Неповторимый

После своих слов Чонин отталкивается от кровати, отпуская Кенсу. Если у Кенсу были вариант просто послать Чонина и его друга на все четыре стороны и провести день рождение только с Бэком, то он им не воспользовался. Возможно, ему хотелось провести время с вампиром, узнать его получше, но Кенсу, как всегда, выбрал путь отрицания. Ким не в его вкусе, странный он какой-то, да и живут они вместе вынужденно. Кенсу уперся лбом в согнутые колени, приподняв их, в надежде спрятаться от самого себя и своего вранья. Постоянная смена настроения, мнения и чего-либо ещё - это его конек. Кенсу вроде как пережил тот период, когда он сам не понимал, чего хотел. Может стержень всех его проблем кроется где-то глубоко в нем, может в Чонине, а может Чонин является решением всех этих проблем. Ведь нерешаемую проблему с психическим расстройством он решил. Мне нравится Чонин Стадия отрицания пройдена. Делать вид, что они просто помогают друг другу после принятия этих чувств - дело хрупкое, Кенсу выдаст себя очень быстро. Да и после этой сцены ревности... Кенсу позвонил Бэку, предупредил о незваных гостях, выслушав попутно возмущенную тираду. - Друг его этот симпатичный хоть? - попытавшись успокоить себя, спросил Бэкхен. - Я не знаю. - Ну Кенсу... - Прости-прости, я не смог отказать. - Да знаю я тебя, мой дорогой друг. Научись уже говорить людям "нет", с этого ничего хорошего не выйдет.

