Моя тринадцатая жизнь - дневники

… Этой ночью спать нужно было осторожно… Все младшие знали, что после празднования Дня Матери у старших сносит крышу, и они идут мстить миру в лице слабых и беззащитных мелких. Мстить кому-то ещё было чревато последствиями. А младшая группа – наполовину детский сад, наполовину семилетки – умела хранить секреты. И, укладываясь в свои кроватки, малыши знали, что кому-то из них сегодня не поздоровится. Пытались вычислить перед сном, кто из них досадил старшим больше всего за день, на кого чаще обращали внимание и тискали за щечки гости детского дома… Кое-кто уже заранее начинал плакать, предвидя незавидную участь. Но не повезло этой ночью Бэкхёну. Он понял это, когда в комнате раздался тихий шёпот Пак Чимина и его напарника по проказам Соловьева Сереги. Пак Чимин почему-то выбрал Бэкхёна как личного козла отпущения и не упускал возможности выплеснуть на него накопленный негатив. - Ну что, малявка, допрыгался? – услышал Бэкхён тихий шепот над ухом, от которого вздрогнул всем телом и испуганно открыл глаза, даже не пытаясь притворяться, что спит. - Ну что, понравилось тебе плясать перед гостями? А? – Чимин, зло прищурившись, схватил Бэкхёна за ухо и больно дернул. - Ай! – проскулил Бэкхён. – Ну пожалуйста! Ну не надо! - А перед директрисой долго ещё будешь выслуживаться, как собачка? – шипел Чимин, продолжая дергать ухо. – Смотреть противно! - Ага! – поддакнул Серёга и ткнул Бэкхёна кулаком в бок. – Противно! - Семь лет – а ведешь себя, как малютка, сюси-пуси, на коленочках посидит, конфетки покушает!.. – перечислял грехи Бэкхёна ненавистный Пак Чимин. На глазах ребёнка выступили слёзы, но плакать было нельзя, чтобы не разбудить воспитателя. - Я больше не буду! – пискнул Бэкхён, пытаясь не всхлипывать. - Каждый раз это говоришь, мелкий! – Пак Чимин в отместку сильно вывернул мальчишечье ухо так, что из глаз Бэкхёна аж искры посыпались, и он не выдержал и вскрикнул от боли… …и проснулся. В доме было тихо. Ночник-«звездное небо» показывал на потолке созвездия – Тэхён любил его и всегда зажигал в своей комнате, а теперь и в комнате Бэкхёна, куда переехал. Бэкхён посмотрел на звёзды… и всхлипнул. Сон был таким реальным и неприятным, что хотелось плакать… Слёзы сами покатились по щекам от печальных воспоминаний. И Бэкхён понял, что помочь ему сейчас может только один человек. В комнате у Юнги, Чимина и Кёнсу никаких ночников не было. Бэкхён поначалу робко мялся на пороге, не решаясь зайти во тьму, но потом пересилил страх, шмыгнул носом и шагнул к двухярусной кровати, выделяющейся на фоне окна. - Хё-ён… - тихонько позвал он, коснувшись руки Чимина, и шмыгнул носом опять. Мальчик ужасно боялся разбудить строгого Юнги-хёна, но другой возможности поговорить в эту минуту с Чимином у него не было. Нужный хён проснулся, вздрогнув и сонно приоткрыв глаза. - Бэкхёни? Сколько времени? Уже вставать? – пробормотал он. - Нет… - жалобно ответил Бэкхён. – Прости, хён… Я не хотел тебя будить… Точнее, хотел, просто… - и он снова всхлипнул. Чимин моментально снова открыл уже закрывшиеся глаза и уставился на младшего. - Ты чего, маленький? Плохой сон приснился? - Угу, - кивнул Бэкхён, заливаясь слезами. Чимин похлопал по своей койке и сказал: - Забирайся. Дважды приглашать было не нужно: Бэкхён нащупал слева лесенку наверх и быстро залез на второй ярус к Чимину. А старший укутал его в одеяло и прижал к себе, другой рукой утирая его слёзы. - Не плачь. Это же всего лишь сон, да? - Угу, - снова кивнул Бэкхён, а по телу разливалось блаженное тепло. - Всё будет хорошо, Бэкхёни, ты не переживай, - голос Чимина был таким родным и успокаивающим, что младший даже удивлялся, как он мог когда-то его бояться. – Не обращай на сны внимания, в них всё неправда. Только в хороших снах правда. - Я хочу сон, где ты – мой настоящий брат… - проговорил Бэкхён, борясь со слипающимися глазами. - Я и так настоящий, дурашка, - тихо засмеялся Чимин и ещё крепче прижал к себе младшего. И больше в эту ночь никто не плакал.