Человек без ауры

Цветов и оттенков в мире великое множество. Неподготовленный человек может различить около ста пятидесяти, а специалист – несколько тысяч. У каждого жителя планеты от рождения имелась лёгкая цветная аура, висящая над головой. Форма попадалась разнообразная: шары, кубы, пирамиды, песочные часы. Учитывая, что количество людей на планете превышало семь миллиардов, неудивительно, что иной раз цвета и формы повторялись. Особенно радовались фанаты, если их аура совпадала с аурой какой-нибудь поп-звезды. Ежегодно проводились зрелищные международные конкурсы «Аур-двойников», где жюри скрупулёзно сравнивало «ореолы» кандидатов, выявляя самых похожих для вручения приза. Нередко встречались люди с двухцветной аурой. Такое случалось, когда человек находил свою любовь. Если союз получался абсолютно гармоничным, ауры буквально сливались, образуя новый цвет (иногда и форму) у обоих партнёров. Но чаще всё-таки два цвета не перемешивались, а составляли разнообразные узоры: полосы, клетку, горошек, треугольники, ромбики и множество других. Одним словом, ауры были у всех. У всех, кроме Шерлока Холмса.

~ ~ ~

Когда мальчик появился на свет, акушерка, не увидев ожидаемого цветового сопровождения, сперва испугалась, что он мертворожденный. Но младенец, опровергая её сомнения, заявил о себе громким криком. И с первых же дней стал объектом пристального внимания врачей. Не стоит даже говорить о множестве ауропатологов, к которым носили, а после водили Холмсы своего младшего сына. Кто-то из эскулапов сразу умывал руки, кто-то осторожно обнадёживал безутешных родителей, но никому не удалось заставить возникнуть капризную фигуру, хотя бы самого блеклого, дымчатого цвета. Позже, уже в колледже, осознав свою непохожесть на остальное человечество, Шерлок долго переживал, а потом замкнулся в себе. Он стал одеваться в чёрное – исключительно назло всяким разноцветным дуракам, – что ещё больше выделяло его из толпы одноклассников. Те же не нашли лучшего развлечения, чем постоянно поддевать высокомерного умника, у которого – смех сказать! – не было ауры. Староста Кэт, всегда заступавшаяся за слабых, попробовала разок урезонить «шутников»: – Как вам не стыдно, он же несчастный, его никто никогда не полюбит! К её удивлению и обиде, Шерлок вовсе не был благодарен за такую помощь и довольно резко высказался касательно «смешивания аур» и прочих глупых сантиментов. Кому нужен этот бесплотный цветной кусок? Разве он поможет ставить эксперименты, добиться успеха в науке? Даст какие-то нужные способности? Напротив: все, имеющие ауры, не отличаются развитым интеллектом. Как и следовало ожидать, симпатии в глазах окружающих кудрявому студенту эта речь не прибавила. Вскоре ему пришлось научиться приёмам самообороны, так как безобидные подколки сменились вполне серьёзными стычками, а вставать на защиту «безаурного» больше никто не хотел. При этом Шерлок продолжал утверждать, что ни в малейшей степени не ощущает потребности в каком-то дурацком «колпаке». И только ночью, когда никто не видел, юноша разрешал себе помечтать. Вот было бы здорово проснуться завтра утром, а над головой... такой красивый многогранник... скажем, цвета шартрёз... или сливового оттенка... На худой конец, Шерлок был согласен и на более обыденный цвет. Даже на камелопардовый «кирпич», как у Майкрофта. Но ауры не было.

~ ~ ~

Годы шли. Люди на улицах продолжали оборачиваться вслед мрачному худощавому человеку, с удивлением отмечая пустоту над ним. Самые любопытные отваживались задать вопрос, но тут же получали полную яда отповедь, смысл которой заключался в совете заниматься своими делами. Зеваки доставали неимоверно. Шерлок пробовал находить успокоение в психотропных препаратах, но, к сожалению (к счастью), Майкрофт сумел вытащить брата из этого болота. Точнее, не совсем Майкрофт. Не только он. К тому времени на жизненном пути Шерлока попался один из самых неглупых инспекторов Скотланд-Ярда – Грегори Лестрейд. Неглупость последнего заключалась в том, что он прислушивался к мнению младшего Холмса. Лестрейд как раз и предложил, чтобы молодой человек помогал в расследовании запутанных преступлений, что послужило отличной заменой наркотикам. Теперь Шерлок величал себя консультирующим детективом (и консультировал он, как можно догадаться, в основном Скотланд-Ярд). И этот самый полицейский сумел заинтересовать Майкрофта! Впервые заметив приглушённо-горящий взгляд брата, направленный на Лестрейда, Шерлок ухмыльнулся: – Хочешь попробовать? Вперёд. Забавно будет посмотреть на ваш совместный цвет. Параллелограмм инспектора отливал охрой. – Полагаю, это будет напоминать цвет детской неожи... – Замолкни, Шерлок. Пальцы Майкрофта на миг сжали ручку зонтика, и Шерлок с изумлением убедился, что брат волнуется. А потом Майкрофт решительно двинулся в сторону инспектора, который отдавал последние распоряжения подчинённым. «Добрый вечер», «Приятно познакомиться», и прочее, и прочее – Шерлок поморщился: обычный бессмысленный трёп при первой встрече. Но тут же он широко раскрыл глаза: аура Грува... или как его там... устремилась к ауре Майкрофта, они столкнулись... и тут же на самом деле возникло нечто совершенно новое. Фон остался почти прежним, только посветлел немного («варёная сгущёнка»), а по нему рассыпались золотистые искры. Это выглядело очень красиво. – Авантюрин, – ахнул кто-то из полицейских. Подобных оттенков на земле было крайне мало. Шерлок отвернулся, пытаясь принять равнодушный вид. Даже тут Майкрофту повезло.

