И началась другая жизнь.

- Ты че!? Думаешь я тебя боюсь!? - Пасть закрой! - горлопанил мой противник напротив. Вены на его висках вот-вот готовы были прорваться сквозь кожу. - Иди сюда, падла… - сквозь зубы прошипела я и вот уже сотый раз за последние десять минут попыталась накинуться на белобрысого. Напрасно. Как бы не кипела во мне злость, как бы не чесались крепко стиснутые кулаки, еще крепче держали меня трое парней: двое по бокам, до боли сжимая предплечья, и один стоял ровно передо мной. У белобрысого была такая же фигня. Он напрасно махал руками, в попытке все же дотянуться до меня, но кулаки со свистом разрезали ночной воздух. Во мне же бурлил алкоголь, ненависть к богатенькому раздолбаю и просто жгучее желание набить кому-то морду. - Ну держись… - слышу я собственный голос и неизвестно как одним рывком прорываю заграждение между нами. За спиной слышу мат и треск собственной футболки. Кулак мой настигает цель и белобрысый вмиг как-то оседает и только крепкие руки друзей поддерживают огромное тело. Меня тут же сбивают с ног, роняют на асфальт, что-то орут прямо в уши, но меня уже будто бы отпустило. Чувствую знакомый жар в правой руке, теплую кровь от его разбитой физиономии и такое славное облегчение… Не знаю, что происходит там, надо мной, так как под двумя тушами парней мало что могу расслышать, но отчетливо понимаю, что узнаю знакомый голос сестренки и еще какие-то женские голоса. - Женя! Блять! - слышу я прямо над макушкой, когда меня наконец освобождают от пресса и я с трудом поднимаюсь с земли. В ушах страшно звенит и в голове словно лупит отбойный молоток. Вокруг нас уже собралось человек двадцать, кто-то активно жестикулирует, кто-то матерится, а особенно одаренные даже снимают нас на камеру и в темноте виднеются огни экранов айфонов. - Какого хера ты тут устраиваешь! - Туман перед глазами медленно тает и я вижу перед собой сестру. Ох, мне ведь в довершении только ее нравоучений не хватает. - Отвечай!!! Она все продолжает вопить мне в лицо, а я молча шарю по своим штанам, разорванной футболке, зачем-то трогаю коленки. Неимоверно хочется курить, глубоко, в тишине, с чувством. Аня хватает меня за воспаленную руку и резкая боль в костяшках так отчетливо контрастирует с ее ласковыми прикосновениями, что я вмиг перевожу взгляд на ее лицо. Да уж. - Ведь только что все зажило! - Угомонись. - Что за херню ты тут устроила! - У него спроси! - Рычу я поверх ее макушки, склонившейся над моей рукой. Белобрысого уже оттащили на безопасное от меня расстояние. Его так же как и меня обступала толпа и гвалт голосов был, казалось, еще более мощный. Люди расступаются и я вижу, как перед ним стоит невысокая блондинка. Ее состояние так просто выдает мелкая дрожь по телу, что я невольно ухмыляюсь. Кажется, она впервые увидела кровь на его идеально смазливом лице и понятия не имеет, как ее остановить. - Пошли… - Шипит на меня Аня и за здоровую руку тянет меня прочь с набережной парка. Кто-то пытается увязаться за нами, кажется один из ее ухажеров высказывается по поводу моей опасности для общества. Ох, слава богу, что смысл его слов дошел до меня слишком поздно иначе бы я точно… - Ну что опять произошло?? - мы тормозим наконец на парковке перед парком. Машины проносятся по садовому кольцу, с шипением разрезая теплый августовский воздух. Я устало приваливаюсь спиной к своей машине и теперь уже с первого раза нахожу в кармане джинс пачку сигарет. Злость уверенно отступает и на смену ей приходит повальная усталость. - Я не хочу говорить об этом. - с зажатой в зубах сигаретой заявляю я и теперь принимаюсь за поиски ключей от машины. Удивительно, сколько всякого барахла может поместиться в одних джинсах. Крайслер за спиной тихо пищит и в салоне зажигается свет. С трудом отдирая себя от прохладного автомобильного бока я поворачиваюсь спиной к все еще шипящей что-то сестре, здоровой рукой пытаясь попасть в зажигание. Ровно в это мгновение кто-то беспардонно хватает меня за ремень на джинсах и тянет на себя. Слышу за спиной что-то типа "Подожди! Успокойся!" и оказываюсь зажата между машиной и уже знакомой мне маленькой блондинкой. Да, кажется это она только что тряслась над своим ухажером. - Ты! Ты нос ему сломала! Сука! - каждое свое слово она сопровождает тычком мне в плечи, всякий раз не больно, но все же неприятно вбивая меня в дверь машины. - он напишет на тебя заявление! Слышишь!? Тварь! Надо же, сколько скверных слов знает девушка едва ли не ангельской внешности. Мне в этот момент, отчего-то абсолютно плевать, что она говорит, что делает. Я тупо разглядываю её и так внимательно, что еще немного и это