Библиотека

– Ты не хотела бы пойти со мной на бал, Гермиона? – Что, прости? В библиотеке стало тихо. Тихо до такой степени, как никогда не бывало раньше. Шелестение пергамента и пожелтевших страниц древних книг, скрип пера, треск настольной свечи – единственной, не магической вещи в этом месте – если бы эти звуки сейчас и наполняли помещение, то их бы без труда можно было бы отличить по еле уловимым признакам, даже не стараясь особо напрягать слух, но всё же… Послышались сдавленные охи девочек со всех курсов, пыхтение мальчиков всех факультетов, казалось, всем было, что сказать, но вновь вокруг воцарилась давящая тишина, и окружение не без интереса наблюдало за странной парочкой. Гарри стоял между высокими стеллажами, доверху забитыми толстыми и многообещающими фолиантами, и переминался с ноги на ногу. Рон предупреждал его, что пригласить девушку на бал, это не зельеваренье завалить, одним умением не отделаешься, но чтобы так? Гермиона – хорошая девушка. У Поттера промелькнула такая мысль, когда он сидел в общей гостиной Гриффиндора перед камином. Да, определённо. Она красивая, умная, да и просто отличный друг. Друг. Это слово стало проклятием между ними двумя. Друг. Уж Гарри точно знал, что один из них был влюблён в другого. Слепо. Бесповоротно. Так сильно, что не замечал никого вокруг. Но это был не Поттер. Джинни проболталась. Каким-то очередным, из многочисленных, вечеров в Норе. Сказала просто так, по-дружески, чтобы Гарри имел в виду. Рон не должен был узнать. Никак. Но после того, как Гарри позвал её громко, чётко и уверенно перед немалой толпой зевак в библиотеке (казалось бы, небывалый феномен!), хотя в душе всё клокотало от волнения, уже мысленно запустил себе Аваду в лоб. Завтра об этом узнает весь Хогвартс. Но поздно. Отступать некуда. От сознания одной простой вещи в сердце, будто маленькие иголочки, вонзилась горькая правда. Истинный объект воздыханий Поттера стоял в двух шагах от него и так же поражённо молчал, то ли испытывая злобу, то ли интерес. Мальчик-Который-Выжил специально не смотрел на его лицо. На ЕГО, мать твою, прекрасное аристократическое лицо, которое желал зацеловать до потери пульса, на которое смотрел при любой возможности, на сдвоенных уроках, и с каждым днём желая столкнуться с ним в коридоре и крикнуть гадость, ввязываясь в драку, чтобы ощутить горячее, рванное дыхание, пробежавшее по щеке, в опасной близости внимая изгиб прекрасных губ в ненавидимой всем сердцем усмешке. Гермиона сидела и молчала. Просто смотрела в глаза. Лучше б кричала, психовала или сразу послала б. Но молчание – это худший ответ. По крайней мере, для самого Гарри. Поттер демонстративно кашлянул в кулак и вся аудитория вздрогнула. Видимо, первая волна шока уже прошла, но никто не издал ни звука. На удивление Гарри, даже Драко Малфой со своей извечной компанией не проронил ни слова, упуская очередную возможность наговорить всяких гадостей про Мальчика-Который-Выжил и его друзей. Поттер прикусил губу и продолжал сверлить взглядом «Чудовищную Книгу Чудовищ», что лежала на столе, раскрытая перед носом какой-то девушки из Когтеврана. Тишина давит. Как будто находишься на глубине чёрного озера или тебе в ухо кричит со всей мощи банши. И почему они ведут себя именно так? Когда не надо – кричат, когда нужно – не могут проронить ни слова. Подло как-то, слишком низко, а ещё рядом Драко… Поттер боится сорваться. – Гермиона. – Гарри, прости, я не могу... Меня уже пригласили, – Гермиона виновато поджала губы и многозначительно метнула взгляд куда-то в густо столпившуюся толпу студентов, одетых в серебрянно-зелёные мантии. И только теперь Гарри обнаружил, что всё это время не дышал. Все зрители потянулись к выходу. Концерт