Мое спасение - в тебе!

*** POV ХонБин Когда тебя уже знают миллионы и следят за каждым шагом, теряешь сам себя в этом калейдоскопе вечных событий… Вот уже два месяца я просыпаюсь с одной и той же мысль о том, что мне сказала тогда мама. Как-то вечером в ноябре я приехал в дом, где родился и вырос, и мы с мамой сидели на веранде, укутавшись в теплые пледы, и пили горячий ромашковый чай. — Сынок, — с осторожностью начала она. Ее голос был немного печальным, но и в то же время слегка возбужденным, — мне кажется, я кое-что видела, точнее, кое-кого. В тот момент у меня загорелись щеки и бешено забилось сердце. То, о чем я действительно подумал, никак нормально не уживалось в моей голове. Я постарался сделать невозмутимый вид и спросил, почему она была так взволнована. — Понимаешь, буквально на днях в дом, наверху который, в тот самый дом, заселилась девушка. — Мам, давай не будет сейчас об этом, — меня вдруг обуяла какая-то странная слепая ярость. Эмоции начинали меня захлестывать, словно лавина в буран. — Да ты меня послушай только, — ее мягкий голос молил о том, чтобы ее выслушали до конца. — Это случилось, когда я выходила из дома и поднималась наверх к соседке, в этот момент меня обогнала какая-то девушка, невысокая такая, с короткими волосами, темноволосая, в очках. Она так стремительно обогнала меня, даже не поздоровалась и зашла именно в тот дом, который пустовал некоторое время. Теперь там снова кипит жизнь. Я даже как-то видела ее родителей, мы мило поговорили, даже с папой были у них в гостях. Там почти ничего не изменилось, вот только… — Только что? — обессилено спросил я, глядя куда-то в темноту. Не хотелось слышать в этот момент ее имя, не до него было. — Стало как-то тихо, пустовато, но все равно как раньше. Эти люди все так же добры и почтительны к нашей семье. Нельзя их винить, им необходимо было уехать в тот момент, понимаешь, иначе бы они на самом деле не смогли бы больше сюда вернуться. Нельзя так зло относиться к ним. — Мам, зачем ты их защищаешь? Что после этого изменится? — скепсис превращался в презрение и в какое-то предательство. — Не относись так к этому. — То есть это была не она? — ХонБин-а, я не уверена, я не видела ее лицо, — она мягко прикоснулась к его лицу и смахнула застывшую слезинку. — Пожалуйста, давай больше не будем о ней говорить! — Как скажешь, солнышко! *** — Вот черт, опять вспомнил об этом, — парень тряхнул головой и поднялся с кровати. Меня немного мутит и сильно хочется пить, надеюсь, не вырвет. Отвратительное чувство. Первый раз в жизни напился до такой степени. Посмотрев на себя в зеркало, хочется самому себе врезать, да посильнее. Выйдя из комнаты, ловлю приятный запах супчика от похмелья. — Еще не вымерли на Земле добрые люди, — мямлю я, чешу «воронье гнездо» на голове и иду на запах. За плитой стоит Эн и что-то напевает. Его спина раскачивается в такт придуманной им какой-то странной мелодии. — Доброе утро! — говорю я, сажусь за стол и роняю голову на руки. Господи, дожить бы до вечера, а там уже и поспать можно будет. — Да, да, и тебе доброе утро! — говорит «мамка» и хлопает меня по плечу. — Неплохо ты вчера оторвался-то. — Не говори мне ни-че-го. Отвратительно себя чувствую. — Ну, если бы я на голодный желудок столько выпил, мне было бы тоже невесело наутро, — шутливо говорит он и ставит тарелочку со спасительным эликсиром. — Хен, ты самый лучший! — благодарю я его и приступаю к трапезе. *** — Я уже устаю от этих интервью по поводу выпуска каждого нового альбома, но хорошо, что это только первый эфир на радио, — ноет Хёк и что-то строчит в телефоне. — С поклонницами все общаешься? — подтрунивает Кен и толкает его локтем. — Ну конечно, а что же еще мне остается делать, — тот закатывает глаза и снова продолжает что-то печатать. — Дети, успокойтесь, — гудит Рави и переводит обеспокоенный взгляд на меня. — ХонБин, да что с тобой сегодня такое? — А что? — язвлю я. Голова перестала болеть, а вот настроение все никак не улучшается. Было какое-то щемящее чувство, что что-то не на своем месте, какая-то