Глупости

— Нам нужно расстаться. — Завтра я иду на свидание с одноклассницей. — Все это было не серьезно. — Я люблю другого. — Неужели, ты думал, что так будет всегда? — Я не люблю тебя Все слова в голове сливаются воедино, окружая всю сущность молодого привлекательного блондина. Кисе Рета совсем недавно перешел в третий класс старшей школы. Конечно, нет ничего удивительного в том, что у восемнадцатилетнего парня есть с кем-то вовсе не дружеские отношения. Нет. Правда эти самые отношения не совсем уж обычные. Вернее, совсем не обычные. Все дело в том, что не так давно Рета совершенно случайно понял, что его совсем не интересуют девушки. Ну, как девушки. Конечно, с ними можно со скуки покувыркаться одну ночь, но все это будет, несомненно, несерьезно. Все эти девчонки, которые постоянно клеятся к нему, абсолютно невзирая на приличия, такие скучные и глупые. С ними же не о чем даже поговорить. А ведь Кисе от второй половинки нужен не только секс. Потому все эти пустышки он терпеть не может. Чуть позже Рета неожиданно понял, что все его предпочтения сводятся именно к одному конкретному парню, чье имя Аомине Дайки. Когда Рета, наконец, решился на признание в любви, он и не надеялся на благоприятный исход. Ведь все же знают, что Дайки любит девиц с большой грудью. Только в этом Рета и видел огромную проблему. Этого хватало, чтобы Дайки отказывал девчонкам, которые не подходят ему по параметрам. К вящему удивлению блондина, Аомине не только не врезал ему после спутанного признания, во время которого Рета покраснел, словно школьница, но и сам предложил ему встречаться. В тот момент Рета был по-настоящему счастлив. Но эйфория продолжалась недолго. Рета всегда умел найти повод для страдания. И вот теперь Кисе не может отделаться от мысли, что вскоре Дайки все это надоест, и он уйдет от него навсегда. Рета зажмуривает глаза и затыкает ладонями уши, чтобы все это прекратить, но, кажется, эти голоса звучат у него в сердце. — Замолчите! — кричит Кисе, не в силах заставить все это прекратиться. — Пусть все это немедленно прекратится! Кисе мотает головой и пытается перекричать псевдо Аомине. Но не может. Голоса по-прежнему не замолкают. — Ты жалок, Рета, — Дайки скрывает сумрак, но его ледяной голос Рета ни с чем не перепутает. — Я больше не собираюсь тратить на тебя свое драгоценное время. В шоке Рета замирает на месте, приоткрыв рот и даже не пытаясь остановить слезы, струящиеся по его щекам. Так не должно быть. Не должно! Ведь все это неправда! Неправда же? Рета распахивает глаза, полные слез, и зашугано оглядывается по сторонам. За окном все еще темно. Кисе осторожно поднимается с кровати, стараясь не разбудить Аомине. Сегодня Дайки остался ночевать у Реты, но, почему-то, легче Кисе от этого не становится. Слишком ярки еще воспоминания о сне. И что теперь делать? На часах всего 4:15. Но Рета сомневается, что сможет снова уснуть. Кисе уже и не может сосчитать, сколько раз он вот так просыпался еще до рассвета и больше не ложился до самого утра. Рета дрожащими руками наливает себе чай и садится за стол. На самом деле, сейчас Рета ничего не хочет. Он ужасно устал от бесконечных бессонных ночей. Возможно, если бы Дайки хоть иногда говорил Кисе о том, что чувствует к нему, Рета перестал бы так накручивать себя. Но Аомине никогда и ничего не говорит. Он предпочитает действия словам, не без основательно считая, что сказать можно абсолютно все, что угодно. Благодаря словам люди искусно лгут. И только действия могут действительно показать, что именно Аомине чувствует к нему, к Рете. Вот только для блондина этого мало. Еще один глоток крепкого чая должен хоть немного освежить больную от постоянного недосыпа голову. Скоро должен наступить рассвет. Наконец. И не сосчитать, сколько рассветов Кисе уже встретил за последнее время. Рета медленно подходит к окну и всматривается в пустоту за ним. За окном такая же пустота, как и в душе у самого Реты. Это не выносимо! Иногда очень хочется с кем-нибудь поговорить о том, что так рвет израненную душу на части. Говорят, если не держать все в себе, будет легче. Вот только Кисе же не какая-то там девчонка, которая может с любой своей подругой обо всем этом поговорить. Он