Палки и Камни.

Когда они трахаются, они не используют стоп-слово. Их стоп-слово – это сила Шизуо и нож Изаи, и этого достаточно, чтобы остановиться, даже когда Изая голый и выглядит уязвимым. Их стоп-слово – это тот факт, что они могут и будут причинять друг другу боль, никогда не заходя слишком далеко. Они не используют стоп-слово, потому что Шизуо даже не знает, что это такое, а Изая хочет чувствовать боль. Орихара поднимает эту тему после их первого раза, в тот короткий период времени, когда Шизуо переводит дыхание, прежде чем выгнать Изаю за дверь. – Так тебе нравится бондаж? – небрежно спрашивает Изая, будто это самая обычная беседа после секса и они не ненавидят друг друга. – Че? – отвечает Шизуо, не до конца понимая. – Связывание, Шизу-тян. Связывать кого-то или быть связанным в сексуальном контексте. Уверен, даже ты знаешь об этом. – Не называй меня так, – Шизуо поддается инстинктам, реагируя только на прозвище из всего предложения, – и, блять, нет. – Какой позор, – Изая вздыхает. – Ладно, как насчет игр с ножом? – Нет. – Ровно отвечает Шизуо. – Игры с воском? – Никогда не слышал об этом и не хочу. – Удушение? – Если ты думаешь, что я позволю твоим маленьким грязным ручонкам коснуться моей шеи… – Шизуо ужаснулся от этой мысли. – Хммм… золотой дождь? Шизуо кидает на него полный искреннего отвращения взгляд и вместо ответа хватает полуголого Изаю и выталкивает за дверь.

