Какой ты на самом деле?

С едой Чон не затягивал. Они потратили на это минут 10, не больше. Пока Чонгук отошёл, чтобы помыть испачканную ими посуду, Чимин быстро достал из пакета ошейник и уши, и надел их. Как только на горизонте появился учитель, щёки рыжего стали красными, словно помидор. Ситуацию усугубляло то, что Пак был одет в рубашку, которая также лежала в пакете. Чонгук невольно облизнулся и повалил Чимина на спину, нависая над маленьким, но подкаченным тельцем. Их губы моментально сливаются в поцелуе, который разрывается через несколько секунд. Чон приподнимает рыжего, который рефлекторно обвивает всеми конечностями чужое тело, цепляясь за него, как за самое дорогое. Через несколько мгновений они уже в спальне. Тело Чимина приземляется в красные простыни. Чонгук зря времени не теряет, и отбрасывает в сторону чужие штаны и бельё, а потом избавляется и от своей одежды. Он на короткий отрывок времени слезает с кровати, чтобы найти смазку. Чим за эти несколько секунд успевает встать со спины и сесть на колени, изящно выгибаясь. Чонгук сначала теряется, а потом чувствует чужую ладошку на своей, и садится напротив. По одному лишь румянцу на чужих щеках он понимает, что Чимин хочет сделать. Пак неуверенно наклоняется к паху учителя. Гук с громким вздохом откидывает голову назад, когда его орган оказывается в горячем рту рыжего. Чимин делал это очень неумело, часто отсранялся и вытирал губы, но всё равно приносил Чонгуку несравнимое ни с чем удовольствие. Гук решил зря времени не терять. Благо, он захватил пакет, в котором остался хвост. Он достаёт его, а затем хватает и смазку. Он осторожно вводит пробку в хрупкое тельце, не забыв полить её смазкой. Чим отстранился от чужого органа и сомкнул губы, глухо мыча. По его щекам потекли слезинки, которые падали на простыни и растворялись в них. Чонгук гладил его по рыжей голове и нежно шептал:"Потерпи". Чимин терпел. Он терпел и приносил учителю удовольствие. Через некоторое время длинные пальцы Гука оттянули Чимина от органа. Чонгук кончил и положил свои руки на плечи рыжего и опрокинул его на спину. Пак послушно лёг, жмурясь от болезненных ощущений. Чон потянулся за верёвками. Руки Чимина моментально оказались привязанными к изголовью кровати. Холодные руки учителя блуждали по чужому телу. Даже через тонкую ткань рубашки Пак чувствовал холод и мелко дрожал. Указательным пальцем Гук обводил каждый рельеф, запоминал каждую родинку, медленно переходил к бёдрам, а затем к пушистому хвосту. Он схватил его и немного потянул, от чего Чимин слегка прогнулся в спине и замычал. На лице Чонгука растянулась ухмылка, и он дёрнул сильнее. Пак попытался свести ноги, когда пробка покинула его тело, но не получилось. Чонгук раздвинул его ноги и медленно вошёл. Пухлые губы Чимина были искусаны, чёлка прикрывала тёмные глаза, а на щеках красовался румянец, который придавал лицу рыжего ещё большей умилительности, которая не очень сочиталась с ситуацией, в которую Пак попал. Сегодня Чонгук сразу двигается быстро. Он приносил Чимину и боль, и удовольствие в одном флаконе. Он вздыхал, а ближе к финишу рычал, словно зверь, сжимая чужие подкаченные бёдра до синяков. Чимин жалостно стонал, а потом и кричал. Иногда ему даже хотелось убежать, поскольку некоторые толчки приносили непередаваемую боль. Кровать под этими обоими скрипела так, что, наверное, слышали прохожие на улице. Через некоторое время Чонгук кончил в рыжего, а затем Пак излился себе на живот. Руки Чимина затекли, благо, что Чон быстро освободил их от верёвок. Пак пытался перевести дыхание, пока Чонгук, также тяжело дыша, отбросил всё лишнее в сторону и лёг рядом с младшим, переплетая свои длинные пальцы с пухлыми пальчиками рыжего. Веки Чимина опустились, и через несколько мгновений он тихо сопел рядом с учителем, который накрыл их обоих красным одеялом...