Звезда

Хёнвон никогда не видел солнце. Минхёк никогда не видел звёзды. Два парня, рождённые под разными светилами, обреченные на одиночество, сошлись в одном тесном мирке, где место было лишь для одного. -Куда я попал? — сказал сам себе Хёнвон, рассматривая тёмное полузамкнутое помещение, в котором очутился. Это были голые кирпичные стены с небольшим коридором, ведущим куда-то в темноту. Пахло сыростью, в углах закочевала плесень. Эхом доносился только непонятный шорох. -Эй, кто тут? — послышался красивый, но немного резкий голос, прерываемый грязную тишину. Хёнвон сразу же поднялся на ноги, отряхнув брюки. Его белая как снег кожа светилась невидимым светом, освещая совсем небольшое пространство вокруг. Парень пошёл на звук прямо по узкому коридору. -Я здесь, — сказал он погромче, чтобы обладатель голоса тоже его услышал. -И я, иди ко мне, сюда. -Ты не можешь пойти на встречу? — спросил Хёнвон, потихоньку шагая в темноте по липкой земле, осторожно держась светящимися пальцами за скользкие стены. -Не могу. Узнаешь почему, если найдёшь меня. Иди на голос. Хёнвон стал двигаться вперёд, не останавливаясь. Казалось, что он шёл по какому-то лабиринту, потому как интерьер стен вовсе не менялся, а виляющий туда-сюда коридор не кончался. Пройдя немного, парень остановился отдышаться. «И чего это я так запыхался?..» Голос вновь проговорил: -Ты близко, прошу, не останавливайся. Я уже могу чувствовать твои запах и холод. Кто ты? Хёнвон молчал. Он не знал, что ответить. Вкрадчиво кому-то объяснить, кто он такой, не получится, ибо сам порой не понимал своей личности и смысла своего существования. Парень продолжил идти, тяжело дыша. И с каждым его шагом воздух в кирпичном коридоре становился теплее, жарче, а темнота разрывалась проблесками оранжевого света. -Ты уже совсем рядом. Я чувствую… Холод… Парень всё шёл, опираясь на тонкие пальцы, касающиеся уже горячих стен. И блестящие капли пота выступали на его белом тускнеющем лбу. -Где ты? — проговорил Хёнвон, опускаясь на колени от жары, хватаясь за грудь и жадно глотая прохладный воздух, исходящий от сырой земли, которая уже тоже теплела. Он еле стоял на ногах, обливаясь потом, чем ближе подходил к источнику голоса. -Я знаю, ты не можешь идти, — проговорил незнакомец. -Не можешь идти — ползи, а если ползёшь — старайся быстрее. Ты моя последняя надежда. Не останавливайся. Хёнвон постарался встать, но хрупкие ноги совсем ослабели, он не смог сразу подняться. Тогда, собрав все последние силы, он зацепился пальцами за выступ в стене, дрожа, упёрся в землю, и встал, шатаясь. Парень пошёл на свет. Снова. Ближе и ближе, жарче и жарче. И душа таяла от этого жестокого горячего воздуха. Свет кожи Хёнвона был совсем тусклым по сравнению с тем, оранжевым. -Ты здесь… Хёнвон, дрожа, дошёл до угла. И глаза его, едва переносимые эту яркую вспышку, широко раскрылись. Перед ним был совершенно отличавшийся от тех однообразных кирпичных стен белый зал с широкими изящными колоннами, а посередине — огромное чёрное кольцо, покрытое блестящей пурпурной пылью, сверху — тяжёлые серебряные цепи. На них за руки подвешен худой парень, его колени едва касаются основания кольца. Лицо его совершенно измучено, кожа рыжая-рыжая, а волосы белоснежные. Взгляд затуманенный, но серьёзный, а слабые красные вены на запястьях вздулись от цепей. Хёнвон смотрел, не отрываясь, на яркий свет тела молодого человека, видимо, это он испускал тот жаркий и горячий пар, от него веяло тем душным воздухом. -Ты… Так вот какая