Мой вожделенный альфа.

Стук в комнату сэнсэя оторвал мастера ниндзюцу от утренней медитации, которая вот-вот должна была подойти к логическому финалу. Сплинтер открыл глаза, тяжело вздохнув, и перевёл взгляд на дверь, от которой и раздавался побеспокоивший его звук. В комнату зашёл его старший сын, опустив голову и нервно перебирая пальцы рук, не в силах каждый раз подобрать слов. — Отец, я… Я… — на щеках мастера катан появился лёгкий румянец. — Я пропущу сегодня тренировку. И… И потом ещё пару дней тоже пропущу. Сэнсэй встал с пола, поправляя коврик для медитации, и подошел к мутанту, понимающе качая головой. — Как ты себя чувствуешь, Леонардо? Ты принял таблетки? — Сплинтер знал, что испытывает мечник в «эти дни», оставаясь без сексуального партнёра. Сильные боли, головокружения, слабость, тошнота, ватные ноги, на которых невозможно ходить, — Да, принял, — соврал старший. Он не собирался обманывать учителя, и эти гребанные пилюли он выпьет чуть позже, а пока боли не подоспели, и желание оказаться рядом с альфой было контролируемым, Лео хотел хоть как-то насладиться этой плачевной ситуацией. — Хорошо, отдыхай, сын мой, — мастер провёл рукой по голове владельца катан, сочувствуя его положению.

***

— Как это Лео не будет? — владелец сай недовольно скрестил руки на груди. — Опять плохо? Ему часто плохо! Может он чем-то болен, а в этих чертовых джунглях он лечился, а не тренировался?! Майки и Донни испуганно переглянулись между собой, находя смысл в предположении Рафаэля. Мечнику не повезло — вместо того, чтобы родиться классическим представителем слабого пола, его телосложение полностью соответствовало стандартам альфы. Высокий, накаченный, сильный — не подобает омеге. Из-за такого несоответствия его гормональный фон был расстроен и течка часто выбивалась из графика и постоянно варьировалась от трёх до семи дней. Конечно, у такого хода событий были и свои преимущества и свои недостатки. К первым относилось то, что когда Лео каждый месяц исчезал с тренировок «по болезни», никто не мог ничего заподозрить. Иногда это были «головные боли», которые проходили за три дня, а иногда «вирус», который позволял парню отлеживаться в кровати неделю. Чёткой закономерности не было, в отличии от гона у Рафа. Он был всегда чётко по расписанию и проходил не так тяжко. Мастер сай пил обезболивающие, принимал горячие ванны от ломоты в теле и, собственно, все, но его вспыльчивость и раздражительность в эти дни повышались. — Рафаэль! — повысил голос учитель, чтобы парень не запугивал своими догадками младших. — Вместо того, чтобы строить догадки по поводу здоровья старшего брата, лучше бы приступил к тренировке, чтобы искоренять свои слабости, а не выискивать чужие. — Хай, сэнсэй, — владелец красной повязки отвёл недовольный взгляд в сторону.