же парень. Кто станет выслушивать жалобы такого человека, как Кисе? Верно. Никто. Да и вообще слишком странно для парня кому-либо жаловаться на то, что гложет. Кисе чувствует, что горячий чай уже не помогает. Длинные тонкие пальцы уже совсем онемели от ночной прохлады. Он дышит на замерзшие руки, но не может их согреть. Надо бы вернуться в кровать. Но не хочется. Ведь там все такой же холодный Аомине, который не не сможет ничего исправить. Не сможет. Потому что, наверное, не хочет. Ведь не может же он не замечать, что что-то происходит. Почему же Рета не может просто смириться с характером Дайки? Вправе ли он чего-то требовать от своего бойфренда? Стоп. А бойфренда ли? Может, Рета все это сам себе придумал? Может, Дайки он нужен только как обычная шлюха? Глупо, не так ли? Но почему же сердце так заходится? Почему оно так сильно болит от любви и от того, что рано или поздно должно обязательно закончится? Не придумал ли Рета себе эту любовь? Может, стоит не дожидаться того момента, когда Дайки бросит его? Может, стоит самому все это прекратить? Будет больно. Но Рете кажется, что это самый оптимальный выход. Просто он больше не может вести такой образ жизни. Должен же быть какой-то выход из сложившейся ситуации! От недосыпа и дурных мыслей голова Реты неожиданно начинает кружится. В какой-то момент блондину кажется, что он сейчас просто потеряет сознание. Может, оно и к лучшему. Если он, наконец, отключится, то сможет хорошенько отдохнуть. Хотя бы так. Тяжело вздохнув, Рета бредет обратно к спальне. Что ж, все же терять сознание на кухне не самая хорошая идея. Он ложится на самый край и утыкается носом в подушку. Впрочем, в следующую секунду Рета вдруг оказывается притянут сильными руками ближе к Аомине. Мулат внезапно прижимает Рету к себе достаточно крепко, но в то же время очень осторожно. Не чувствуя никакого сопротивления, Дайки приоткрывает один глаз и удивленно косится на Рету, который в этот момент замер в его руках. — Рета, все нормально? — хриплым после сна голосом спрашивает Дайки. — Что с тобой? Кисе без особой охоты разворачивается к Аомине, но не позволяет тому заглянуть себе в глаза. Впрочем, наверное, в такой темноте Дайки все равно не смог бы рассмотреть его взгляд. Рета просто теряется в новых ощущениях, которые дарят ему объятия. Приятно, но все это очень странно и неожиданно. — Рета, ты в порядке? — негромко повторяет Дайки. — Чего не спишь в такой поздне-ранний час? Блондин чувствует исходящее от Дайки тепло. И понимает: это слишком невероятные ощущения. Теперь Рета не знает, что ему сделать или сказать. Это выше его сил. — Ничего. Я просто замерз, — тихо выдыхает Рета, наконец, справившись с бурей эмоций. Аомине кидает на Рету удивленный взгляд, не понимая, как такой горячий парень, может так сильно мерзнуть. Фыркнув, Дайки снова притягивает отстранившегося было Рету ближе, заставив того уткнуться носом себе в грудь, и накидывает сверху на них одеяло. А ведь и правда Кисе очень холодный. Особенно его тонкие руки. — Что с тобой, малыш? — и снова спрашивает Дайки. — Я прекрасно чувствую, что тебя что-то беспокоит. Может, расскажешь, золотая бабочка моя? Станет легче, обещаю, — мягко шепчет Дайки, даря Рете нежный поцелуй. 5 утра не самое лучшее время для откровений, но Кисе на какой-то миг всерьез задумывается. Может, Дайки прав? Если они сейчас поговорят, то, возможно, и правда Рете хоть немного станет легче. Наверное, сейчас все же самое лучшее время, чтобы все прояснить. — Дай-чи, может нам стоит расстаться? — едва слышно выдыхает Рета то, что уже долгое время не дает ему покоя, не поднимая глаз. Вот и все. Рета сделал свой ход. Пути назад уже нет. Теперь осталось только дождаться вердикта Аомине. Посчитает ли Дайки, что Рета прав? Позволит ли он случится неизбежному, по мнению Кисе? Или есть другой путь? Сможет ли Дайки сохранить то, что так дорого Кисе? И остается только надеяться, что не ему одному. — Что ты такое несешь?! — весь сон Дайки снимает, как рукой. Аомине в шоке отталкивает Рету и садится на кровать лицом к блондину, чтобы видеть любимые глаза в этот момент. И Аомине видит в медовых глазах огромную печаль и безысходность. Он вдруг понимает, что