ты, звезда, — проговорил парень, обладатель того самого красивого, но резкого голоса, поистине подходящего ему. -Подойди ближе. Он, казалось, тоже издыхал от жары, с него ручьём тёк серебристый пот, разлохмаченные волосы стояли дыбом. -Я Минхёк. Меня так зовут. Твоё имя я уже знаю. Ну же… Подойди. Не бойся. Я не смогу тебе ничего сделать, ты же сам видишь, — он указал глазами на скованные руки. Хёнвон стоял, держась за стену, его шатало из стороны в сторону. В горле засела тошнота. Парню казалось, что он сейчас умрёт от этой жары. -Я… Не могу… Ты слишком горячий, — прошептал он, дрожа. Парень в цепях загадочно улыбнулся. -Тогда ответь: смог бы ты умереть за меня? Готов ли ты пожертвовать жизнью ради другого, незнакомого тебе существа? Можешь ли ты с чистой душой поделиться со мной своим холодом? Хёнвон молчал. Явно эти вопросы сконфузили его. Прямо так, сходу ответить невозможно, ибо рассуждения о смерти всегда очень долгие, длинною в жизнь. Между тем, Минхёк продолжил: -А представь, что от жизни одного -зависят жизни миллиардов. И можно ли пожертвовать одной душой ради спасения остальных? Я похож на солнце, верно? А ведь оно, как ты знаешь, нужно всем. Тёплое, жаркое, греющее. В темноте страшно, а когда оно светит — все страхи исчезают. Да? Хёнвон кивнул, судорожно перебирая мысли в голове, но всё ещё не понимая, о чём говорит этот красивый жаркий юноша. -А ты, Хёнвон — звезда. Мрачная, холодная… Их на небе миллионы, правда? Можно ли пожертвовать одной звездой ради спасения целого солнца? Ответь. -Но солнце… Это ведь тоже звезда, — на одном дыхании прошептал тот, пытаясь подойти ближе к Минхёку. -Ты прав, но… -Тогда почему же мы не можем жить вместе? Как Солнце и Сириус? Они неразлучны, светят на одном небе, счастливы, радуют всех… Почему нельзя так? -В этом мире есть место только одному из нас, пойми. Я скоро умру. Подобно солнцу… -Не всё то солнце, что горит, — опасливо заявил Хёнвон. Однако, сам себя пугая сказанными словами Минхёка, парень продолжал двигаться к нему. Пот стекал с его тела как вода, а зрачки серели, всё расплывалось. Минхёк издыхал, пытался подтянуться на цепях, но его силы совсем иссякли. Почему он висит здесь? Что такого в этом солнце? И почему в этом мире есть место только одному из них? -Послушай сердце. Оставь в живых себя или меня, поступи так, как хочешь сам. Отдай свой холод мне или этому миру, Хёнвон. Парень долго думал, лицо его морщилось, а потом он упал на колени, закрыл лицо руками и заговорил, будто сам себе: -Не могу… Я не знаю… Я хочу, чтобы ты жил, но и сам хочу жить! Зачем я здесь?! Кто всё это придумал? Слёзы выступали на глазах с неимоверной скоростью, катились по бледным щекам, но больше всего душу Хёнвона терзало замученное лицо Минхёка. Он не понимал, почему ему хочется освободить этого паренька, почему его так тянет к нему, почему это солнце, смертельно горячее, такое манящее. -Эй, нет, не плач, прошу тебя, — блондин жалостливо смотрел на рыдающего Хёнвона, хмуря брови то ли от сочувствия, то ли от раздражения. Ему, солнечному юноше, были непонятны заморочки мрачной голубой звёздочки. Но именно этот парень возбудил в его голове странные мысли о существовании души в этих маленьких небесных телах. А что, если всё имеет душу? Даже неживой свет от этих звёзд? Долго, минуту за минутой Хёнвон перебирал мысли в голове, думал над последствиями каждого своего решения. Ведь жизнь Минхёка сейчас полностью находилась в его руках. Он с минуту сидел на коленях будто в ступоре, смотря