2:30

На часах «2:05» Она каждую ночь ждёт его. Каждую. Даже когда очень хочется спать, даже если болеет. Он важнее. «Что же ты делаешь с собой, Ханна Винчестер?!» Одна фамилия, а сколько проблем?! Когда они с отцом только приехали в Бейкон Хилз она и понятия не имела как круто изменится её жизнь. Охотница стала другом добычи! Звучит глупо, но так и есть. Узнав всю правду она хотела пришить их, натравить папу, но они спасли её. Не дали умереть. Покрывала она их не долго. От Дина Винчестера ничего не скроешь. Узнав, он был взбешён. Да и кто бы не был? Его дочь, дочь самого знаменитого охотника, общается с оборотнями! Защищает оборотней! Как долго она плакала, как долго умоляла не трогать их. Отец согласился, но запретил ей общаться с ребятами, даже со Стайлзом. Со Стайлзом, которого она любила больше охоты, больше себя! Но разве какой-то запрет остановить её? Она Ханна, мать его, Винчестер, и единственное, что действительно может заставить её передумать — это смерть. Внизу скрипнула дверь. Отец как всегда. Ей не хватает Сэма. Он рассудителен, умён. Он бы дал ей совет, но сейчас он на другом конце Америки. «Зачем тебе это? Зачем эта дурацкая любовь?! Почему тогда ты просто не убила всех?!» Но думать об этом уже поздно. Она окончательно и бесповоротно влюбилась. Она живёт этой любовью, она ей дышит. Лестница скрипит, папа поднимается. Ханна ложиться на бок и претворяется спящей. — Ханна? — а в ответ лишь тишина. — Как хочешь. «Семьдесят два» Уже семьдесят два дня, а вернее ночи отец заходит к ней. Уже семьдесят две ночи она игнорирует его, да и не только ночи. Ханна не говорит с ним с того самого дня. Она понимает, что это глупо и по детски, но не может ничего с собой поделать. Дверь внизу снова скрипнула. Папа как всегда. Тихое рычание мотора и отец поехал куда-то. Может в бар, а может на охоту. На часах «2:15» Она его дочь, на все сто процентов! Та же внешность, тот же характер. Но им никак не найти общий язык. Они как два одинаковых кусочка пазла. Вроде похожи, но не сойдутся. То же было и со Стайлзом. Сарказм на сарказм, подкол на подкол, шутка на шутку. Как они влюбились? Она уже и не помнит. Помнит только злость к нему. Помнит только бесконечную любовь. Может он и не был крутым Альфой, но он был сильнее любого оборотня. Она помнит, как он упрашивал её научить его охоте. Помнит, как бесконечно посылала его, но не выдержав согласилась. Помнит, как сказала ему сидеть в машине, а сама пошла вычищать гнездо вампиров. Помнит, глухой удар по голове отозвавшийся эхом во всём теле. Помнит,как очнулась привязанная к стулу. Помнит, как её хотели обратить. Она помнит Стайлза, всего в крови и со старой катаной Киры на плече. Подумать только! Стайлз, худой и бледный Стайлз только что отрубил голову! Какая-то фантастика! На часах «2:20» «Почему я каждую ночь жду его? Почему просто не уехать далеко-далеко?» Ханна часто задаёт себе этот вопрос. Она прекрасно знает ответ, но не может признать это. Ей сложно признать, что она зависима. Она как чёртова наркоманка! Не может прожить и дня без него! Она пробовала. Она не може. Ей нужно видеть его, нужно прикасаться, нужно слышать его голос. Это как наркотик. Он для неё как наркотик! «Что я нашла в нём? Таких как он тысячи!» Но она знает, что другой ей не нужен. Ей нужен только он. С его карими глазами, растрёпанными волосами и родинками, которые она так старательно считает, водит по ним пальцами, касается губами. «На часах «2:25» Она вздрагивает и тупо пялится на электронные часы на тумбе. Подарок Сэма. На них написано «You can be anyone, but always remember that you are Winchester.» «А я уже не уверенна, что хочу быть Винчестер, если это приносит только боль? Я в свои семнадцать повидала больше чем военные в Афганистане!» На часах «2:28» Странная штука время. Оно сначала течёт так быстро, а потом тянется, как резина. На часах «2:29» Ханна встала с кровати и подошла к окну. «Три! Два! Один!» По стеклу постучали. Ханна быстро подняла раму и в комнату запрыгнул Стайлз. На лице Ханны появилась дурацкая улыбка. — Я принёс две шоколадки, — он вытащил из кармана две большие плитки. — Я люблю тебя! — она крепко обняла парня. — Я тоже, — он протянул ей плитку. — Стайлз, я серьёзно. Я правда тебя люблю, — тон был спокойный и ровный. Чрезмерная эмоциональность, да и вообще эмоциональность ей чужда. — Я тоже! Когда это я шутил? — он усмехнулся. — Всегда! Ханна лишь улыбнулась и уселась на кровать. Напротив опустился Стайлз. Сейчас они не были другом оборотней и охотницей. Они были обычными подростками, обсуждающими школу, спорт и друзей. — Девяносто семь! Девяносто семь дней и мне весемнадцать, — она счастливо улыбнулась. — И что же это для тебя значит? — Стайлз наклонил голову. — Через девяносто семь дней я сменю фамилию и уеду от папы, мы уедем. Без тебя я и с места не двинусь! — она чуть повысила голос. — А я тебя и не отпущу без меня, — Стайлз вскинул брови. — Тогда, вместе и навсегда? — Ханна протянула ему руку с оттопыренным мизинем. — Вместе и навсегда! — он обвил своим мизинцем её. Это ночь почти не отличается от вчерашней. Всё теже посиделки да шести, все тот же выход через окно, но каждая ночь для них была особенной. И завтра она так же будит сидеть и ждать, когда на часах загорятся цифры «2:30»