Life in her yet

      У Рэна горячие руки. Это единственное, что Нора успевает заметить перед тем, как ее сбивает с ног резонанс.       Что это именно резонанс, она понимает не сразу. Просто в какой-то момент они говорят, Рэн тянется за оружием Линдо, а она, испугавшись, пытается перехватить его руку и касается его пальцев. После секундного осознания того, какие они горячие, Нора перестает существовать.       Она остается — в воспоминаниях Линдо, в которые она провалилась, Нора слышит себя из-за груды камней, перекрывающей вход. Отчаянно-жалкое “командир!” и его резкий приказ — уходить.       Труп Притхви Маты на земле — немудрено, что он с ней справился.       Сизый сигаретный дым, заползающий в ноздри.       Тяжелая поступь Дьяус Питы, которого тут не ждали.       Резкая боль в руке, когда тварь сдирает браслет.       Тонкий силуэт Шио на фоне останков церкви.       Трансформирующаяся рука, постоянная боль, раздирающая ее, Шио и ее “я голодна”.       С каждой секундой течение времени ускоряется, и она видит глазами Линдо, бредущего через снег, слышит его яростный, уже нечеловеческий вой, на луну, туда, где осталась Шио. Красная пелена застилает глаза, а потом банка газировки все-таки падает на пол. Гулко стучит о каменные плиты и шипит, вертясь на полу — вкус первой любви шипящей струйкой покидает жестяной кокон. Первая любовь, пишут в книжках, никогда не умирает и запоминается на всю жизнь. Как и вкус этой газировки — в точности как обещает доктор Сакаки.       У Рэна горячие руки, и Нора все еще держит его, крепко и цепко, широко раскрыв глаза. Отпускает медленно и нехотя, чувствуя, что будто бы обожглась, наверняка волдыри останутся. Нора двигается медленно, не сводя с него глаз, как будто боится, что увиденное ей только что растает, обратится дымкой предрассветного сна. Она медлит, а потом резко разворачивается и бежит вон.       Сердце колотится в ребра, будто пытается вырваться наружу, вперед нее. Ей стоит бежать к доктору Сакаки, к Тсубаки — они должны знать! И поспешить, ведь его, еще быть может, получится спасти.       Нора бежит в комнату, падает на кровать и прячется под одеяло, прижимает коленки к груди и давится рыданиями. Она до сих пор чувствует на лице жаркое дыхание Дьяус Питы, которого сама живьем и не видела никогда. Чувствует боль, раздирающую руку, когда клетки оракула начинают ее пожирать. Слышит в своей голове отчаянный, нечеловеческий вой, которому хочется подвывать.       И она подвывает, тихо, но с таким же отчаянием в голосе. И когда поднимается, понимая, что и без того потратила уйму драгоценного времени, ноги ее держат с трудом. А до кабинета доктора Сакаки так много сложных шагов.       Нора — капитан первого отряда, она не боится арагами и смерти, она научилась решать и командовать.       Рассказывая о том, что она увидела в резонансе, Нора начинает захлебываться рыданиями и дрожит всем телом, заново переживая увиденное. После разговора Тсубаки категорично отправляет ее в лазарет — в таком состоянии ей явно нужна помощь. И после укола успокоительного Нора лежит, сложив руки на груди, и смотрит в потолок. Мысли никуда не делись, но ощущения притупились и уже не душат ее.       Рэн приходит неслышно, садится на кровать и берет ее за руку — пальцы у него горячие, как раскаленных металл. Но Нора сжимает их что есть силы и закрывает глаза.       Она не может объяснить, но в Рэне есть что-то особенное, успокаивающее. Это странно, потому что знает она его не так много, но уже к нему привязалась, слишком сильно. И держит его за руку, успокаивается, когда другой рукой тот гладит ее по голове.       Ей почему-то легко представить, что эта горячая рука на ее волосах принадлежит командиру, и Нора не спешит открывать глаз.