Новая жизнь Беллы Свон

      Белла       Сознание вернулось резко, оно обрушилось на меня. Все тело болело, словно все мои косточки переломали, мышцы порвали, а потом заново все срастили. Я попыталась шевельнуться, но боль накатила сильнее, с моих губ сорвался стон. — Белла? — услышала я родной голос отца. Я жива? Самая лучшая новость! Я открыла глаза и увидела, что лежу в своей комнате, а Чарли сидит на кресле возле кровати. — Папа? — с моих губ сорвался хриплый шепот. — Дочка! — горестно и радостно одновременно произнес папа. — Неужели ты так сильно его любишь, что решила умереть? — Умереть? — нахмурилась я, пытаясь осознать все. Но поняла я только одно — мысли стали легкими и умиротворенными: боли и тяжести от ухода Эдварда больше не было. Теперь я даже затруднялась ответить — люблю ли я его. — Да, Белла, я почувствовал, что это. Позвонил Билли, а он снарядил поисковую группу за тобой. Нашли тебя утром, слава богу обращение уже началось, а то объяснить всем, почему я не отвез тебя в больницу, было бы затруднительно. — Папа-папа, ты о чем? Какое обращение? — я нахмурилась. Я стала вампиром? Папа о них знает? Как меня вообще нашли? — Дочка, — Чарли тяжко вздохнул и начал рассказ: — по легендам наш с тобой род ведет от египетской богини Бастет. Однако божественная кровь спит до поры до времени. Что-то должно послужить для ее пробуждения. Чаще всего — это трагическая смерть во цвете лет. В момент, когда наша душа стремиться на поля Дуата, кровь богини просыпается и не дает умереть своему носителю. Конечно, это все не точно, но, умерев насильственной смертью, член нашего рода чаще всего воскресает. Раньше таких было много: войны, убийства, насилие… Потом все стало налаживаться, измененные прожив достаточно много времени ушли из этого мира.       Я пыталась уложить в голове сказанное отцом. Я умерла и воскресла, но что теперь? Я поспешила задать вопрос папе. — Теперь ты бессмертна, неуязвима и можешь обращаться в кого-то из семейства кошачьих, — огорошил меня Чарли. — Ммм, а легенды Квилетов о духе-волке? — попыталась припомнить я. — Да, на свете есть немало оборотней: волки, кошки, птицы, медведи и даже рыбы. У каждого свой механизм оборота, один изначальный род и свои особенности. У Квилетов для превращения необходимо наличие рядом хладных демонов. Подробностей я не знаю, но верю, что их легенды правдивы.       Голова шла кругом от этих новостей, но я верила. Я вновь попыталась пошевелиться и поняла, что мышцы больше не болят. Живот издал грустную трель, сообщая, что я очень голодна. — Пошли, я заказал ужин, — улыбнулся папа.       Мы спустились вниз. Отец подогрел фастфуд, что ему привезли из кафе. Не домашнее, но сейчас мне и это показалось пищей богов. Умяла я свою, просто гигантскую, порцию мгновенно. В мышцах чувствовалась необычайная легкость, как и в мыслях. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался папа. — Превосходно, лучше, чем полчаса назад, — улыбнулась я. — Ничего необычного? — в глазах папы застыли хитрые искорки. Я нахмурилась и прикрыла глаза. Мышцы тянуло, будто они очень хотели нагрузки и чего-то неведомого мне. Я поддалась внутреннему желанию. — Ого, — воскликнул папа, которого теперь мне не было видно из-за стола.       Я спрыгнула со стула и осознала, что я стала меньше. Руки стали черными мохнатыми лапками. В нос ударили тысячи запахов, а глаза видели все так превосходно, что мне показалось — я прозрела. — Какая ты милая, — папа в пару шагов приблизился ко мне и взял на руки. Я почувствовала его огромные руки на своих боках. Они были такие мягкие и ласковые. Папа прижал меня к свое груди и стал чесать меня. Я прикрыла глаза и… замурлыкала. Этот звук так удивил меня, что я вновь открыла глаза. Передо мной оказался отец с черным котом на руках. Точнее с черной кошкой… со мной. Ну вот, а в большое и хищное нельзя было?       Стоило мне только подумать об этом, как я стала меняться. Папа крякнул и отпустил меня, но я приземлилась на четыре лапы. Я стала гораздо больше, а лапы — мощнее, теперь их украшали длинные острые когти. Я посмотрела на удивленного папу, а потом на зеркало. Я встала на задние лапы и облокотилась на раковину. Из зеркала на меня смотрела черная желтоглазая пантера. Кстати, желтые глаза были и у домашней кошки. Очень интересно. И как теперь обратно в человека превратиться?       Через секунду я стояла перед зеркалом в человеческом виде. — Круто! Ты такая большая! В несколько раз больше обычной кошки! — широко улыбнулся папа. — Здорово, — кивнула я. — Теперь ты можешь слоняться где попало, но ты лучше сообщай! Хоть ты теперь у нас и неуязвимая, я беспокоиться меньше не стану, — пошутил папа. — Прости, папа, за эту глупость в Сиэтле… Я не хотела умирать, но боль от разлуки с Эдвардом затмила мой разум, — вздохнула я и крепко обняла отца. — Оу, не так сильно, дочка, — охнул папа и мягко обнял в ответ. — Я не виню тебя, и я рад, что ты говоришь об этом в прошедшем времени. Теперь у тебя будет новая жизнь! А теперь я пойду спать! Ты не хочешь? — Я, — я прислушалась к себе, — как-то не очень. А можно… — Пойти погулять? — усмехнулся отец. Я кивнула. — Завтра в школу, помни! — кивнул в ответ он и ушел в спальню.       Я переоделась в джинсы-стрейч и теплую удобную кофту. Надев на ноги кроссовки я вышла из дома. Машину брать не хотелось, поэтому я решила пробежаться. Мышцы радостно отозвались, и я потрусила в сторону леса, где уже обернулась пантерой. В темноте я видела отлично и в образе человека. Надо отметить, что хорошее зрение, слух, ловкость и гибкость мне передались от зверя после первого обращения. А еще я была довольно быстра. Не сказать прямо быстрее вампира, но все же.       Лес встретил меня множеством новых запахов и звуков. Тут стрекотали ночные насекомые, щелкали птицы и шуршали различные зверьки. Я сама бежала мягко, неслышно, только биение сердца могло выдать мое нахождение. Я будто была рождена, чтобы стать кошкой.       Интересно, а как бы отреагировал Эдвард на то, что я стала оборотнем? Видит ли меня теперь Элис? Удивительно, но я чувствовала по ним тоску. Я соскучилась по веселому Эммету, шебутной и всезнающей Элис, хмурому и серьезному Джасперу, любящей Эсми, обстоятельному Карлайлу и даже по недовольной Розали… но не по Эдварду. Он стал простым воспоминанием, как и моя любовь к нему.