"Самое страшное место Меридиана"

Стоило только вздохнуть от облегчения и хотя бы немного расслабиться, как Мироздание заливисто захохотало, показало один... не очень приличный жест (и это мне, наследному принцу!) и подсунуло очередное препятствие на пути к долгожданному отдыху. Ох, ну почему, почему сейчас. Почему не завтра, а? Можно же было подождать до завтра — а, Элион, можно было? — Братик, — голос дрожит, хотя она делает вид, что не испугана: да ладно тебе ломаться, можно подумать, я не вижу, как ты хочешь разреветься, — В смысле, Фобос... — Да? — честно говоря, у меня не было никакого желания слушать то, что ты мне хочешь сказать, тем более что я этого разговора ждал еще с того момента, как утром пришлось довольно жестким способом усмирить очередных мятежников — увы, на твоих глазах. Мне вполне достаточно того, что я тебя вижу, красавица ты моя ненаглядная. — Почему ты это сделал? Ч.Т.Д. — "Что и требовалось доказать". Ну, только реветь не надо, ну правда, не сейчас, тебе это так идет, что даже я тронут. Только тсс, никому не слова. Я откидываю назад волосы, устало вздыхаю и произношу: — Что ж, именно этого я и ожидал. Впрочем, я не имею права не ответить тебе на твой вопрос, поэтому пошли за мной. Элион смотрит непонимающими глазами — ну а что ты хотела, некоторые ответы требуют наглядности. Особенно когда дело касается политики и правосудия. Дорога предстояла долгая: возможно, для Элион вряд ли — в конце концов, в ее мире такие города, что Меридиан им по размерам в подметки не годится, но в рамках этого мира и двадцатиминутное путешествие казалось чем-то длительным. Но ничего, не смертельно — девочка Элион подтянутая, спортивная, в обморок не рухнет. Тем более, что тюрьма не на краю вселенной находится... — Держи спину, — строго говорю я. Элион непонимающе смотрит на меня, но подчиняется; конечно же, немного странно слышать такое от брата, который все тебе попускал и ничего не запрещал. Поэтому я добавил чуть более мягким тоном: — Ты будущая королева, Элион. Народ не поймет, если перед их взором предстанет сутулый правитель. Это как будто власть давит на него такой непосильной ношей, что он не может держать спину гордо и прямо. — Ааа, понятно. — Ну ты ж моя умница, почему-то другого ответа я от тебя и не ожидал. При виде главной тюрьмы Меридиана — огромного нароста на спине усталой и измученной земли — Элион слегка поежилась: похоже, что ей знакомо это место. Ну да, ну да, она мне не раз рассказывала про свои сны в том мире, так что все может быть... — Это темница, да? — спрашивает она меня. Даже и не пытается скрыть свои эмоции, ну как же так, Элион, ну нельзя же так открыто... — Тюрьма. Темница — это уже внутри тюрьмы. — Зачем мы туда идем? — Я хочу тебе кое-что показать. Для наглядности. И не делай такое лицо: когда ты станешь королевой, ты эту дорогу будешь знать наизусть. — Я не хочу этого. Какая поразительная прямота! — Знаю, что не хочешь, сестра. — Не хотелось бы к тебе так обращаться, но черт возьми, надо. — Но придется. Власть — то не только красивые слова на церемонии коронации да дивные наряды. Это в первую очередь ответственность... — Ответственность? — Да, ответственность. За свой народ. Странно, что ты об этом не задумывалась, ты же умная девочка, Элион. На самом деле ни черта это не странно: какой же ты ребенок в свои четырнадцать лет! Милая, да я в твоем возрасте уже твердо знал, что представляет из себя мир и чего хочу добиться! А для тебя это все так, игрушки — корона там красивая, платья, магия, брат красивый и сильный, все такое загадочное, интересное...Но, уверен, после сегодняшней экскурсии по тюрьме ты изменишь свое мнение о королевской власти. Тюрьма, пожалуй, самое страшное место во всем Меридиане, страшнее него только разве что сад принца — то есть, мой сад. И то — в саду по крайней мере за ними ухаживают поливают как положено — раз в три дня, чтобы не убить, удобряют, и вообще выглядят куда симпатичнее среднестатистического меридианца...