Гостья

Гости на Олухе – редкость. Редкость еще большая – гости, подобные этой. Она прячется под капюшоном, перчатки скрывают тонкие руки и хрупкие запястья, за спиной висят два коротких клинка, отбрасывающих алые тени. Иккинг видит несколько раз сверкающие под капюшоном рубины, тут же скрывающиеся во тьме. Незнакомка не сидит со всеми у ночного костра на праздниках, не входит в чужие дома, предпочитая стоять у порога. Она никогда не открывает лица и не подает голоса – по крайней мере, при них. Со Стоиком они обсуждают что-то вечерами, и незнакомка постоянно выбегает из деревни, не желая задерживаться. Потом в лесу находят сожженные деревья. Когда Иккинг знакомится с Беззубиком, незнакомка – её до сих пор называют так, хоть на Олухе она живет уже месяцы и явно желает жить тут и дальше – начинает останавливаться возле него. Словно принюхивается. Пару раз он даже слышит смешки, доносящиеся из-под капюшона. А вскоре на арену Плевака выходит не один. Незнакомка стоит рядом с ним, и рубины из-под капюшона изучают их всех. Не по себе становится. - Ну что, детишки, сегодня у нас особое занятие! Знакомьтесь, это – Морриган, прославленный охотник за драконами… - Довакин, - тихо поправляют его. У неё тихий, чуть шелестящий голос – печальный, одинокий. – Драконорожденный. - Ну, пусть она сама расскажет вам о себе, - выворачивается Плевака. – Только вот что, детишки: не удивляйтесь. Мэтрэсса у нас из рода темных альвов… - Данмеров, - снова поправляет незнакомка, скидывая капюшон. Темно-серое лицо пересекает шрам, и алые глаза без зрачков изучают разом отшатнувшихся юных викингов. Они наполнены теплом, но это тепло свежепролитой крови. – Я – Морриган, Драконорожденная. Я не хотела помогать с вашим обучением… Её взгляд задержался на Иккинге – и тут же скользнул дальше. - …но мое мнение изменилось. Я имела дело с совершенно другими драконами, не такими, как у вас. Куда опаснее, куда свирепее, - девушка с темной кожей без почтения бросает щит на землю, усаживается на него, взглядом приглашает последовать её примеру. Иккинг без колебаний усаживается на свой щит – ему куда больше нравится слушать рассказы, чем убегать от драконов. Рыбьеног тоже. Спустя несколько минут на земле сидят уже все, даже старый Плевака, и смотрят выжидающе на замершую с идеально ровной спиной альву. И та начинает свой рассказ. Драконы, с которыми вы имеете дело – дружелюбны, если вдуматься. Они невелики, совсем невелики, их можно ошеломить ударом кулака… даже моего. Наши драконы – совсем другие. Они разумны, они куда мудрее, чем самый мудрый из людей. У них – свой язык, свои законы, они скользят меж временными потоками, как змеи в воде. Они властвовали над людьми и альвами долгие столетия. Пока не нашелся тот, кто выучил их язык. Пока не нашелся тот, кто поверг Алдуина. Пока не родились люди с драконьей душой. Их называли Довакины. - Так ты назвала себя, - перебивает Астрид. Морриган спокойна. - Да. Потому что я – последний Довакин, человек с душой дракона. Я говорю на их языке. Я – одна из последних наследниц Акатоша. Unslaad Krosis… - Что?.. - Это переводится как «Вечная печаль», - говорит Морриган, прожигая Астрид своими алыми глазами. – Я убила своего брата, Ал-Ду-Ина. - Что… за что?! Плевака усмехается в усы. - Он хотел уничтожить мир, - просто говорит Морриган. – Ал-Ду-Ин, первенец Акатоша… Пожиратель мира. Даже ночная фурия ничто пред его силой и мощью. Само время ложится под его крылья, и в Конце Времен он придет за всеми нами. Даже за Бальдром и прочими молодыми богами. Он пожрет все. Нет… пожрал бы. - Но ты убила его?! Как?! – глаза викингов поблескивают тщательно скрываемым