***

- Не-е-ет! Он не понимал! Ничего не понимал! Он бежал, не жалея свои лёгкие. За ним гналась тьма, или же это был человек, тень которого могла настигнуть его быстрее, чем он сам. Было ясно лишь одно: ему хотят причинить боль, а может даже убить. Не чувствуя ног, Кенсу упал в лужу, а может он был на берегу реки, потому что продвигаясь вперёд, глубина становилась все больше и больше. Парень полз, пока ледяная вода не достигла подбородка. Но он продолжал цепляться пальцами за дно, все ближе и ближе приближаясь к тому, чтобы задохнуться. Легкие больше не держали воздух, и Кенсу выдохнул, пуская воздушные пузыри. Потому что только он вправе выбирать, как ему умирать Рефлексы все же взяли верх, и Кенсу вынырнул, заметив что существо все ещё стояло на берегу, ожидая когда он выплывет. Его щупальца, словно чужеродное вещество расплывалось в разные стороны. Оно было не чёрного цвета, нет. Оно было цвета тьмы. Такого Кенсу никогда не видел. И не хотел больше видеть. Как только он об этом подумал, нечто начало тянуть свои щупальца в обратную сторону. В сторону, где стоял Бэкхен. Как он мог забыть, с ним был Бэкхён! Кенсу закричал. - Хей, что случилось? Скажи мне, что ты чувствуешь и я заберу это, - несильно дергая того за плечи, взволнованно бормотал Ким, - давай же, скажи мне. - Мне страшно, - всхлипнул Кенсу, в страхе прижимаясь к вампиру. Чонин проделал те же вещи, что и в прошлый раз, делясь с Кенсу теплом, и забирая его страх. - Тебе просто приснился страшный сон. Не бойся, со мной ты в безопасности. Так оно и было, нигде Кенсу не было так хорошо, как рядом с Чонином. - Мне не противно, - это прозвучало слишком тихо, но Чонину удалось услышать. - Что...? - То, что ты делаешь...спасибо. Ты говорил, что нужно привыкнуть к твоей близости, но мне не нужно. Мне...нравится. Чонин засмеялся, совсем грубым тембром, но Кенсу показалось, что именно это настоящий его смех. - Ты мне нравишься, Кенсу. Парню хотелось спросить что-то на подобии "правда-правда?", но это точно бы прозвучало совсем по девичьи. Чонин медленно приблизился к Кенсу, ощущая его горячее дыхание, а потом и вовсе перестал дышать. Ким улыбнулся, прижимаясь к пухлым губам, втягивая нижнюю, заставив Кенсу приоткрыть ротик. Воспользовавшись этим, вампир проталкивает свой язык, чувствуя, как Кенсу всхлипывает. Ким отрывается. - Ты никогда не целовался? Кенсу тушуется, но после крутит головой, опуская взгляд на свои руки. - Это же прекрасно, Кенни. Я тебя всему научу. - Чонин хитро сощуривает глаза, довольный происходящим. Он снова тянется за поцелуем, поглаживая дрожащие колени, чтобы хоть как-то успокоить. Кенсу все ещё судорожно дышит, протягивая свои руки к внушительному бугорку. Ему очень хотелось просто потрогать, посмотреть вживую. А судя по всему, посмотреть было на что. У Кенсу никогда никого не было, потому что его поведение всегда отталкивало людей. Сейчас, когда рядом такой весь красивый Чонин, словно сошедший с обложки журнала, все страхи ушли. Рядом с ним человек, на которого можно положиться, которому можно доверять. И, черт, как он сексуален. Ким вжимается в Кенсу, давая почувствовать масштаб его желания. Ему очень хотелось трахнуть Кенсу, а потом зацеловать его пухлые губки, а потом снова трахнуть. В голове уже играли картинки того, как его член будет раздвигать мягкие стенки девственной дырочки. Он уже готов был кончить. Чонин достал из тумбочки новую баночку смазки, медленно вставляя и вынимая оттуда свои пальцы прямо перед глазами Кенсу, словно говоря: "Вот, смотри, так я буду делать с тобой". - Я хочу называть тебя малышом. Можно? - не то, чтобы отказ Кенсу мог что-то значить. Но парень согласился, простонав во весь голос, как только почувствовал, как холодные фаланги пальцев разминают вход его ануса. Чонин не спешил, он хотел насладиться всем Кенсу, увидеть каждую его эмоцию. От боли до небывалого наслаждения. То, что сегодня подарит ему Кай, он больше не почувствует, да и не сможет, ни с кем. Одним пальцем он наполовину вошел, тут же почувствовал жар его нутра, его всего. Как хотелось почувствовать это членом. Но рано. Одной рукой Чонин поочередно вставляя пальцы, подготавливал своего малыша, а другой надрачивал аккуратный слишком уж красивый член. Кай не сдержался и взял его в рот, почти сразу глотая по самое горло, резко опускаясь и поднимаясь. - Перестань...мммаааххххх...я не могу, это слишком! - это было похоже на плачь, но они оба знали, что Кенсу совсем не этого хочет. Он хочет большего. А точнее, большого. Очень большого и твердого члена Чонина. - Малыш, перед тем, как я сделаю это, я хочу, чтобы ты знал, что ты - особенный для меня. Кенсу снова простонал, ведь Чонин пальцами постоянно задевал слишком, уж очень слишком, чувствительный комочек нервов. А услышав эти слова, Кенсу и вправду готов был рыдать и кричать. Чонину нравился голос Кенсу, он хотел его услышать особенно громким, поэтому вошел слишком резко. Реакция не заставила себя долго ждать, и Кенсу выгибаясь под неведомым углом, громко простонал, как самая настоящая бордельная шлюха. Только стон был абсолютно искренним. Кенсу спокойно мог назвать этот момент лучшим в своей жизни. И он был уверен, что такое мог испытать только с Чонином, и ни с кем больше. Чонин перевернул легкое тельце Кенсу, улаживая его на живот и ставя под бедра подушку. Ему хотелось смотреть, как его член исчезал в дырочке его малыша. Кенсу кусал все, что мог укусить, даже не пытаясь себя сдержать. Он раздвинул ножки ещё сильнее, почувствовав как его берет легкая судорога от наслаждения. Он поднимал свои бедра вверх, выпячивал задницу, и абсолютно не соображал, что происходит. Лишь чувствовал как в нем двигается член Чонина, как он каждый раз проходился по простате, как раздвигал растраханные стенки. Но, кажется, это было только началом. Кенсу кончил слишком бурно, потом ещё раз, а потом ещё. Но вампиру было все мало. Он двигался в нем, наслаждаясь каждым проникновением в это слишком сексуальное тело, наслаждался лишь видом белоснежной кожи, и как красиво эта кожа блестела на свету. Кенсу четко понял, когда Чонин ускорился до такого темпа, что он стонал абсолютно не в попад, а от того ещё сильнее распаляя вампира. - Прости, мой маленький, но твоя попка будет завтра очень болеть. - Ни-ааахх-чего. Зная, какое удовольствие он получает от процесса, Кенсу не будет выпускать Чонина из постели никогда. Его любимой частью тела вампира теперь стал его детородный орган. Кенсу совсем развалился на кровати, ощущая всю тяжесть тела Кая. Он почти лежал на нем, двигаясь в нем, и сминая его мягкую попу, да с таким рвением, словно он давно этого хотел. - Кенсу, у тебя такая попка. Черт, завтра я ее исцелую и испробую всю. - Скорее всего, Кай был на грани, ещё больше ускорив темп. После пары толчков, он кончил в Кенсу, выпуская обильное количество спермы и наблюдая, как она медленно вытекает, капая на постель.