Подарок

— Слушай, этот помми просто акулья чипсина. Ты уверен, приятель? Тебе мало сеппо, что с севера кувыркнулся до дальнего биллибонга в прошлом месяце? — Но мы же его нашли. — Да, но пришлось копать до буша за черным пнем! Оба собеседника добродушно расхохотались. Англия почувствовал себя очень отстраненно. Все слова, долетающие до его ушей, были знакомыми, но смысл улавливался с трудом. Обычно такое ощущение накатывало в чужой компании. И от него приходилось спасаться коктейлями в баре или жутко богемным вином. Обычно, чем богемнее было вино, тем быстрее повышалась доступность понимания сленга кокни и чего-нибудь вроде диалекта племен масаи. О, эти миссионерские деньки. Наконец Австралия подошел к нему, широко улыбаясь, и звонко хлопнул по плечу. — Ну вот, братец, я все уладил. Берите доску и пойдем на самое-самое Место в округе! Вы не пожалеете, что пришлось рано встать, обещаю. — Ага, — буркнул Артур, поудобнее перехватывая вышеуказанный предмет и отчаянно борясь с зевком. — Что-то мне расхотелось практиковаться в серфинге. Лучше просто поплаваем, ладно? Тихо. Мирно. — Ну...это вы как хотите, конечно. Понимаете, братец, туда даже не все оззи могут попасть, — немного сконфуженно пустился в объяснения парень, уже устремляясь вглубь леса. — Видимо, вы внушате доверие. — Или не вызываю опасений, — пробормотал британец, отмахиваясь доской от каких-то местных насекомых. О сленге он решил не беспокоиться. — Чегось? — Ничего. Сь. Я буду лепить песочные пудинги и смотреть, как ты седлаешь волну. В крайнем случае почитаю Шекспира. Не уловивший иронии австралиец обернулся, инспектируя бледное тело Англии на предмет сокрытия книг сего знаменательного автора. Керкланд выразительно уставился в ответ. — Что ты так смотришь? Каждый англичанин носит томик Шекспира с собой. Для пляжа предусмотрен вшитый в шорты непромокаемый экземпляр, — с непроницаемым лицом пояснил он. — А-а, — удовлетворился объяснением австралиец. — ...К слову, коала на твоей голове странно на меня смотрит. — Не обращайте внимания, Людовик просто пропустил завтрак. — Оу. Я сегодня с утра особенно похож на эвкалипт, правда? — Тсс, — вдруг сказал Австралия. — Мы пришли. Море всегда неодинаковое. Любое море. Это было тождественно с самим собой лишь в одном — оно пробуждалось, глубоко дышало, поднимая мерные волны и было прекрасно, будто зверь, живущий на краю света и на кромке истории. Они успели минута в минуту — солнце едва показалось из воды, позолотив собою земную поверхность. Австралия занервничал, покусывая губы. Пальцы его мелко подрагивали, ему безумно захотелось взглянуть на англичанина, но он удержал себя в руках. Он боялся увидеть скучающее выражение лица. Это было бы...очень, очень больно? В австралийском английском нашлись бы тысячи эвфемизмов выразить это чувство, но в сей рассветный миг парень не смог бы припомнить ни одного. Когда у него было золото, он отдавал его Артуру. Все, что находил — отдавал. Он думал, что это все, чем он может напомнить о себе брату, живущему слишком далеко. И каждый раз он представлял себе, как тот улыбается, вспоминая о нем хотя бы на мгновение. Ему хотелось просто однажды увидеть эту улыбку, больше ничего — всего лишь маленькое детское желание. Но золото закончилось, оставив на просторах бушей только кровь и пот добытчиков, красный континент стал еще немного краснее. Все, что осталось у Австралии — это он сам. И сейчас он решился подарить брату свое последнее золото. Солнце наполовину выплыло, величественно превращая мир вокруг в драгоценность. Рассветные грезы Мидаса вряд ли сравнились бы с этим. Англия, дыша вровень с волнами, вдруг подумал о том, что нужно чаще смотреть на небо. Это единственное, что сейчас казалось важным. — А...а...Артур, — сипло прошептал Австралия, явно с трудом подбирая слова. — Спа...спа...сп...асибо. Если бы они были на деловой встрече, галстук парня был бы уже скомкан от волнения в тугую бечевку. Но они были не на деловой встрече, богемное вино тут было совершенно без надобности — все и так было понятно. Взяв себя в руки, австралиец взглянул на англичанина. Тот, прищурясь, смотрел на горизонт, а в песочных волосах явно запуталась пара рассветных лучей. Кто знает, о чем он думал. — Спасибо, — повторил парень твердо. — За то, что...дал мне имя. Керкланд вздрогнул. Солнце тихо-тихо поднялось над горизонтом. Совсем. Казалось, с него в море сейчас закапает вода. Волны поднялись. Австралия задержал дыхание. — Мы знаем, что мы такое, — медленно произнес Англия, будто спрашивая у самого себя ответа. Волны опустились на берег. — ...Но не знаем, чем можем быть. Он неуверенно улыбнулся и поглядел на парня. — "Гамлет", акт четвертый, сцена пятая. Австралия, презрев все доселе сковывающие его запреты, стихийно шагнул вперед и с рыком сжал Англию в объятиях. Так обнимают раз в жизни, обычно, когда возвращаются домой. P.S. — Хей. Юный джентльмен, вам не кажется, что у Шекспира в оригинале не было...хм...коалы? — Будьте спок, братец. Людовик остановится, когда поймет, что вы не эвкалипт. Краткий словарик: Помми (pommy, pommie, pom) — англичанин. (От pomegranate — "гранат") Смысл — красный цвет. Я надеюсь, это о флаге. Хотя бытует мнение, что это от аббревиатуры на одежде заключенных (POM = Prisoner of Motherland) Сеппо (seppo) — американец. («Yanks» -> «Septic tanks» -> «Seppos») Биллибонг (billabong) — небольшой стоячий водоем. Буш — кустарник, лес, сельская местность. "За черным пнем" — в глуши. Сленг кокни — адское изобретение лондонских низов, когда слово/словосочетание заменяют похожим по звучанию. (Прим. «давайте посмотрим» (англ. have a look) -> «давайте капитана Кука» (англ. have a captain Cook)) Масаи — племена Южной Африки. Подвергались флюидам британских миссионеров. Оззи (aussie) — австралийцы, самоназвание. (сокр. от australians) О золоте: в конце 19 века в Австралии намыли золотишко. И началась локальная лихорадка, оживившая колонизацию.