***

Лео знал, что сегодня его никто не будет трогать. Когда отец говорит, что мечнику плохо, младшие оставляют его в покое на несколько дней. Вернувшись в комнату, мастер катан распылил освежитель воздуха по всему помещению, чтобы заглушить аромат, с которым уже не справлялись дезодоранты. Тут все равно будет стоять его запах, но за пределы его обители он не выйдет. Леонардо лег на кровать и взглянул на часы — прошло около четырёх с момента, как он проснулся. Действие свечи уже должно было закончиться, поэтому парень скользнул рукой вниз, чтобы почувствовать так это или нет. Он был прав. Уже влажно. Пахучая смазка уже начала выделяться. Если бы сейчас он просто мелькнул бы этим запахом перед темпераментом, то у того сразу же потекли бы слюни от желания приблизиться к своей самочке. Лео закрыл глаза, поглаживая вход. Лёгкое, приятно щекочущее чувство, которое хочется усилить, но мастер катан этого не делает, наслаждаясь моментом. В «эти дни» ему нужно нечто большее, чем просто проникновение внутрь. Оставаясь мужчиной, защищающим семью, все остальное время, во время течки его организм требовал, чтобы парню напоминали, что он слаб. Ему нужен был владелец, хозяин, альфа… — Лео, я… кхм… прости, что без стука… Это… Отец сказал, что тебе плохо, вот, — не успел владелец синей повязки закончить своё дело, как дверь его комнаты, которая была, как он думал, закрыта, распахнулась мастером сай, решившим, что ему нужно поухаживать за братом и принести ему бульон. Глаза старшего мгновенно округлились. Раф никогда не лез со своей заботой куда не надо, да и сам всегда считал, что лучшее лекарство — покой. Почему именно сейчас? Почему не моментом раньше или, скажем, часом позже? Запах цветов ударил в голову темпераменту, и он закашлял, поставив тарелку на стол. — Ты чего так этой дрянью напшикал? Задохнуться можно от этого дерьма, — отмахивался младший, приближаясь к брату. — Стой… Лео? Ты… Ты чем занят? — Раф, уйди! — испуганно выдаёт старший, надеясь на понимание владельца красной повязки, пока тот не учуял манящий аромат, витающий в воздухе рядом с кроватью. — Раф, я… Но говорить что-то уже поздно. Альфа чувствует пряный запах, который так и тянет его подойти ближе, начинает выделяться слюна, а в животе становиться щекотно. — Раф, не подходи! — последнее, что выдаёт Леонардо, прежде чем учуять брата, который ещё не успел принять душ после утренней тренировки. Им сносит крышу… Темперамент толкает старшего на кровать, взбираясь сверху, и выпивается поцелуем в губы, задыхаясь от страсти и попыток заменить им воздух. Пальцы выпиваются в сильные руки омеги, мышцы которого сейчас просто отказываются работать. Поцелуи переходят на шею, превращаясь в лёгкие покусывания и желание насытиться вожделенным телом. Член Рафаэля уже крепко стоит, преисполненный готовностью проникнуть в истекающую смазкой дырочку. Однако сам мутант медлит, искушая себя сладостными поцелуями. Лео извивается. Не может понять: согласен ли он с ним на все или хочет сбежать отсюда, но когда Раф берет его за бёдра, раздвигая ноги, ответ приходит сам. — Боже… — стонет мечник, послушно разводя их шире. Внизу все пульсирует. Хочет, очень хочет. И владелец сай не заставляет его долго ждать. Он входит. Медленно, полностью. Они оба не в силах сдержать стоны, которые поочерёдно срываются у каждого с губ. Младший ускоряется, начинает двигаться ритмично, растягивая долгожданную дырочку. Лео, перекрыв глаза, подаётся к темпераменту, добровольно насаживаясь глубже. Ещё буквально десять минут, и владелец красной повязки переворачиваешь брата на живот, а затем поднимает на четвереньки. «Раком», — Лео, кажется, что это называется именно так. Темперамент двигается быстрее и звонко шлепает его по заднице, после чего притягивает к себе, входя по самые яйца. Дыхание обоих парней тяжёлое, горячее, сбитое. Ещё чуть-чуть и им будет хорошо. Будет сплетение. Хотя, слово «чуть-чуть» тут не подходит. Ещё пара часов и Раф изливается внутрь брата, чувствуя, как происходит неимоверная близость, которая затянется ещё на долгое время.

***

— Раф, как ты мог? Зачем ты сделал это? - сказал мастер катан, стоя на крыше жилого дома. — П-прости меня, — тихо выдавил из себя Раф, медленно осознавая, что произошло. — я не хотел. Еще три часа назад его увеенность в себе перла через край, а теперь он еле-еле говорит слово «прости». — Я... Я не был к этому готов. У меня нет противозачаточных... Вдруг я... вдруг у нас будет ребёнок? - он скорее обращался в воздух, а не к темпераменту. - Что же мне теперь делать? Лео упал на крышу и заплакал. Раф не смог этого терпеть: смотреть, как его омега плачет было выше его сил. Младший обнял брата, целуя в макушку, и прошептал, что у них все будет хорошо. Черепаха в синей повязке некогда не чувствовал такое приятное ощущение тепла, заботы и ласки. - Я...я тебя люблю,- сказал тихим голосом Лео. - Что? Я тебя тоже.