окончен, оркестр умолк, а мораль осталась за кулисами. Неизвестные мотивы – но известный результат. Всё логично и просто. Но до дрожи раздражающе и безнадёжно. Гермиона мягко воззрилась на Гарри, её глаза подозрительно ярко блеснули. Она поспешно заморгала и улыбнулась другу, будто прекрасно понимая его намерения. А вот Гарри её намерений совершенно не мог понять. Он прекрасно знал, что Гермиону никто ещё не приглашал, но почему... – Не думал, что ты, Поттер, – ядовито выплюнул Малфой, проходя мимо Гарри и нарочно задевая его плечом, – решил приударить за грязнокровками. Его «телохранители» – Крэбб и Гойл – приглушённо загоготали в голос, но явно натянуто, показывая свою неохоту. И было понятно почему. Фирменные шуточки Малфоя, на сей раз, не оценены. И действительно! А что в этом такого? Это бал! Это решение Гарри. Это только его выбор, кого приглашать, а кого нет. Грейнджер подхватилась из-за стола и, положив свою ладонь на плечо гриффиндорцу, сжала в лёгкой поддержке. Гарри напрягся, по телу пробежала стая мурашек и волной осела где-то внизу, чуть ниже живота. Но не от прикосновения, а от взгляда. Его взгляда. Взгляда Драко, которым одарил тот их место соприкосновения. Каким оценил этот похотливый жест. Когда трогают то, что не положено. Когда отбирают то, чего недостойны. – Убери от него свои грабли, Грейнджер! – возопил Драко, в напряжении сжимая челюсть. По его виску ходили желваки, а серые глаза странно поблёскивали в свете настольных свечей. – Малфой… ты…чего…– только и смог выдавить Поттер, оторопело рассматривая полное злобы аристократическое лицо. Выступающие скулы, ровный, чуть вздёрнутый нос, надменно приподнятая левая бровь, ровные, бледновато-розовые губы, растянутые в зверином оскале. Сердце бухнулось куда-то в пятки и забилось там быстро-быстро, подгоняя к лицу всю кровь. – Чего ты хочешь, Малфой? – Гермиона надменно раскатала голосом букву «о» в его фамилии, и от такого тона Гарри передёрнуло. – Ты мог бы найти партию и получше, Поттер, – парировал Драко, близко, опасно близко подходя к Гарри. Дыхание перехватило, Поттер покраснел ещё сильнее, хотя и не представлял, что такое вообще возможно. Гриффиндорец поднял взгляд на Малфоя. Вечно уложенная гелем аристократическая причёска давно перешла в стиль а-ля гнездо, злые серые глаза, с расширенными чёрными зрачками, испепеляли Грейнджер, пыхтевшей за спиной у Гарри, но как-то сострадающе, умоляюще смотря прямо в другие, зелёные. Такие большие, манящие, невероятно красивые. – Партию получше? Например? – зло высказала Гермиона, а Драко только устало закатил глаза к потолку. Гарри прихватил зубами свою нижнюю губу и, чуть закусив её, облизнул кончиком языка пострадавшее место. Он всегда так делал, когда хотел привести себя в чувства, заставляя размеренно и ясно мыслить, и был совсем обескуражен тем, как гулко сглотнул Драко, от чего его острый кадык напряжённо дёрнулся, а чуть впалые щёки с этими чёртовыми притягательными скулами, которые хотелось целовать, кусать, вылизывать, и просто проводить по ним самыми кончиками пальцев, словно боясь обжечься, покрылись едва заметными розовыми пятнами. – Тебя? Это слово у Гарри плавно вырвалось на выдохе. Так жалобно, тихо, обнадёживающе. – Да, Малфой, – вставила свою тираду гриффиндорка, прищурив сверкающие карие глаза, – Ты рассчитывал на то, что Гарри пригласит тебя? – она нервно хохотнула, уперев руки в бока и изредка повизгивая. Драко дёрнулся как от пощёчины. Его глаза на мгновение расширились и, Гарри отчётливо разглядел в них плескающийся страх. Взгляд нервно метался по книжным полкам, надеясь зацепиться за что-то стоящее, как за спасательный круг, а затем вперился в глупого Поттера, который непонимающе