______________________

У Шизуо нет ни одного фетиша. Так думал Изая, когда они начали спать вместе. Печально, конечно, не вполне ожидаемо. Ведь Шизуо не человек, так почему он должен понимать человеческую сексуальность во всей ее развращенности? А вот у Изаи фетишей предостаточно. По крайней мере, он думает, что это так. Всей душой любя человечество, Изая потратил столько времени, наблюдая за людьми со стороны, что идея секса с одним из них звучит странно и совсем непривлекательно. Изая человек, но он также больше, чем просто человек, и быть обнаженным перед кем-то кажется ему чем-то ужасным. Потому что тогда он чувствует себя как животное в зоопарке, на которое все глазеют, или как муравей под увеличительным стеклом. Несмотря на то, что Изая очарован огромным множеством вещей, которые люди делают для достижения сексуального удовольствия, у него никогда не было возможности полностью изучить свои собственные фетиши. Потому что мысль о том, что обычный человек трогает его, отвратительна. Мысль о том, что его трогает Шизуо, отвратительна еще больше. Отвратительна настолько, что Изая хочет, чтобы это произошло. Когда Шизуо прикасается к нему, он хочет вылезти из своей кожи, а затем залезть под кожу Шизуо. Может быть, думает Изая, один из его фетишей – это Шизуо. Это похоже на правду. Он так или иначе привязан к нему. Иногда Изая использует его, чтобы снять накопившееся раздражение, иногда видит его как проблему, иногда одержим мыслью о том, что именно выводит Шизуо из себя. Прокручивая это в своей голове снова и снова, он понимает, почему Шинра с таким удовольствием вскрыл Сэлти. Не так давно он начал все чаще рассматривать тело Шизуо. Его руки мозолистые, грубые и слишком большие по сравнению с телом. Когда они касаются Изаи, он чувствует едва сдерживаемую силу и понимает, что, если Шизуо потеряет контроль, эти руки могут с хрустом сломать ему шею. Но сочетание нежных прикосновений Шизуо с обещанием зверски убить заставляет Изаю дрожать. Губы Шизуо все в трещинах и грубо ощущаются на коже Изаи. Ни одна вещь в нем не говорит об аккуратности и изящности, поэтому Изая не удивляется, видя, как Шизуо, задумавшись, сгрызает с губ маленькие кусочки кожи, слой за слоем, до крови. Губы Шизуо стали выглядеть хуже с тех пор, как он начал спать с Изаей, и Изая надеется, что это из-за него. В конце концов, Изая узнает, что у Шизуо все-таки есть фетиш. Изая любит боль во время секса. Он хочет видеть синяки и следы от укусов на своем теле, чтобы найти их на следующий день, надавить на них и вспомнить ту боль, которую он чувствовал тогда. Сама по себе боль является тайной, и следы на теле – это намек на то, что Изая пережил опыт, через который большинство людей не смогут пройти. Он не только пережил это, но и вернулся, чтобы найти Шизуо и спровоцировать его на агрессию. Сначала Шизуо, похоже, готов выполнить желание Изаи о боли. В первый раз, когда они трахаются, это происходит, потому что они сражались вначале. Каким-то образом сражение в переулках с ножами и дорожными знаками превращается в другой тип боя, который происходит в крошечной спальне Шизуо и почти без одежды. Как они оказались в этой ситуации – не имеет никакого значения, но все это уже кажется естественным. Шизуо – это гневная, сбившаяся с толку ярость, которая не может решить, на кого она злится больше: на Изаю или Шизуо. А Изая ликует от этого кружащего голову контакта, сопровождающегося гневом Шизуо. На следующий день все тело Изаи покрывается синяками, и он едва может ходить. Он рассказывает всем подряд о том, что сражался с Шизуо, и реакции почти так же хороши, как остаточная боль, ибо даже люди, которые ненавидят Изаю, говорят, что ему повезло остаться живым. Если Шизуо, конечно, на самом деле приложил к этому руку. Изая не уверен, что согласен, но спорить не приходится. Шизуо находит его в течение двух дней, в ярости, потому что Изая и его болтовня испортили впечатление о нем. Изая говорит, что он не может погубить то, что никогда и не было хорошим. Всем известно, что Шизуо – монстр, и все действия Изаи подтверждают это. Шизуо что-то бросает в него, Изая достает нож и как-то случайно снова оказывается в постели Шизуо. Следующие несколько раз точно так же. Вот они на улице, вот они уже срывают с себя одежду и вместе оказываются в одной кровати, и в итоге они оба покрыты царапинами и синяками, которые так скрывает Шизуо и демонстрирует Изая. Изая не понимает, что Шизуо ненавидит грубый секс, что он скрывает синяки и царапины от самого себя больше, чем от кого-либо еще, ведь они напоминают ему о том, чего он хочет, но не может иметь. Шизуо всю свою жизнь называли воплощением насилия, но насилие — это последняя вещь, с мыслью о которой он хочет заснуть. Шизуо жаждет ласки и нежных прикосновений, хочет иметь любовника, к которому он будет относиться с осторожностью, кто знает о его силе и верит, что эта сила не будет использована против него. Изая не такой любовник. Шизуо хочет заниматься любовью, но Изая не способен понять это. И он всегда делает по-своему. Это необговоренное правило, но они не целуются. Поцелуи – для влюбленных и людей, и Изая считает это ненужным. Он не предлагает этого, и Шизуо не соглашается. До определенного времени. Затем Изая оказывается в квартире Шизуо без преждевременного боя, как гость. Шизуо выглядит удивленным, видя его у себя на пороге, и, возможно, из-за того, что он удивлен, он позволяет ему войти без драки, кладет его, раздевает. Нежно и с чувством целует его. Это так нехарактерно для них, что Изая забывает, кто он, забывает, с кем он, забывает, что он ненавидит Шизуо больше всего на свете. Забывает, хватаясь за плечи Шизуо, как за спасательный круг. Ощущение потрескавшихся губ Шизуо возвращает его к реальности, и Изаю охватывает паника. Он кусает его нижнюю губу так сильно, пока не чувствует вкус крови, надеясь, что боль вернет их к чему-то знакомому. Шизуо отстраняется, и Изая видит кровь на его нижней губе. Он чувствует что-то вроде удовлетворения, пока Хейваджима не опускает голову и не целует шею Изаи нежно и без зубов, оставляя маленькие мазки крови на коже. Изая чувствует, словно сгорает, словно он хочет сжечь свою кожу, сжечь кровь Шизуо, его пот и чертовы прикосновения. Он хочет, чтобы огонь внутри него расширялся до тех пор, пока не поглотит их обоих и не оставит после себя ничего, кроме кучки пепла. Шизуо замечает, что дрожит, и он поднимает голову, чтобы посмотреть Орихаре в глаза. Кажется, Изая собирается сказать что-то ужасное, типа «ты в порядке?», поэтому он притягивает Шизуо к себе и целует, вкладывая в этот поцелуй всю страсть и кровь, зарываясь пальцами в его волосы. Шизуо целует его долго, медленно и глубоко, пока Изая не забывает, где они и как долго они целуются. Он забывает, что было время, когда он не знал вкус губ Шизуо. Он забывает о боли, которую хотел дать и получить. Он почти забывает, кто он. Зрачки Изаи расширяются, когда Шизуо спускается ниже к остальной части его тела, медленно и нежно целуя каждый миллиметр, иногда задерживаясь на шрамах и других дефектах кожи, которые остались после работы с опасными людьми. Шизуо растягивает его миллиметр за миллиметром и входит медленно, стараясь быть осторожным и заботливым, чтобы не причинить боль. Изая не знал, что удовольствие может существовать без боли. Он не знает, хочет ли он содрать с себя всю кожу или утонуть в прикосновениях Шизуо и никогда не отпускать его. Ему не остается ничего, кроме как хвататься за Шизуо, одной рукой держась за его плечо, а другой сжимая волосы, когда Шизуо проходится поцелуями по его подбородку. Изая всегда думал, что человеческая сексуальность неразрывно связана с болью, что эта боль служит основой для удовольствия. Шизуо доказывает ему, что нежность может быть такой сильной, что заставляет даже Изаю дрожать от эмоций, которые он толком не может понять и дать названия. Шизуо, наконец, касается его члена, и довести Изаю до края не занимает много времени. Когда Изая кончает, он понимает, что плачет, поэтому он снова целует Шизуо, ведь Шизуо целуется с закрытыми глазами, а Изая не хочет, чтобы его видели таким. Шизуо кончает, прошептав имя Изаи прямо ему в губы, и Изая замечает, что он впервые не покидает его. Единственное, что Изая не замечает в спешке скрыть свои блестящие от слез глаза, – это то, что Шизуо тоже плачет.