с человеческой едой, то он только что побывал на шведском столе. «Звони только мне» пришло на телефон Кенсу. Кенсу подумал, что Кай немного собственник, только вот они знакомы всего ничего. «Да как скажешь. Но есть одно НО» «Какое?» «Я могу позвонить даже через пять минут» «Я с удовольствием тебя испробую» Кенсу показалось или в этот сообщении был скрытый контекст? «Что?» «Прости, я не это хотел сказать.» Значит, не показалось. Чонин спрятал телефон в карман, действительно ожидая звонка в ближайшее время. Хоть и было запрещено питаться эмоциями одного и того же человека больше двух раз, но ему хотелось. Чонину даже показалось, что у него поднялось настроение, но энергетическим вампирам вообще это не свойственно. О чем он и сообщил Чанёлю. — Не знаю, друг мой, не знаю. Чанёль был человеком, но знал слишком много и даже больше, чем Чонин. Чанёль всегда легко находил ему людей с эмоциональными всплесками и так же легко брал деньги у этих «находок» за «лечение». Все были в плюсе. — Не бери с него деньги. — Как скажешь. Чонин возвращается в пустой дом, где 24/7 царит темнота и холодный воздух пробирает до костей. Впервые, Чонину не наплевать. Он открывает шторы и окна, впуская запах хлорки, потому что живёт прямо рядом с химическим заводом. На это ему тоже было плевать. Раньше. Сейчас возникло сильное желание собрать немногочисленные вещи и съехать куда подальше отсюда. А ещё соседи тут противные: старушка, которая постоянно обвиняет его в алкоголизме и семейная пара, ребёнок которых не затыкается никогда. Чонин один раз не выдержал и выпил у того немного эмоций, переловив десятилетнего хулигана за углом, пока тот не начал рисовать что-то неприличное на его заборе. Мальчонка обходит его дом стороной с тех пор и шуму лишнего не делает. Так тихо, спокойно. В нем вдруг просыпается давно позабытое желание танцевать. Следующие два месяца он не «питается». Пока… — Чонин, на центральной, около фонтанов. Срочно! — в трубке слышится отчаянный всхлип и шум толпы. Вампир сам не понял как ноги принесли его сюда. Кёнсу не успел отнять телефон от уха, во всю таращась на Чонина в одних спортивных штанах, голым торсом и босыми ногами. — Прости, неделя была слишком тяжелой, — плачет Кенсу. Ему отчего-то стыдно делиться с этим парнем своими эмоциями. Он вглядывается в бесконечно печальные темные глаза с непривычно расширенными зрачками. В один миг весь мир словно замирает и Кенсу оказывается в той самой кабинке туалета, узнавая обстановку по своеобразным рисункам на стенах. Как и тогда, Чонин усаживает его к себе на колени, в этот раз почему-то более бережно, но прижимает в два раза сильнее, проводя руками по животу. — Это обязательно? — и не то, чтобы парня что-то не устраивало. — Два чертовых месяца. Я почти забыл о тебе, — на выдохе произносит Чонин, в буквальном смысле ощущая как боль струит по венам. — У тебя что-то случилось? — У меня просто не было приступов… — Нет, Кенсу, у тебя что-то случилось? — Меня уволили с работы и выкинули с квартиры. Мне некуда пойти. И я думаю, что вещей у меня тоже теперь нет, так как они остались у фонтанов… — Его тельце бы билось в конвульсиях от безысходности, но рядом Чонин. И единственное, что он ощущает — удовольствие. — О господи, почему так хорошо? — Такие существа, как я, всегда дают что-то взамен. Обычно мы дарим те эмоции, которые люди испытывают редко или же не испытывали никогда. — - А ах… — стонет Кенсу. И этот стон эхом проносится в ушах Чонина, посылая импульсы по нервным окончаниям. Кенсу сильнее прижимается в нему, словно от этого ему станет легче, чувствуя, как с каждой секундой становиться лучше. Его отпускает: проблема с работой и жильём теперь не кажется проблемой. — Ты можешь жить у меня, если позволишь брать твои эмоции. — Черт подери, все что угодно. Кажется эти последние месяцы были не самыми лучшими в жизни До — Чонин пропустил через себя каждый момент, радостный или нет. Хорошего было мало, но Кенсу каким-то образом делился и этим, тихо постанывая от удовольствия. Черт, такой реакции не было ещё ни у кого. При нем смеялись в истерике, плакали от счастья, но никогда не возбуждались или просто получали удовольствие. Чонин задышал чаще, чувствуя, как становится жарко, не выпуская из рук парня, что прогнулся в спине, ударившись ногой о дверь кабинки. Кто, черт побери, этот Кенсу?