А тут — холодно, темно, да и не факт, что не казнят — за воровство, скажем, слишком много ворья развелось в последние лет пять. На самом деле все не столь ужасно, тем паче что тюрьма нисколько не выглядит переполненной, но для Элион и этого достаточно — милая, да что ты видела в своем мире, что так теперь пугаешься обычных вещей? Да уж, воспитали тебя, ничего не скажешь — если тебе от одного вида стен тюрьмы нехорошо, то я даже не знаю, как ты отреагируешь на нищие улицы Меридиана... Вот мы и вошли в зал казней. Жуков уже успели выпустить, и я вижу, как цвет лица Элион меняется с бледно-кремового на ярко-сиреневый. Ну-ну, милая моя, это только начало... — Что это? — спрашивает она, не указывая в сторону жуков. Я, впрочем, ее понимаю. — Жуки. У них есть какое-то свое название, но уж не взыщи — я его просто не помню. Сойдемся на том, что... — Зачем они здесь? Это?... — Один из методов казни. К нему приходится прибегать, когда смертный приговор объявлен убийцам, насильникам...— тут я выдержал эффектную паузу, ай я молодец! — ...и мятежникам. Медленно поднимает голову и смотрит на меня немигающими светлыми глазами. Элион, Элион-Элион-Элион, милая моя, дорогая девочка, не смотри на меня так... — К...казнь? — Почему это так тебя удивляет? — У нас...то есть, там, куда меня направили, не было казни. — Не куда направили, а куда похитили, — строго и назидательно сказал я. — В том мире и структура власти иначе построена: правит... парламент — я правильно его назвал? ну да, парламент, а королева имеет чисто символическое значение. Так вот, здесь же короли и королевы несут не только символическое значение, как гарант сплоченности и процветания государства, но они также ответственны и за судебную власть, и за исполнительную...вообще за все. Есть, конечно, министерства, но они обладают куда меньшим влиянием, чем правитель страны. Пока я рассказывал эти элементарные вещи, к загону с жуками стражники подвели мелко трясущегося меридианца. Ага, да, помню-помню. Молодцы ребята, правильного пленника выбрали для сегодняшнего...показа, если это можно так назвать. — Кто это? — Элион тоже его заметила, и заметно нервничала, перебирая пальцами украшение в волосах. — Ох, кто это! Прекрасный вопрос, дорогая сестра. Это Бух, меридианец. Был бы весьма непримечательной личностью, если бы не тот факт, что он изнасиловал дочь своего брата и зарезал троих во время бунта — кстати, среди них была и женщина. — Что?! — Похоже, у милой Элион не укладывалось в голове то, что я ей сообщил. И уж тем более она не ожидала, что негодяем окажется не страшный урод с заячьей губой и длинными клыками, а испуганный и жалостливо выглядящий симпатяжка. — Не похож на злодея, не правда ли? Но увы, факт остается фактом, — произнес я, откинувшись на спинку кресла: надо было подумать, как вывести принцессу с места казни — конечно, у меня стояло целью шокировать ее, но не до такой же степени, это уже будет перебором. Постепенно стражники приводили все новых участников бунта. Все-таки надо их поощрить: ребята постарались на славу, выбрали самых ужасных кадров тюрьмы Меридиана. — Это Гудрок — известная личность среди мятежников: пламенный последователь революционных идей и беспощадный вор, его лапа не обошла ни один кошелек бедняка в Меридиане. А это Мирабелла, она же "базарная сука": только за месяц повстанчества она собственноручно задушила три десятка здоровых мужчин, не имеющих никакого отношения к королевской армии. О, а вот и Бейс — наверное, ты слышала о нем от Фроста: этот негодяй не только толкал идеи Калеба в массы, он еще и очень интересовался маленькими девочками... — Хватит, — произнесла Элион, не разжимая зубов. Она сидела, вжавшись в кресло, костяшки ее пальцев побелели от того напряжения, с которым она схватилась за ручки кресла. Моя бедная, бедная девочка — даже сейчас ты выглядишь очаровательно. Впрочем, возможно, это у меня сомнительный вкус. — Элион, я говорю то, что есть. Повстанцы — это не красавец Калеб с мечом наперевес, который держится исключительно благодаря поддержке такой же горстки сумасшедших психов, как он, и Стражниц Кондракара, которые...впрочем, ты и сама знаешь об объективности этих девочек. Я повернул лицо Элион к себе; жутко не хочется ничего говорить, и вообще ее лицо слишком красивое для того, чтобы я мог соврать, что не хочу ее поцеловать, но ее глаза, почти наполненные слезами, возвращают меня в реальный мир, и спасибо им за это — так вот, повернул и тихо произношу, почти шепотом: — И скажи, Элион, чего заслуживают эти люди? — Ну, то есть, люди, они, мягко говоря, не люди, а совсем другой биологический вид, но зачем ей об этом говорить? — Пощады? Прощения? Нет, Элион, они — убийцы, насильники и вандалы. По-моему, их преступлений вполне достаточно для казни. — Я хочу в замок. — Она отстранилась от меня и встала. Ну вот. Такой романтичный момент разрушила. Впрочем, оно и к лучшему. — Ты права, здесь нечего больше нам смотреть. Я встал вслед за ней и дал знак начальнику тюрьмы запускать приговоренных к жукам. Интересно, и какой придурок из них кричал не "Ааааа!" и "Помогите!", а "Смерть тирану Фобосу!"