She wants you

Было немного за полдень, и несколько членов Ордена отправились в Нору, чтобы пообедать и обсудить, как они будут перевозить Гарри Поттера от Дурслей. Однако, Артур Уизли сообщил Ремусу Люпину, Кингсли Брустверу и Нимфадоре Тонкс, тем, кто присутствовал в тот день, что Дамблдор сказал, что он сам привезет Гарри в дом Уизли в целости и сохранности. Решив отдохнуть, группа друзей завершила великолепный обед Молли Уизли и попрощалась, пообещав время от времени заходить к ним. Кингсли быстро аппарировал, так как он должен был быть с премьер министром, а Ремус и Тонкс медленно шли по двору Норы рядом друг с другом. С тех пор, как встречи Ордена стали более частыми, двое из них стали близкими друзьями. Им было уютно друг с другом, и Тонкс смешила Люпина всякий раз, когда ей казалось, что он немного напряжен. Конечно, это стало его постоянным состоянием с тех пор, как Сириус умер несколько месяцев назад в битве в Отделе тайн. Тонкс знала, что он скорбит, и хотела сказать ему, что она рядом, но все еще не могла поговорить с ним об этом и решила подождать до тех пор, пока Ремус будет готов, даже если она не знала, когда это произойдет. — Чем собираешься заниматься завтра? — спросила Тонкс, надеясь, что он захочет выпить с ней в Дырявом Котле. Ей действительно нравилось быть в его присутствии и разговаривать с ним, и она не хотела, чтобы это ограничивалось только собраниями Ордена. — Эм, ну, вообще-то, я собирался на площадь Гриммо, — сказал он вполне нормальным голосом, но когда Тонкс взглянула на него, то увидела, что он слегка нахмурился. Люпин был мастером скрывания эмоций, но она знала, что ему не нравилась мысль о возвращении в дом, который нес в себе много воспоминаний о Сириусе. Ремус тоже взглянул на нее и увидел удивление на ее лице. Все-таки, он не был там с тех пор, как его лучший друг умер. Поняв, что она хочет знать почему, он объяснил, — У меня осталось там несколько вещей. — О, хорошо, — она кивнула, глядя на свои ботинки. И в этот момент у нее появилась идея, — Я могу пойти с тобой... Если ты конечно же хочешь. Поняв, что достигли границы Норы, они остановились, и Тонкс взглянула на Люпина, ожидая ответа. — Ну, конечно... Если хочешь, — он пожал плечами. — Было бы неплохо, — она улыбнулась ему, — Ладно. Тогда увидимся завтра. — До встречи, — он взглянул на нее еще раз, прежде чем аппарировать. Тонкс и Люпин встретились на следующий день на площади Гриммо и пошли в дом №12, ничего не сказав друг другу. — Ого, тут так пыльно, — это было первое, что сказала Тонкс, когда они вошли, проведя пальцем по раме ближайшего портрета на стене и смотря на слой пыли на своем пальцем, — Фу. — Я пойду наверх и возьму кое-что, - сказал Люпин, поднимаясь по лестнице, когда она кивнула. Тонкс начала бродить и оглядываться вокруг на первом этаже дома. Несколько членов Ордена были здесь несколько раз после смерти Сириуса, но она и Люпин предпочли встречаться с ними в Норе, когда они могли, поэтому они оба не возвращались в это место с тех пор, как произошла печально известная битва в Отделе тайн. Остановясь около гобелена с фамильным древом Блэков, Тонкс с отвращением посмотрела на семью, которую она так сильно ненавидит, замечая, что лица ее матери и Сириуса выжжены, ведь их считали предателями крови. — Фу, — она сделала звук, похожий на рвоту, смотря на все это, — Это так уродливо. Не осознавая, что она стояла там в течение нескольких минут, Тонкс была поражена, когда услышала громкие шаги Люпина вниз по лестнице. — Это ужасно, — отметил он, увидев, что она смотрит на гобелен, и сел на диван. — Не могу не согласиться, — сказала она, замечая, что он засунул несколько вещей в карман и смотрел на какую-то фотографию, — Ты все взял? Что это? — Я принес это Сириусу, когда