Купе

Pov: Никита. Лето видимо вспомнило о своих обязанностях. Не во время. Очень не во время. Солнце нещадно палило, я стоял возле вагона купе и тихо материл Орлова. Толик с Артемом о чем-то разговаривали, даже не думая посвящать меня в это. Больно надо с ними разговаривать. На нас недовольно смотрела проводница. Создается такое ощущение, что это я виноват в том, что мы не можем сесть на поезд. Орлов, блять, решил, что на этот раз билеты должны быть у него и теперь он опаздывает, а мы стоим и ждем его. До отхода поезда оставалось пять минут, я мысленно был на седьмом небе от счастья. Если Орлов не успеет и поезд уедет, то мы полетим самолетом. И мне не придется ехать с кем-то в купе. Видите ли он и Рома едет с Толиком и Артемом, а я в другом купе. Почему я еду в другом купе спросите вы. А я отвечу, недавно, из-за того что я заболел, Орлов начал говорит, что из-за меня сорвался концерт и вообще к девятнадцати годам у меня до сих пор мозги работают как у двенадцатилетнего ребенка. А я виноват, что из-за какого-то дурацкого мороженого я заболел ангиной? Ну, я и высказал ему в ответ пару «ласковых» слов и теперь я еду в купе с тремя незнакомыми людьми. И вот, к нам подбегает Орлов, на правом плече у него болтается сумка, а в левой руке билеты. Следом подоспел гитарист Рома. Барабанщик и бас-гитарист летят на самолете. Этим четверым на поезде покататься видите ли захотелось. Надоели им самолеты. Тьфу, ты блин. Проводница проверила наши билеты и отдав их каждому, попросила быстрее подниматься, потому что с минуты на минуту отойдет поезд. Мы быстро поднялись и вошли в вагон, я хотел уже рвануть к своему купе, как меня схватили за плече. — Никитос, прости меня. Наговорили друг другу лишнего. Но мы же взрослые люди. Денис протянул мне руку в знак примирения. — Эх, раз взрослые, то и ты меня прости. Я сам был на нервах. Мы пожали друг другу руки и я готов был идти в свое купе, но Денис не о пускал мою руку. — Если хочешь, то я могу поехать в том вагоне. — Да, не. Я сам один хочу поехать. Если что вы ко мне приходите или я к вам нагряну. Я направился к купе и у меня возникло такое чувство, что лучше бы я поехал в купе с парнями. Тяжко вздохнув, я открыл дверь купе. Тут уже сидело три парня. Они что-то обсуждали. Все трое были блондинами, но только у двоих были голубые глаза, а у третьего зеленые. — Хм, я думал мы одни едим в купе. Но так даже веселее, я Кристиан, — парень с зелеными глазами мигом среагировал на меня, другие два внимательно изучали меня глазами, от чего мне стало не по себе. — Это Себастьян и Даниэль, они не братья, просто очень похожи. — Голубоглазые как-то не естественно хихикнули для парней. — Никита, — кротко бросил я и закинул свою сумку на верхнюю полку. Скинув кроссы, я залез на верхнюю полку. Из-за солнца было ужасно жарко, а кондиционера не было. За-ме-ча-тель-но! Подохну в жаре. Я сбросил с себя футболку и сложив ее в рюкзак, достал телефон с наушниками. Включив один из альбомов ColdPlay, я готов был поспать пару-тройку часов, но моим мечтам было не суждено сбыться. Троим попутчикам так хотелось со мной поговорить, что мне пришлось выключить музыку и слезть с верхней полки. Футболку я не стал накидывать, ну не окажутся же они геями? Как я ошибался. Причем очень глубоко. — А ты бы не хотел сменить имя на Николас? — все трое внимательно изучали меня глазами. Я вскинул брови. — Зачем мне менять имя? — У меня раньше было имя Данил, но позже я его сменил на Даниэль. — А вы… — Нет, у меня с рождения Кристиан, и у Себастьяна. — Понятно. Я думал, что на этом наш разговор закончен и уже готов был залезть на свою полку или сходить к ребятам, как Кристиан снова заговорил. — А как ты относишься к геям? — я ухмыльнулся такому вопросу. Когда тебе его задают не в первый раз, он уже не вызывает смятение или неловкость, скорее улыбку и жуткое хотение рассмеяться в голос. — Ровно, вообще никак. По крайней мере я к ним не отношусь. Парни переглянулись и в секунду Себастьян зажал мне рот рукой и