Тёмный лазурит

***

      Рэнди рос ребёнком, в котором энергия била через край. Его смех был громче всех, а упрямство крепче гранита. Родители, хоть и уставали, только посмеивались, глядя, как их сын носится по двору с криками о победе над воображаемым драконом.       До семи лет его миром был Норрисвиль. Но мир имеет обыкновение меняться. Переезд в Парк Дружбы стал для Рэнди не трагедией, а приключением. Он оставил позади Говарда, но с лёгкостью, свойственной лишь детям, приобрёл Дэнни, Такера и Сэм. Их дружба стала новым фундаментом, тёплым и надёжным.       Всё рухнуло в конце февраля, через несколько лет. В тот день, когда снег шёл не переставая, застилая окна густой белой пеленой. Рэнди, завернувшись в плед, смотрел телевизор, вглядываясь в потоки снега за окном. Родители обещали вернуться к ночи. Телефон молчал — снегопад глушил связь. Тревога, копившаяся с утра, сжала его сердце в ледяной комок.       На следующее утро раздался звонок. Голос в трубке был спокоен и чёток: авария, фура, скользкая дорога... Тела не найдены. Слово «тела» прозвучало оглушительно громко.       Первым, сквозь онемение, в голове только Дэнни. Тот поднял трубку не сразу, но, услышав не внятные слова, а лишь сдавленное дыхание и тихие всхлипы, бросил всё и примчался через весь город. Они не говорили. Они просто сидели в гостиной, плечом к плечу, и Дэнни в какой-то момент молча обнял его так крепко, как только мог, и Рэнди почувствовал, как плечо друга стало мокрым от его слёз.       В полночь 27.02.XX года Коралина и Бенджамин Каннингхем ушли, оставив после себя оглушительную тишину.       Две недели Рэнди прожил как в тумане. Потом приехала тётя — сестра отца, Лана, женщина с добрыми, но уставшими глазами. Она оформила опеку и сообщила, что через какое-то время они вернутся в Норрисвиль. Оставшееся время Рэнди прожил на автомате, но его друзья, особенно Дэнни, стали его якорем. Они не лезли с расспросами, они просто были рядом — в кино, за игрой в приставку, в тишине его комнаты.       Когда пришло время уезжать, острая боль уже притупилась, превратившись в тихую, привычную грусть. Рэнди научился с ней жить.       «Я буду прилетать. Обязательно», — сказал Дэнни, сжимая его в последних объятиях на перроне.       «Пиши чаще!»— кричали ему вдогонку Сэм и Такер.       Рэнди кивнул, чувствуя, как в груди смешиваются грусть потерь и робкая надежда на что-то новое.

***

      В школе Норрисвил-Хай царила привычная утренняя суета. Воздух был густ от запаха чистящих средств, старой бумаги и разговоров о вчерашних сериалах и предстоящих контрольных. Жизнь била ключом, но это был спокойный, размеренный родник.       — Чувак, я серьёзно! — Бэш, развалившись на подоконнике коридора, смотрел на своего рыжеволосого друга, — Хотя бы на одно свидание сходи. Хоть с парнем, у нас тут, с этим полный порядок.       Рыжий вздохнул, глядя в окно на проплывающие облака.       —Честно, Бэш? Я бы хотел, чтобы это случилось само. Без давления. Чтобы чувства были... настоящими, — Его голос прозвучал тише, чем обычно.       — Серьёзно, Номи? — Бэш поднял бровь, — Смотри, по тебе половина школы вздыхает. Это же не сложно — просто провести время.       — Бэш, успокойся, — Нориссу мягко, но настойчиво покачал головой,— Мне неинтересно «просто провести время». Я жду чего-то большего.       — Окей, — Бэш задумчиво покосился на потолок,— Ну, если так, то думаю, и парни...       — Нам на урок, — перебил его Номи, прикрыв лицо ладонью, чтобы скрыть лёгкий румянец, — Пошли.       — Не-а, я пас. Мечтаю добраться до дивана и приставки, — отозвался Бэш, спрыгивая с подоконника.       — Опять? — прозвенел звонок, и поток учеников устремился в классы, — Ладно, твоё дело. Я пошёл.       С этими словами Номи направился к кабинету. Он всего лишь свернул за угол и наткнулся на кого-то. Не столкнулся — врезался в парня, который оказался на его пути.       Тот едва не упал, и в этот миг рыжий успел заметить тёмно-фиолетовые волосы, отливающие на свету сливовым бархатом, и очень бледную кожу. Мысли понеслись в неподходящем направлении, но он тут же отогнал их. У парня есть веснушки.       И тогда он увидел его глаза. Сине-голубые, как море у самого горизонта, где синева смешивается с льдом. Лазурит, пронизанный серебристыми прожилками. Сердце Номи сделало в груди кувырок, а потом забилось часто-часто, словно пытаясь наверстать упущенное.       — Прости, я тебя не заметил! — Номи виновато почесал затылок и инстинктивно протянул руку, чтобы помочь. Щёки пылали,— Ты в порядке?       — Всё хорошо, — голос у парня был спокойным, немного глуховатым. Он принял протянутую руку, и Номикону показалось, что тот сквозь кожу может слышать его бешеный пульс, — Я тоже виноват, слишком торопился.              Парень отпустил его руку и уже собирался поднять рассыпавшиеся по полу бумаги, но Номи опередил его.       — Стой! Я сам, иначе совесть замучает, — он быстро опустился на колени, собирая листы с конспектами. Передавая стопку, он поймал взгляд тех самых лазуритных глаз.       Глаза были... пустыми. Глубокими, но бездонными, как спокойная, но безрадостная водная гладь.       — Спасибо, — парень кивнул и развернулся, чтобы уйти.       — Подожди! — снова окликнул его Номикон, чувствуя, что если отпустит сейчас, то больше не увидит никогда, — Я Номи. Номи Нориссу, из десятого класса.       Парень остановился и чуть повернул голову.       — Рэнди Каннингхем, с девятого. Будем знакомы.       — Ты новенький? Не припоминаю, чтобы видел тебя раньше, — начал Номи, но тут же услышал второй, предупредительный звонок, — Давай, я тебя провожу до класса. Чтобы ты снова ни в кого не врезался.              Уголок губ Рэнди дрогнул, почти складываясь в улыбку.       —Спасибо. Я скорее новенький-старенький, — он снова пошёл, и рыжый шагал рядом, ловя каждый его жест,— Раньше жил тут, потом уехал. Теперь вот, вернулся.       Разговор клеился с трудом. Номи украдкой изучал Рэнди. Чёрные рваные джинсы, красная футболка с белым ромбом, тёмно-зелёная толстовка. Синие кеды на платформе и потрёпанный синий рюкзак. Но больше всего Номи занимало не это. Он заметил лёгкие, но явные тени под глазами, будто от недосыпа. Длинные, но аккуратно подпиленные ногти. Движения Рэнди были немного тяжеловаты, будто он нёс на плечах невидимый груз. Лёгкая сутулость скрадывала его настоящий рост.       Они дошли до нужного кабинета быстрее, чем хотелось бы рыжему.       —Вот мой выход, — Рэнди снова кивнул, уже привычным жестом,— Спасибо за помощь.       Дверь закрылась за ним,оставив Номикона одного в коридоре.       — Да... — тихо выдохнул он, всё ещё глядя на дверь.       Он медленно опустил руку, которую подсознательно всё ещё держал в жесте прощания, и на его лице расплылась задумчивая, тёплая улыбка. Впервые за долгое время он почувствовал не просто мимолётную симпатию, а настоящее, глубокое любопытство. И тихую надежду, что это знакомство — только начало.

***