в одну точку. И секунды тянулись как часы… Минхёк не смел нарушать его раздумья. Потом Хёнвон резко встал и, шатаясь и дрожа от слёз, катившихся по его лицу, уверенно подошёл к парню. -Пойми, я не хочу, чтобы ты умирал, поэтому сделай так, как считаешь нужным, — прошептал Минхёк, со страхом смотря на него. Глаза солнечного парня раскрылись от ожидания, язык нервно облизал нижнюю губу. -Это твой выбор… Только твой. Хёнвон, проговорив броское «Да, это мой выбор» резко вплотную подошёл к Минхёку, взял его за одежду притянул к себе и поцеловал. Постепенно под влиянием горячего тела, белая кожа Хёнвона полностью потухла, свет исчез, а губы и переносица приобретали ярко-оранжевый цвет. Он отпрянул, посмотрел парню в глаза, а потом увидел, что цвет кожи Минхёка становится светлее и уже не такой рыжий, будто частички холода проникли в его тело. -Продолжай? — протянул Минхёк, тяжело дыша. Хёнвон снова притянул его к себе, но целовал уже более страстно, как в последний раз, касаясь пальцами длинной шеи, зарываясь в пушистые волосы, целуя ключицы, освобождая от горящей жаром одежды худую грудь. И всё тело Хёнвона дрожало и сжималось внутри, рыжело слёзы текли по щекам, а на животе появлялись дыры, сыпалась прахом кожа. Но парень не останавливался, ласкал языком губы Минхёка, тот отвечал по мере своих сил, которых становилось всё больше и больше. -Ты можешь остановиться. Пока не стало слишком поздно… Хёнвон и не думал об этом, затыкая парню рот своими губами. Он просто знал, что это его судьба, он спасёт солнце, жертвуя собой. Непросто солнце, а красивого юношу, Минхёка. С каждой секундой тело Хёнвона крошилось, кончик носа, щёки, оголённые от жары плечи. Будто деревянную фигурку сгрызали жуки-термиты. Пальцы ног, локти, острые колени — всё сыпалось розоватой пылью на пол. Когда силы совсем покинули его, он оторвался от нежных обласканных губ солнечного парня, упал на разлагающиеся локти, тяжело дыша. Слёзы уже совсем высохли, пальцы на руках крошились, появилась боль, которая просачивалась сквозь вены, на животе, возле желудка, появилась новая большая дыра, и всё росла, росла, росла. Её края сыпались. -Прости меня… — прошептал Минхёк со слезами на глазах. В эти минуты на его лице был ужас и бесконечная мольба простить его. Он рванулся к парню, но цепи, державшие руки, не давали более пошевелиться. Хёнвон только улыбнулся, кожа его горела, а дыры всё расползались, обсыпая пол. Он опустился на спину, грудная клетка высоко поднималась, когда он дышал, глаза его резко помутнели, стали серыми, будто пустыми. Дыра в животе всё крошилась, пальцы стёрлись до первой фаланги, а с губ сорвалось тихое: «Живи, солнце.» И красное разгорячённое тело Хёнвона вновь побелело, как снег, глаза медленно закрылись, ресницы осыпались, чёрная густая чёлка медленно легла на лоб, прикрывая застывающие капли пота. Цепи, на которых висел Минхёк, рассыпались сразу же после последнего слова Хёнвона. Парень соскочил с чёрного кольца, спотыкаясь подбежал к тлеющему телу и схватил его за плечи, приобнял и заговорил: -Ты не должен был, а сделал… Зачем?! Я монстр… Ты спас монстра, забирающего с неба прекрасные звёзды… Зачем ты сделал это, мой принц? Зачем отдал свою жизнь?.. Он поцеловал его в холодные тлеющие губы, в последний раз вдохнул запах его чёрных волос, также распадающихся на мелкие песчинки, и нежно провёл рукой по щеке. -Прощай, моя звезда, — прошептал парень. И мёртвое тело Хёнвона рассыпалось на тысячи мельчайших пылинок прямо в ладони Минхёка.