Пленница водяных

Плавно и тихо, почти стелясь по темному песчаному дну, Грелветта плыла, практически не используя массивного хвоста. Она знала, что если мутить воду, можно привлечь к своему убежищу много нежелательного внимания. Привычно ловким движением Грелветта нырнула в заросли водорослей у величественной подводной скалы, проскользнула в щель камня и оказалась в своей тайной обители — скрытой даже от водяного народа полости. В пещере было темно, но глаза русалки быстро адаптировались, и мягкий свет голубой медузы показал единственное сокровище Грелветты. Белоснежная кожа спящей девушки, казалось, источала собственный свет. Волосы плавно струились вокруг головы человеческого создания, грудь мерно, но редко вздымалась, волшебным образом фильтруя из воды кислород. Девушку звали Гермиона. Об этом Грелветта узнала от длиннобородого мага, ломано говорившего на русалочьем языке. Старец спустился на самое дно в поисках детенышей, так неразумно выпущенных соревноваться в озере. Он искал одну из пленниц озерных обитателей, а рядом с ним парил мертвый мальчик – глупый герой. И глупый старик, допустивший это. В тот день четверых детишек усыпили и отдали на хранение племени, это было чем-то вроде игры: каждый чемпион должен явиться в деревню и беспрепятственно унести одного пленника. Но что-то пошло не так, когда самый юный из человеческих детей захотел забрать с собой всех четверых. Охранники дали ему понять, что мальчик не может этого сделать. И он решил драться. Короткая тонкая ветка, служившая ему оружием, жалила, хлестала, била и жгла — достойное сопротивление, Грелветта была восхищена. Водяной народ до последнего пытался подобраться ближе и помочь ему выплыть на сушу. Когда русалки поняли, что жабры пришельца скоро исчезнут, и он умрет, они кричали ему: «Спасайся! Забирай всех! Убирайся!» Но глупый смелый детеныш, очевидно, принял игру всерьез, а языка подводных обитателей не понимал. Мог ли представить себе старый умный маг, что так глупо сам убьет этого ребенка? Грелветта со стороны наблюдала за отчаянной битвой, в которой обе стороны сражались за жизнь мальчика, и улыбалась своим мыслям. Жабры неразумного героя разгладились, и пузыри воздуха покидали тело. Под шум битвы она осторожно отвязала одну из девушек и стремительно уносила ее мимо потерявших бдительность охранников. Если бы кто-то обратил внимание на нее, то Грелветта объяснила бы, что просто уберегает волшебницу от повреждений. И это было бы правдой. Нельзя было допустить, чтобы такое совершенное создание было изуродовано всполохами оружия. С самого раннего детства, как только она перестала быть мальком и впервые поднялась посмотреть на человеческий мир, русалка поняла, как она уродлива. Человеческие женщины и мужчины ступали твердым уверенным шагом по земле. Их кожа, напитанная лучами небесных светил, не была серой и скользкой. Матовый свет лиц звал маленькую Грелветту снова и снова заворожено смотреть и восхищаться. Прекрасные волосы людей не были покрыты тиной и потому не имели этого отвратительного зеленого оттенка, а блестели, переливались, струились. Каждый день, возвращаясь на ненавистное холодное дно — в дом Грелветты, она забивалась в щель подводной скалы, в свою мрачную пещеру и играла, представляя себя человеческой женщиной. Найденное на дне зеркало заняло почетное место в ее убежище, и, глядя на себя, русалка воображала красивые каштановые волосы, светлое лицо. Поглаживая хвост, представляла, как обувает свои стройные ножки в изумрудного цвета блестящие туфли. Но, неизменно, из фантазий она возвращалась в реальность к собственным желтовалым глазам и кричала, кричала, кричала… И вот ей удалось раздобыть такую необыкновенную, самую прекрасную игрушку в мире – настоящую, дышащую, почти живую девушку. И день Грелветты начинался теперь не с зеркала, не с отчаяния, а со сладкого предвкушения, как она посетит скрытую в скале пещеру и будет любоваться там своей Гермионой. Только она могла по-настоящему понять русалку. Красивая, но заточенная в своем теле, не имеющая возможности выбраться со дна озера, одинокая душа. За несколько лет, проведенных под водой, девочка явно стала старше. Грелветта добыла гребень и старательно расчесывала ее волосы, чтобы вода не спутала их, а тина не испортила цвет. Куском мантии русалка неустанно протирала белую кожу, чтобы смыть скользкий налет и сохранить первозданное великолепие экспоната. Прикладывалась головой к груди, слушала замедленные удары сердца и радовалась — живая пока. И старалась не думать о том, что двуногие живут так мало, и сердце все равно когда-то остановится.