любопытством. - Какой он был? – тихо спрашивает Иккинг, уверенный, что его не услышат. И ошибается. - Он был… прекрасен, - тихо отвечает Морриган, прикрыв глаза. – Он был самим Временем для меня… он мертв. Девушка поднимается, коротко кивает Плеваке и уходит. Сегодня она не намерена больше говорить. Иккинг смотрит ей вслед. А потом однажды, когда он чешет Беззубику нос и смеется беззаботно, она находит их. Стучит намеренно по высокой сосне, предупреждая о своем появлении, тепло улыбается, откинув капюшон. Рубиновые глаза без зрачков наполнены теплом. Но теперь это не теплая кровь, только пролитая на землю – а закатное солнце, отдающее последние крохи тепла, чтобы согреть напоследок землю. Беззубик настороженно следит за темной альвой, как и Иккинг. А она – снимает перевязь с клинками, оставляет её на земле, прежде чем шагнуть вперед. - Здравствуй, - улыбается она. – Значит, поэтому от тебя пахнет драконами… да не бойся, я не обижу вас. Я давно не убиваю драконов. Будь моя воля – и не убивала бы. Веришь, ночная фурия? Она доверчиво протягивает Беззубику руки, показывая пустые ладони. Тот с опаской принюхивается, затем, осмелев, трется о ладони альвы мордой. Юного викинга на какое-то мгновение охватывает ревность – ему пришлось заслуживать доверие Беззубика намного дольше. Затем он вспоминает – Довакин, Драконорожденная, кровь от крови драконов – и успокаивается. Она, должно быть, ему как сестра. Она и впрямь как сестра ему, старшая, да непутевая. - Сделал ему искусственный хвост? – неожиданно спрашивает Морриган. - Я? Да… - Сам делал? - Сам! - Молодец, - усмехается Морриган, ласково потрепав его по волосам. – Прокатишь меня? Иккинг не верит своим ушам, но Беззубик подставляет бок, и мальчик забирается в седло. Альва легко забирается следом, держит его за плечи, чтобы не упасть. Беззубик легко несет их двоих, и вскоре они оказываются над небольшим островом неподалеку от Олуха. - Приземлись здесь, Иккинг! – кричит Морриган, пытаясь заглушить ветер. Юный викинг не слышит. Зато слышит дракон – и пикирует вниз. На острове Морриган улыбается чему-то, расправляет плечи. Судьба оставленных в лесу клинков её словно не заботит – и впрямь, кто осмелится посягнуть на её мечи? Разве что самоубийца. - Хочешь, я покажу тебе нашего дракона? – хитро улыбается она. Не верящий своему счастью паренек кивает торопливо, пока Морриган не передумала. - Да… да, хочу! – ОДАВИНГ! – кричит альва в пустоту. Спустя несколько минут остров накрывает огромная тень. Алый дракон оказывается намного больше, чем те, которых Иккинг когда-либо видел. И намного, намного мудрее их. С Морриган они беседуют как старые друзья. Альва сидит на камнях, прислонившись к длинной драконьей шее, дракон устраивается на скалах, позволив Беззубику скользнуть себе под крыло и пригреться там. Затем викинг, чуть осмелев, тоже присаживается рядом. Альва рассказывает о нем дракону, и тот тихо порыкивает, посмеивается. Затем спрашивает сам. Они беседуют долго, но им всем пора уходить. Довакин обнимает на прощание морду красного дракона, пригибается к земле, прикрывая глаза, защищая лицо от поднятой могучими крыльями пыли. - Вот они, наши драконы. Разумные, могучие… вечные, - говорит она, провожая Одавинга взглядом. – Вы пока еще не доросли до такого, фурия. Может быть, и не нужно вам это… Беззубик относит их к лесному озеру, туда, где они встретились. Альва легко соскальзывает с его спины, идет к лесу, на ходу подобрав клинки. - Морриган! – окликает её Иккинг. Драконорожденная оборачивается. – Ты ведь еще придешь в деревню, рассказать нам что-нибудь? - Приду, - смеется она, исчезая в лесу. И она приходит.