Рета сейчас спрашивает это на полном серьезе. Кисе тоже садится, но не смотрит на Аомине. Потому что сейчас не может. Ему страшно. Очень-очень страшно. Что, если Дайки сейчас скажет, что он уходит от него? Тогда весь мир Реты рухнет. В ту же секунду. Может, не стоило затевать это утро откровений? Тогда бы он мог хоть немного растянуть счастливые деньки. Деньки, которые сейчас, несомненно, станут лишь прекрасными воспоминаниями. — Что на тебя нашло? — почти кричит Аомине. — Мне казалось, что у нас все хорошо. Рета мгновенно вскакивает с места и отходит к окну. Ему вдруг показалось, что в комнате внезапно стало как-то слишком душно. Распахнутое окно впускает свежий прохладный ночной воздух, пропахший утренней росой. Блондин дышит очень тяжело, пытаясь справиться с чувствами и эмоциями. — Может, все дело в том, что ключевое слово здесь «казалось»? — хрипит Рета, разворачиваясь. — Кхм, — прежде, чем продолжить, Рета пытается откашляться. В горле будто пересохло — Очень скоро тебе надоест тратить время на такого глупого и не нужного любовника, как я. Тебе же нужна маленькая изящная ручка в руке и, несомненно, большая грудь. Мы оба это знаем, — Кисе переводит дыхание, теперь уже сверля Дайки отчаянно умоляющим взглядом. — Чем дольше мы будем вместе, тем сложнее мне потом будет пережить расставание. Знаешь, я каждый день подсознательно жду, что ты скажешь, что все это было несерьезно. Что я не нужен тебе. Я и правда рад, что ты крепко спишь ночами. Потому что каждую ночь я просыпаюсь от собственного крика. Мне кажется, что я медленно, но верно схожу с ума, — Рета не замечает, как окончательно срывается на крик. Блондина бьет крупная дрожь, которую он не замечает. Больше Рета не может держать все в себе. Чаша его терпения, наконец, переполнилась, и теперь вода из нее начала выливаться криком и горькими слезами. — Дай-чи, я… — Рета захлебывается слезами. Ему кажется, что голова его вот-вот разорвется от боли. Кисе видит, что Аомине внимательно на него смотрит, но ничего не говорит. И Рете кажется, что момент расставания неминуемо приближается. Он хочет куда-то сбежать, но истерика будто приковала его к полу так, что он не может сделать и шагу. Но ни о чем таком Аомине и не думает. Дайки просто не останавливает Рету, позволяя всему, что накопилось в нем, выплескиваться наружу. Один умный человек сказал, что иногда стоит высвободить чувства, чтобы окончательно не сломаться, а потому Дайки просто ждет пока Кисе успокоится. Вскоре истерические всхлипы и правда прекращаются, и Рета сползает вниз по стене, закрывая лицо ладонями. Ему стало и правда гораздо легче, но Рета чувствует себя абсолютно выжатым лимоном. Он не чувствует в себе абсолютно никаких сил даже для того, чтобы просто устоять на ногах. Да и голова его такая тяжелая, что Рете кажется, что в нее налили раскаленного чугуна. Заметив, что истерика утихла, Дайки осторожно поднимается с кровати и приближается, боясь спугнуть своего мальчика. Своего? Ну, а чьего же еще? Он присаживается на корточки и мягко отнимает руки Реты от его лица. На губах Дайки играет слабая, но теплая улыбка, предназначенная только для одних глаз. Для тех, без которых Дайки уже не мыслит свою жизнь. — Посмотри на меня, — негромко просит Дайки, не выпуская рук любимого. Рета мотает головой, скрывая глаза за челкой, и пытается высвободиться. Но Дайки держит его достаточно крепко. А если учесть, что Рета сейчас в таком состоянии, то нет ничего удивительного в том, что они оба остаются сидеть на полу. — Хорошо. Не хочешь смотреть — не смотри. Но послушай, пожалуйста, — этот голос завораживает, и Рета готовится слушать. Как всегда. Кисе бессилен против этого бархатного голоса. Честно говоря, Кисе даже не представляет, что теперь Дайки ему скажет. Да и что тут вообще можно сказать? Но ему кажется, что его истерика сделала только хуже. — Я не знаю, откуда у тебя столько глупых мыслей в голове, — тихо говорит Дайки, не давая Рете закончить свой мыслительный процесс. — Скажи мне это кто-нибудь полгода назад, он был бы, возможно, прав. Но уж точно не сейчас, — быстрым движением Дайки поднимает голову Кисе за подбородок, заставляя того все-таки посмотреть ему в глаза. — Я никого