подтянул к себе. Другие двое подсели ко мне спереди и стали тянуть ко мне руку. Я стал брыкаться и пытаться вырваться из рук. К моей шеи подставили что-то холодное. Нож. — Тихо, Киса, такое же у тебя прозвище в группе, да? — лезвием ножа мне начали водить прямо по горлу. — Ты же не хочешь, чтобы мы вскрыли тебе твое горло? Ты же еще хочешь жить, увидеть свою маму, сестру, девушку? Я тяжко сглотнул и аккуратно качнул головой в знак согласия. Сейчас я понял к чему был этот вопрос про геев. Господи, ребята, почему вы не можете зайти ко мне? Вы же обычно ходите по всему вагону и фотографируетесь. Что случилось в этот раз? — Мы просто займемся с тобой сексом и только попробуй пикнуть, я вскрою твое горло с такой легкостью, что меня даже мучить совесть не будет. — Себастьян провел острием ножа по моей шеи. Двое других мигом занялись моим торсом и тут я пожалел, что снял футболку. Они целовали мою шею, гладили руки, посасывали мочки ушей. Меня постоянно передергивало от этого. Мой рот до сих пор был зажат рукой Себастьяна и тут я почувствовал, что он пытается засунуть свой палец мне в рот. Я с силой сжал челюсти и попытался вырваться, на что получил удар в живот, от него я хотел согнуться пополам, но меня схватили за волосы, а на ухо угрожающе зашептали: — Еще раз так попробуешь сделать и я сделаю порез глубже, больнее и смертельней. Я почувствовал как по моей шеи черканули ножом и с раны медленно начала стекать кровь. Я понимал, что они навряд ли могут убить меня в купе, но чувство страха было настолько велико, что я даже не мог додуматься закричать и на мой крик сбежалось бы половина вагона, и спасло из лап этих извращенцев. Но я не мог. В глазах начали скапливаться слезы и как только чьи-то руки коснулись моих шерт, соленая жидкость водопадом побежала по моему лицу. Я не готов к такому унижению. Никто не готов. — Тихо, Киса, тебе может даже понравится, не плач, — Господи, со мной сюсюкаются как с девушкой, которую собрались изнасиловать. Нет, нет, нет, пожалуйста, Господи, войдите кто-нибудь. Где эта чертова проводница, которая должна войти и проверить мой билет? Где она?! Когда с меня буквально сорвали шорты, я уже не надеялся на спасение. Я вообще ни на что не надеялся. С моих глаз все так же лились слезы, мое тело все так же покрывали поцелуями и я все так же не мог закричать. Когда чьи-то руки прикоснулись к резинке моих боксеров, я понимал, что запросто замкнусь в себе после этого. — Что здесь происходить, твою мать?! — я услышал голос Артем и готов был закричать от радости, но голос словно пропал. От слез в глазах все расплывалось, но я видел, что за Артемом стоит Толик и Денис. Я снова попытался вырваться, но меня схватили за волосы, а к горлу прижали нож. — Эй, парень, тише, без резких движений. Ты понимаешь, что творишь? Ты понимаешь, что тебя, вас могут упечь в псих.лечебницу? Давайте вы отпустите его и мы никому не скажем, что здесь происходило? — Уйдите с прохода или я вскрою его горло! — заорал Себастьян. Господи, да они самые настоящие психи! Ребята отошли в сторону, а меня рывком поставили на ноги и подтолкнули к выходу. Я делал осторожные шаги вперед. Как только мы вышли в тамбур вагона, я почувствовал, что мой конец близок. Боже, да он запросто может убить меня и попытаться убежать, выпрыгнув из поезда на ходу. — Получи, подлюка! Громкий женский крик, глухой удар почему-то и я почувствовал как меня больше никто не держит. Из купе выглядывали двое других, снова глухой удар, следом звон ножа. Я свободен. Все закончилось. Колени задрожали, из глаз хлынул новый поток слез и я осел на пол не веря своему счастью. Господи, я отделался каким-то порезом на шеи, снятыми шортами, гейскими поцелуями по моему телу, ударом в живот. И все! Дальше все было как в тумане, меня привели в другое купе, одели, потом проводница вызвала милицию и на всякий случай скорую. Позже мне принесли чая и старались не трогать. Я забился в самый дальний угол купе (если это вообще возможно) и всю остальную дорогу молчал.