? Можно подумать, я от его криков раскаюсь или паду замертво — щас, не дождетесь, я буду мучать и терроризировать вас в угоду себе до конца жизни. А вот Элион от криков стало окончательно нехорошо. Черт, надо было сказать им, чтобы запускали их после того, как мы уйдем...да что уж теперь сделаешь. Но как завершающий аккорд смотрится весьма эффектно. Половину дороги назад мы молчали. Шли на удивление медленно, и я уже начинал испытывать легкий голод: как раз примерно в это время главный повар окончательно согласовывал меню со мной... впрочем, Седрик сам справится, уж на это сил у него должно хватить. По идее. А вот Элион была бледнее мела. Сомневаюсь, что она согласится ужинать после увиденного — скорее всего, запрется у себя в спальне, будет думу думать и горько плакать, конечно же. Я и сам сейчас заплачу от холода и голода, если мы не ускорим шаг. — Если хочешь заплакать или о чем-то меня спросить — сделай это сейчас, потом я буду занят, — сказал я максимально отстраненно. Элион сначала повела плечом, затем, минуты через две, все же не выдержала и спросила, не глядя на меня: — Почему же они говорят, что в Меридиане плохо? И бунтовщики, и девочки...Стражницы. Почему? Я усмехнулся. О, о Стражницах заговорила. Моя любимая тема. — А ты подумай сама, Элион. Я понимаю, что у нас не сахар, и я допустил довольно много ошибок во время своего правления: где-то был чересчур жесток и суров, где-то наоборот, проявил излишнее милосердие...Но факт остается фактом: сейчас Меридиан постепенно становится на ноги после правления нашей матушки. — Тут Элион все же посмотрела на меня, так чисто и изумленно, что я едва не сдержался, чтобы не умилиться, как при виде милого котеночка. — Да, Элион, наша мама была великолепной женщиной, — "о да, особенно по отношению ко мне, угу", — и я ее очень любил, но, скажу прямо, правитель она была аховый. Я делал все, чтобы возродить Меридиан, вернуть его на прежний уровень...но не смог, за что меня сейчас и не ценят в народе. Но я надеюсь, что ты не допустишь моих ошибок, потому что я верю в тебя, Элион, сестренка. Ох как душевно получилось, сам от себя не ожидал. На последней фразе Элион не выдержала и все-таки заплакала, уткнувшись мне в грудь. Ай-яй, как непредусмотрительно с ее стороны — молодая красивая почти что девушка вешается на шею молодому же и чертовски привлекательному мужчине, который не видел женщину...ох, давно не видел, у нас в Меридиане с ними негусто. Это хорошо у меня сила воли железная, а ведь я могу и не выдержать когда-нибудь... Я, впрочем, принял скорбный вид и осторожно погладил сестру по голове — ненавижу кого-либо касаться, но тут того требовала ситуация. Бедная, бедная моя сестренка, как же тебе не повезло с братом. — Прости, Элион. То, что ты видела...слишком жестоко для тебя. Но я должен был тебе это показать, чтобы ответить тебе на твой вопрос. — Я...я...Фобос...— Похоже, со мной пытаются вступить в диалог. Хм. Попытка явно неудачная. — Элион, я думаю, сейчас лучше не стоит об этом говорить. Давай дойдем до замка, ты там посидишь, подумаешь, а потом уже спокойно и осмысленно изложишь все то, что ты надумаешь, договорились? Она кивает, хлюпая носом, и до замка мы идем почти что в обнимку: сил у Элион после увиденного и услышанного не было почти никаких, а я... А что я, в самом деле? Я мысленно усмехнулся и возрадовался своей победе: не было и сомнений в том, что Элион, когда успокоится, откажется от трона — обоснованно и спокойно. В самом деле, кому же править Меридианом, как не ее благородному, всезнающему и так трепетно ее любящему брату? И как же просто убрать главное препятствие на пути к престолу — всего-то стоило показать ей правду... А Стражницы... Что ж. Горстка школьниц с сомнительными возможностями — не самое страшное, что могло бы со мной случиться.