Пара слов

"Монолог 1". У тебя нет того, что за боль отвечает, У меня нет спины, что устала от ран. А у них нет как радости, так и печали, И мы все будто впутаны в этот обман. Мы друг другу давно присягнули на верность, Эта клятва сейчас пусть солгать мне не даст. Я скажу, что порой, чтобы всплыть на поверхность, Нужно просто встряхнуться и сбросить балласт. Каждый сам выбирает, что болью отметить, И волен судить, в чём ошибся, в чём - нет, Важно помнить: спасения нет только от смерти, Во всём остальном отыскать можно свет. Меж братом и другом немного отличий, Как между предателем и подлецом. И наше терпение не безгранично, Нам важно лишь не расставаться с лицом, И сколько ещё предстоит испытаний? И сколько врагов ещё ждёт впереди? Важно после всего, после долгих страданий Сказать тем, кто в прошлом, в лицо: "Уходи". У тебя нет того, что за боль отвечает. Зато сердце большое, большое внутри. Давай вместе скажем врагам всем: "Прощайте!" На счёт три, мой друг. Давай, раз, два, три... "Прощайте". "Был бы рот". Кто-то подумает, будто немой я Или, быть может, немного "с приветом". Я просто живу на беззвучье и боли, Был бы рот, я, конечно, сказал бы об этом. Я помню, он точно присутствовал, может, Когда мне лет десять исполнилось, вроде. Но вот его нет, а внутри что-то гложет, Услышьте! Певец живёт в этом уроде! Но я не смогу вам ответить ни слова, Ведь нет языка, нет зубов и гортани. Мне раньше хотелось вернуть его снова, Но сейчас уже нет. Поболит - перестанет. Людей без него и кормить-то не надо, Ведь нечем бы попросту сглатывать пищу. Немые - безвольное, тихое стадо: Ничего не желают, не могут, не ищут. Немой возмутиться и крикнуть не может, Хотя мне так хочется очень порой Ногтями схватить, разорвать свою кожу И крикнуть бы в голос: "Я не немой!" Но как мне кричать, если я не умею? И рта нет, и голоса, и языка... Стоять на коленях и жить на коленях, Сжимая остатки свободы в руках. Монолог 2 ("Свобода"). Быть настоящей - главный мой принцип, А "воля" - конечно, любимое слово. Я - дух свободы, одетый в джинсы, И, поверь, во мне нет ничего святого. Меня ненавидят и не понимают, Но я снова здесь, перед вами на сцене. Это значит, меня здесь и любят, и знают, И каждое слово, конечно же, ценят. Я не хочу соответствовать вашим "Ты ещё юная, не понимаешь", "Поймёшь это только как станешь старше", "Вот поживёшь как с моё - так узнаешь!" Рамки, оковы, повсюду оковы, Цензура, запреты, указы и правила, Я бы давно позади всё оставила, Дали бы только сказать своё слово... Воспользуюсь шансом, раз уж он выпал мне, Я не люблю, когда кто-то пытается Меня сделать скучнее, заставить состариться, О, нет. Ваших планов я точно не выполню. Душно мне в ваших просторных покоях, Оплот грязной серости - ваши дома. Я прошу об одном: просто дайте мне воли, Иначе я заполучу всё сама. "Город на белом холме". В бушующем мире, где трудности всюду И где не понять, что у всех на уме, Клянусь, никогда-никогда не забуду Свой маленький город на белом холме. Я рада и пуху с деревьев, и лету, И даже холодной, суровой зиме. Когда далеко вспоминаю я этот Маленький город на белом холме. Нетронутый войнами и чужаками, Так часто мне видимый только во сне... Отстроенный наших прабабок руками Маленький город на белом холме. Сейчас он у нас давно уже отнят. Пусть будет таким он, как помнится мне: Бульвар, флаг лазурный над мэрией поднят... Мой маленький город на белом холме. Давно не была там. Живу на чужбине, Но помню я площадь, батыр на коне... Мы в сердце, внутри никогда не покинем Наш маленький город на белом холме. "Письмо". Разверну светло-жёлтый лист. Щёлкну ручкой, сломав тишину. "Ну-ка, с мыслями соберись!" - так скажу и тогда напишу: "Скажи уже правду всем. Признайся, что ты ослеп. Мы с тобой очерствели совсем, Будто недельный хлеб. Скажи всем, что ты поглупел, Что свой растерял талант. Не поёшь ты, как раньше пел Землеройка, не музыкант. Твои пальцы грубы теперь И нужны, чтобы в конце дня Открывать нелюбимую дверь В дом, где холодно, нет огня. Ненавистен тебе твой труд, Так зачем же работать, идти Туда, где тебя не ждут? Где тебя не хотят найти? А затем, что так хочет Бог, Он ведёт нас по той тропе, Что касается всех дорог И близка и тебе, и мне. Так волшебны его пути, Что даны нам самой судьбой. Ищи то, что ты хочешь найти, И ты снова станешь собой. Пусть не мучает серый быт, Пусть звезда тебе светит в конце. И пусть будет твой груз забыт, Не возникнув на бледном лице. Пусть усталость не тяготит, Пусть отступит на время боль. Навсегда, ведь, нельзя. Прости. Я желаю тебе быть собой. Я желаю тебе не грустить, Чтобы страх не коснулся души, Чтоб красиво и счастливо жить, Если буду нужна - напиши". Я закрою на этом конверт, Завернув в него жёлтый листок. Не надеясь на скорый ответ, Получаю его точно в срок. От чернил пятно - будто клеймо. Возвращаясь вдруг к ночи домой, Открываю, читаю письмо, Что писала себе самой. "Монолог 3" ("Друг"). Как странно смотреть на тебя годом позже, Чем когда мы в последний раз здесь говорили. Ты взрослее теперь, и тебя не тревожат Те чувства, что раньше тебя тяготили. Да и я уж не та, что минутою раньше, Молчу про прошедшее долгое время. А ты помнишь, как связь столь любимая наша Вмиг обратилась в тяжёлое бремя? Мы были знакомы. Мы были другими. Смеялись. Ни дня без душевных бесед. Но теперь мы жестокими стали такими, Что при встрече друг с другом и слов у нас нет. Человек уже больше для жизни не нужен, Не любим и не близок, не дорог, не важен. Царствие Небесное нашей дружбе, И покоится с миром привязанность наша.