~ ~ ~

Постепенно Шерлок привык видеть над головой брата и Лестрейда одинаковые звёздно-шоколадные параллелепипеды. Это уже не вызывало зависть – только глухую тоску. Человеку без ауры не стоит мечтать о несбыточном. Но одиночество давило с каждым днём всё сильнее, и как-то, не выдержав, Шерлок сказал Майку Стэмфорду о том, что не прочь найти соседа для совместного съёма жилья. Пухленький преподаватель Бартса был одним из немногих, кто принимал детектива таким, какой он есть. Возможно, потому что сам имел самую смешную ауру, какую только видел Шерлок: розовый конус в малиновый цветочек. Впрочем, едва ли из этого разговора что-то бы вышло. Нет такого сумасшедшего, который захотел бы жить с фриком, уродом, настолько отличающимся от нормальных людей. Поэтому, увидев, что в лабораторию вслед за Майком входит кто-то ещё (его приятель, вместе учились, врач... военный врач... бывший военный врач), Шерлок был, мягко говоря, удивлён. А уж когда разглядел ауру гостя... Цилиндр чистого, незамутнённого белого цвета. Не молочный, не цвет слоновой кости. Снежный, сияющий, подходящий абсолютно всем. Как получилось, что этот человек – ему ведь около сорока? – до сих пор ни с кем не связан?.. Смотрит вполне дружелюбно. Не убегает. И не пялится. Видно, Майк предупредил. Нужно больше информации. Лучше всего взять вещь, которой незнакомец часто пользуется. Мобильник. – Майк, можно твой телефон? Разумеется, тот, как всегда, забыл его в плаще. – Хотите мой? Возьмите. – Хочу, спасибо. – Это Джон Ватсон, – запоздало представил Стэмфорд. – Мой друг. Шерлок двинулся вперёд медленно, давая возможность передумать. Кто знает, не побоится ли этот Джон Ватсон непосредственной близости безаурного? Многие непроизвольно отшатывались, словно пустота над Шерлоковой головой могла поглотить их «сокровище». Но бывший военный доктор продолжал стоять прямо, протягивая трубку. Шерлок взял её из крепких пальцев и уже собирался задать вопрос о месте службы, как... – Ох, – послышалось со стороны Майка. Оглянувшись, Шерлок увидел, что тот с открытым ртом уставился на пространство над ними, и сам поднял голову. Белый цилиндр Джона резко сузился, принимая форму яркого луча, который неожиданно «ударил» в то место, где могла бы быть аура Шерлока. Прямо над лицом детектива возникла тонкая стенка объёмной геометрической фигуры с треугольным основанием, за которой буквально брызнул многоцветный спектр. «Призма... у меня была прозрачная призма... я идиот...» Замерев, Шерлок продолжал вглядываться в творящееся чудо. Постепенно семь основных цветов стали поглощать белый луч, перекрашивая его. Шерлок перевёл взгляд на Джона. Если тот хотел, чтобы его аура вернулась в прежнее состояние, ему следовало как можно скорее сделать шаг назад. И Шерлок нелогично перепугался до холодного пота, что соулмейт так и сделает и вместе с ним исчезнет волшебная радуга. Но доктор, заворожённо смотрящий наверх, качнулся вперёд. Несколько секунд – и над головами обоих мужчин сияла красочная полоса. А ещё спустя мгновение она преобразовалась в семицветную сферу – по форме такую же, как у многих людей. Цвета переходили друг в друга так естественно и незаметно, что чёткие границы определить было невозможно. Шерлок, не до конца веря в происходящее, затаив дыхание, посмотрел на Джона. Не жалеет ли тот, что потерял свою исходную белизну? Джон осторожно отступил (сердце Шерлока пропустило удар) – и шар, похожий на ёлочную игрушку, распался на две одинаковые радужные полусферы, застывшие над головами своих владельцев. Джон облегчённо выдохнул, улыбнулся и снова стремительно шагнул вплотную к Шерлоку, с нежностью глядя ему в лицо. – Как же долго я тебя искал!

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

– Полковник, что вы себе позволяете? Какого чёрта вы подошли так близко?! Вы испортили своим рыжим пятном мою чёрную безупречность! – Вовсе не испортил, босс. Наоборот, украсил. – Украсили?! Теперь у нас обоих кубики какой-то пчелиной окраски! Ещё и полосы неровные! – Да нет же, это тигриная шкура. Поверьте моему опыту, я охотился на этих зверюг. – Гм... тигриная?.. Ну, тогда ладно. Можете не отпускать мою руку... Себастьян. Конец.