хлопал длинными ресницами и, кажется, действительно ничего… ничегошеньки не понимал. Он лишь ответно глазел на осунувшееся лицо Драко, чувствовал, как слизеринца слегка потряхивает, как клацают его зубы друг о друга от напряжения. Он резко выдыхает. – Да, Г-грейнджер, – слегка заикаясь, прошептал Малфой, отводя глаза в сторону, – Я, действительно, хотел пригласить Поттера… – И как давно? – Всегда. Гермиона презрительно фыркает и притягивает Поттера за рукав, как можно ближе к себе, что Гарри совершенно не приходится по душе. Он пытается её оттолкнуть, наблюдая за весьма болезненной реакцией Драко. Неужели, Малфой хотел пригласить его? Гарри? Да нет, он просто издевается над ним! Это замечательная сказка, которую сам себе представляет Гарри каждый раз перед тем, как ложится спать, не может взять и оказаться правдой! Глупости! Ну конечно не может! Сердце тот час сжалось, словно в тисках, и Гарри был почти уверен, что услышал неприятный звук того, как собственная душа затрещала, и как аккуратно заштопанные швы расходились в разные стороны, рваными ранами, вновь. Гарри сделал шаг назад. Казалось, неимоверного размера, по его ощущениям, невыносимо тяжёлый, словно конечности были до краёв переполнены свинцом. Огромный клубок чувств, застрявший глубоко в горле, мешал дышать, стремительной волной ударяя в голову. Гарри словно шибануло током. Он сделал ещё один шаг и наткнулся на плечо Гермионы, стоящей позади, с высоко задранной головой. – Не издевайся надо мной… – И в мыслях не было! Пожалуйста! – Малфой приблизился к гриффиндорцу и цепко ухватился за рукав его мантии, – Пойдём со мной… Я так этого хочу… Гарри… Его имя. Его собственное имя прозвучало из уст слизеринца так странно, так необычно, так неожиданно, что Поттеру захотелось попросить его повторить. Ещё раз. И ещё раз. И бесконечно много раз. Почему он странно реагирует? У него совершенно простое имя. Он сам много раз произносил его вслух, находясь наедине с самим собой, его по сотни раз на день окликивали друзья, но Драко…Он… – Гарри… Крышу снесло моментально. Гарри хватило лишь одной секунды, чтобы решиться. Сейчас или никогда, – и с этими мыслями Гарри чуть качнулся вперёд и, прижавшись к таким же горячим, чуть обветренным, как и его собственные, губам, застыл на месте и крепко зажмурил глаза, да так, что в них засверкали разноцветные искры. Довольно странное ощущение не давало Гарри расслабиться. Казалось, что его вот-вот оттолкнут с воплями и проклятиями, поэтому он поспешно отстранился и тряхнул головой, стыдливо прикрывая глаза разлохмаченной тёмной чёлкой. Гарри сглотнул от волнения. Зря он так поступил. Но стоило попробовать! Хотя бы раз в жизни узнать, какой на самом деле Драко… Драко замер, словно ожидая какого-то нелепого объяснения этому поступку, но тут уголки его губ чуть дрогнули в слабой улыбке от переполнявших чувств: – Это значит – да? Сердце в груди запрыгало от счастья, за спиной выросли огромные, красивые крылья, от которых постоянно саднила кожа на лопатках, ожидая толчка, нужного момента, чтобы раскрыться и свободно воспарить над землёй. В животе, слегка щекоча, затрепыхали бабочки, позволяя огромному облегчению и нежности проскользнуть в серых и зелёных глазах. Гарри кивнул и Драко, продолжающий довольно улыбаться, взял его за руку, переплетая в замок их пальцы, притянул к себе, снова призывая коснуться собственных губ лишь на одно единственное мгновение. Невесомо, мягко. Их тихий смех наполнил своей искренностью всю библиотеку, спешившее со всех ног, заждавшееся счастье совсем затмило им глаза, лишая возможности увидеть, как довольно улыбающаяся Гермиона, победно подмигивая сидящей в укромном уголке Джинни, и показывает ей два больших пальца.