маленькая, но очень важная деталь. — То ты буянишь везде, то у тебя непонятные перепады настроения, то ты пил вчера как не в себя, а сегодня готов всех убить на ровном месте. — Не спрашивайте ни о чем меня, пожалуйста, — говорю я и смотрю на заставку. Вот она уже стоит не пойми сколько лет, а я все никак не могу ее поменять и не могу удалить это фото, которое наградило меня таким огромным количеством воспоминаний. Я закрываю глаза и снова вижу эти рыжие мягкие кудри, которые так было приятно держать в руках, вдыхать приятный и тонкий аромат ее кожи, слушать ее прозрачный и забавный смех. От нахлынувших воспоминаний я чуть не реву прямо в машине. Я медленно вдыхаю и на выдохе закрываю глаза. Немного успокоившись, я включаю музыку на телефоне и таким способом пытаюсь отвлечь себя от терзающих мыслей. *** Приехав в MBC, мы поднимаемся на 5-й этаж и снова окунаемся в мир развлекательных теле и радио шоу. Именно этот способ занятости всегда помогал и помогает мне забыть самого себя и включить образ беззаботного улыбающегося парня. Стилисты всегда работают на славу: все следы усталости умело скрывают под грамотным макияжем, качественной укладкой немного корректируют форму лица, а одежда завершает образ невозмутимого или беззаботного парня. Мы всей толпой заходим в саму студию, в которой до тошноты чисто и чуть ли не стерильно. Я понимаю, для чего — техника терпеть не может пыль и грязь, поэтому тут так чисто и все же очень уютно. Я невольно улыбаюсь и сажусь на свое место за столом. Я сижу рядом с Лео и невольно замечаю, куда он смотрит и почти не моргает. Его острый взгляд узких глаз был направлен куда-то вперед, сквозь остальных участников группы. Напротив меня, Лео и Рави, и, получается за спинами Эна, Кена и Хёка, скромненько на стуле сидит девушка и заинтересованно что-то печатает в ноутбуке, почти не шевелясь. В ее очках отражается светлый экран ноутбука, и ее глаза почти не моргают, а пальцы быстро строчат какую-то колонку. Тут она ставит, как я понимаю, «точку» и поднимает голову. Ее до ужаса удивленный взгляд смотрит на гипнотизирующего ее Лео. Она снова погружается в ноутбук, быстро что-то заканчивает, закрывает его и снова поднимает такой же удивленный взгляд. «По приметам похожа именно на ту девушку, которую описала мне мама», — невольно думаю я и чуть ли не хлопаю себя по лбу. — «Идиотина!» Брюнетка поднимается с места и быстро, словно зайчишка, подходит к вошедшему ведущему. Она вдруг поворачивается ко всем нам и низко кланяется, представившись как Ева. — Познакомьтесь, пожалуйста, с этой милой девушкой, — улыбается ведущий и хлопает ее по плечу. — Она сегодня наша маленькая помощница. Если вам что-то будет нужно или вы испытываете какие-то неудобства, то вы можете спросить ее. Она кивает и уходит в другой конец комнаты, чтобы не было слышно звука клавиш, когда будет проходить запись эфира. Ведущий медленно провожает ее взглядом и садится на место. Эфир начинается. Сценарий уже давно был обсужден и отточен как обычно до автоматизма. Ведущий сначала произносит его вступительную речь, говорит про холодную январскую погоду и жалуется на сонное состояние из-за этого. Потом он представляет нас, и начинаются обсуждения нашего нового альбома, нового концепта и образа. Первые два часа записи пролетают как один миг, и я уже даже забываю, о чем думал в тот момент. Но как только ведущий снимает наушники и сообщает о получасовом перерыве, снова что-то всплывает в голове и вертится по новой. Я поднимаюсь с места, снова смотрю на экран телефона и жму на кнопку блокировки. И снова выскакивает эта фотография, которая разрывает сердце и греет душу одновременно. Я невольно вздыхаю, снимаю пиджак, в котором стало невыносимо душно, вешаю на стул и собираюсь выйти из студии, оставляя телефон на столе и девушку, упорно работающую за ноутбуком. Но как только я делаю шаг, появляется менеджер и просит Еву подготовить микрофоны для песен. Она поднимает голову и коротко кивает. Я невольно улыбаюсь, снова нажимаю на кнопку блокировки и выхожу из студии.