не могу представить, кто был бы мне дороже тебя. Наверное, глупо говорить такие вещи парню, но я не смогу жить без тебя. И ты это прекрасно знаешь, — добавляет Дайки, не сводя с Кисе нежного взгляда. — Глупая блондинка. От тихого голоса Дайки, Рета начинает потихоньку окончательно приходить в себя. Ему становится очень стыдно за все, что он здесь сейчас устроил. Но осталось одно «но». Ведь Дайки все еще не сказал самого главного. — Дайки, — голос Реты больше не дрожит. — Я просто не понимаю, почему ты до сих пор со мной, если я глупая блондинка. Вот он. Наконец-то настал момент истины. Сможет ли Дайки убедить Рету остаться? Или потеряет блондина навсегда? Аомине смотрит в серьезные глаза Реты и пытается подобрать правильные слова. Перед взором Аомине предстает теплая нежная улыбка Реты, искрящиеся глаза, задорный смех, звонкое «Дай-чи», прогулки по парку, крепкие объятия, поцелуи в укромных местах и его «Я люблю тебя» в порыве страсти и вне ее. Дайки и сам не замечает, как иррационально начинает улыбаться. Он тянет Рету на себя, заставляя того встать на ноги. — Глупый, — выдыхает Аомине практически в губы Реты. — Чего же здесь не понятного? Я люблю тебя, — и так легко это признание срывается с языка, что Дайки и сам удивляется. Глаза Реты расширяются, и он окидывает Дайки не верящим взглядом. После чего негромко, но искренне начинает смеяться. Кисе едва стоит на ногах, и Аомине садится на кровать, утягивая за собой и блондина. — Люблю я тебя, — повторяет Дайки и треплет Рету по волосам. — Не забивай себе голову всякими глупостями. Ты слишком много думаешь. Рета обвивает шею Дайки руками, пытаясь сдержать слезы счастья, и тот мгновенно обнимает Кисе в ответ, пытаясь заставить в блондинистой голове все мысли разбежаться. — Все хорошо, малыш. Ну, куда я от тебя денусь? Заметив, что Рета уже клюет носом, Дайки хмыкает и ложится обратно в кровать, не выпуская блондина из объятий. — Спи, принцесса, — смеется Дайки. — Хватит с тебя на сегодня. Интересно, как давно Рета мучился своими страхами? Сколько бессонных ночей он провел? Сколько раз вскакивал так среди ночи? А Дайки тоже хорош. То же мне парень. Не мог он что ли раньше заметить, что Рета так сильно мучается? Ведь Дайки же поклялся оберегать Рету. Какая нелепая и глупая ситуация! *** Когда Рета просыпается, Дайки рядом нет, но с кухни доносится вкусный запах свежесваренного кофе. Блондин идет на запах и застывает в дверях. Дайки сидит за столом, рассматривая их совместную фотографию, а на губах его играет добрая и нежная улыбка. Такого умиротворенного Аомине не так-то часто можно увидеть. — Я тогда был очень счастлив, — шепчет Рета, обнимая Дайки со спины. Дайки вздрагивает и запрокидывает голову, чтобы оставить на губах Реты поцелуй. — Доброе утро, соня, — смеется Аомине. Утро? Аомине смотрит на часы, которые показывают 14:01. — Доброе, Дай-чи, — Рета отходит от Аомине и садится за стол. Кисе не знает, стоит ли возвращаться ко вчерашнему разговору, но ему кажется, что в воздухе повисла какая-то недосказанность. — Дай-чи… — зовет тихо Рета. — Утром… Я не хотел… Просто… — он краснеет и вновь закрывает лицо ладонями. Дайки не может не улыбаться, смотря на такого Рету. Он никуда от него не денется. Уже давно Дайки понял, что Рета просто пленил его. И точка. И как блондин сам не понял этого? — Не думай об этом, — Дайки осторожно касается руки Кисе. — Что было, то прошло. Только не плачь больше, — умоляюще просит он, заметив влагу на ресницах. — Я не могу смотреть на твои слезы. Порой самому хочется после этого удавиться, — но есть еще кое-что. — Рета, давай договоримся. Если впредь будет что-то не так, ты сразу говори мне. Я же обещал сделать все, чтобы ты был счастлив. Хорошо? И Кисе кивает, убирая руки от своего счастливого лица. Хоть Кисе и обещал больше не плакать, но Дайки буквально чувствует его слезы. Блондин подходит к Аомине, садится ему на колени, и их губы сливаются в страстном поцелуе соленом на вкус. Как может мерзнуть такой горячий парень? А что, если мерзнет не тело, а душа? Всегда нужен такой близкий человек, который сможет выслушать, понять и успокоить. Ведь нельзя дать душе замерзнуть окончательно. Ни за что! Никогда!