облегающее серое платье на ее теле просто растворится, давая мне возможность насладиться ее красотой. Пухлые губки, длинные прямые волосы, чуть восточный разрез глаз, самую малость… Надо же, почему мудакам вроде этого белобрысого всегда достаются такие красавицы. Тем временем наманикюренные ноготки больно впиваются мне в руки, оставляя едва заметные следы, царапины. Аня все пытается успокоить свою, очевидно, подругу, но та все продолжает извергать в мой адрес пустые угрозы, оскорбления. Спустя еще несколько тычков мне это надоедает. В секунды освобождая руки от сигареты, я запросто закидываю незнакомку на плечо и широкими шагами направляюсь в сторону оживленной трассы. Боже, как она вопила, как брыкалась, била меня по спине, по голове, да она кажется даже укусила меня в плечо! Я же не обращала внимания ни на нее, ни на бегущую мне вслед сестру, ни на что. Я только крепко обхватила ее вокруг бедер и уверенно перла в сторону садового кольца. Гул машин становился все громче, потоки ветра уверенно пытались задрать на ней платье. Так как в мои планы не входило показать ее голую задницу всей Москве, я отчего-то перехватила ее так, чтобы ветер не осуществил свой замысел. Наконец мы достигли кромки тротуара, и я специально встала ровно за бетонным столбом, так что с дороги водители не могли нас видеть, а если и могли, то только тогда, когда уже проносились мимо нас на скорости под сто километров в час. Я скинула, наконец, ее с плеча, запросто ставя ровно перед собой, так что ее дорогущие кедики все время соскальзывали с края бордюра, и она всякий раз пыталась забраться назад, отодвинуть меня, вырваться, может вдарить мне еще раз. Я же и не думала сходить с места. Одной рукой я крепко обхватила ее за талию, буквально вжимая ее в себя, а второй рукой придерживала за шиворот джинсовой курточки. Когда мимо пронеслась машина, обдав ее потоком ветра, я почувствовала, что ей, наконец-то, стало страшно. Хрупкое тело в моих руках мелко затряслось и тонкие, заледеневшие в миг пальцы что есть сил вцепились в мою руку, что плотно обхватывала ее в талии. Лишь теперь она замолчала, прекратив оскорблять меня всеми известными ей словами. Теперь она только широко распахнутыми глазами таращилась на бешено несущиеся мимо нас автомобили и все время соскальзывала с края бордюра. - Отпусти ее немедленно! - Аня крепко вцепилась мне в плечо, а вот дернуть меня боялась. Еще бы, такой ценный груз сейчас может полететь под колеса от любого ее движения. - Слушай сюда. - Я прислонилась губами к ее уху, носом почти утыкаясь в приятно пахнущие шампунем волосы. - никогда не лезь туда, куда тебя не просят. Никогда не оскорбляй человека, даже не зная за что. Поняла меня!? - девушка только едва заметно кивнула, очевидно боясь сделать резкое движение. Ее пальцы все больнее впивались в мою руку, но мне было плевать. Мое дыхание обжигало ее правое ухо, и я чувствовала, как тело ее всякий раз напрягается и вся она словно бы сжимается. - твой ухажер, настоящий мудак, которому еще не раз набьют его смазливую рожу. И если тебе, блядь, так интересно, за что я сломала ему нос, то спроси его, а не меня. - еще один короткий кивок и тут я вдруг поняла, что она коротко всхлипнула. Надо же, какая неженка. Под стать своему парню. - Женя, хватит, ради бога! - Аня тоже уже едва ли не хныкала за моей спиной. Фу бля, старшая сестра еще называется. Я сделала маленький шаг назад, притягивая за собой девушку. Ее ноги наконец могли прочно стоять на земле, но они словно подкашивались от страха. Дура, неужели она решила, что я действительно ее отпущу? Хотя теперь, признаться, меня забавляло все происходящее. Опасность ей больше не грозила, я убрала руку с воротника ее джинсовки, а вторая рука теперь просто лежала на ее талии. Но она даже не попробовала вырваться, вообще сделать хоть малейшее движение. Она так и стояла, неосознанно прижимаясь ко мне, крепко держась за мою руку, мелко дрожа, но теперь уже не всхлипывая. Мой висок плотно прижимался к её уху и волосы ее едва ощутимо щекотали моё лицо. Все стихло и даже, кажется, Аня перестала нервничать у меня за спиной. Мне бы стоило уйти в тот момент, ибо эффект был достигнут, она все поняла, она испугалась, умерила свой пыл. Но я почему-то не могла уйти. Не могла и все. Я стояла так, ощущая на себе тепло ее тела, чувствуя запах шампуня, духов, ощущая ее страх. И мне было так важно забрать этот страх с собой. Забрать его, впитать в себя, а потом просто унести его подальше от нее. Мы стояли так несколько минут, совсем не долго, и когда ее ладонь обожгла мою левую щеку я только довольно ухмыльнулась. Ну и ночка выдалась…