мы решили, что этот дом будет штаб-квартирой Ордена. На ней нет Питтегрю. Я решил, что ему это понравится, — он показал фотографию Тонкс, которая села рядом с ним. На ней было три подростка, одетые в форму Гриффиндора. На их лицах были запечатлены широкие улыбки, так что они, наверное, возвращались с игры в квиддич. Джеймс стоял посередине, одетый в квиддичную форму и держа в руке золотой снитч, гордо демонстрируя его в камеру, в то время как Сириус и Люпин стояли по бокам от него, на их шеях красовались красно-желтые шарфы, их руки были подняты вверх, празднуя победу Гриффиндора. Это была такая счастливая фотография, что даже Тонкс широко улыбнулась, глядя на нее. — Ну, ты совсем не постарел, — прокомментировала она, явно шутя, так как теперь у Люпина было много седых волос и морщин на лице. — Ты слишком любезна, — рассмеялся он, снова смотря на фотографию, — Я не хотел оставлять это здесь. Это хорошее воспоминание. Какое-то время они сидели в тишине, после чего Люпин убрал фотографию в карман, вздыхая и оглядывая комнату. — Ты в порядке? — спросила она. И снова Ремус слегка нахмурился, но быстро вернул свое нормальное выражение лица, прежде чем посмотрел на нее. — Да, все хорошо. — Ремус, я метаморфомаг и прекрасно знаю о том, как надеть маску, чтобы скрыть свои эмоции, — серьезно сказала она, — Твой лучший друг умер. Скорбеть – это нормально. Люпин слегка усмехнулся на ее заявление. Тихий голос в его голове говорил Ты знаешь, она права, но он решил пропустить это. Поглядев на нее, он сменил тему. — Мне нравятся твои розовые волосы. Она понимала, что он меняет тему, но все равно улыбнулась. Он был таким человеком, который не любил показывать свои эмоции, и она не могла разговорить его. — Они лучше, чем фиолетовые, не так ли? — Тонкс прикоснулась к своим волосам, пытаясь взглянуть на них, — Мне кажется, что фиолетовый – не мой цвет. Он придает мне болезненный вид. Люпин пожал плечами, все еще смотря на нее. — Я не знаю, тебе все идет. Улыбаясь от его слова, Тонкс даже не подумала дважды, прежде чем поцеловать его. Прикоснувшись рукой к его щеке, она почувствовала, как напряглось его тело, но вскоре после этого он начал расслабляться, открыв свой рот, так что Тонкс углубила поцелуй и ближе придвинулась к нему. Но, прежде чем его руки переместились на ее талию, Люпин быстро попятился назад, напугав ее. — Нет, мы не можем сделать это, — он много раз отрицательно покачал головой, вставая с дивана подальше от Тонкс, словно она была заразна. — Что? Что случилось? — она тоже встала, смутившись. — Что это? Что происходит здесь? — он резким жестом указал между ними, его голос стал немного сердитым. — Я... Я не знаю, я думала... — Тонкс насупилась, еще больше смущаясь. Недавно она и Люпин стали настолько близки, что она действительно подумала, что между ними происходит нечто большее. — Что ж, ты ошиблась, — он повысил голос, пугая ее. — Ладно, извини, я ошиблась. Если ты не чувствуешь того же, я... Я забуду о том, что произошло, — растерянно сказала она, не смотря в его глаза, спеша подняться с дивана и уйти. — Речь идет не о чувствах, Тонкс! — Люпин вздохнул, дотронувшись рукой до головы, — Я... Я чувствую то же самое. Тонкс остановилась, удивленно поднимая на него взгляд. — Правда? — Да, но это не важно! — воскликнул он, пытаясь объяснить свою точку зрения, — Мы не можем быть вместе! — Почему нет? — спросила она, не понимая его отказ. Люпин посмотрел на нее, как на ненормальную. — Ты? С таким, как я? — он открыл и закрыл рот, недоумевая, что она не видит ясного препятствия между ними, — Я оборотень, Тонкс. — И? — она подняла брови, вся еще смотря на него и ждя достаточно сильной причины не быть вместе. — Никто не встречается с оборотнем, Тонкс, этого просто не бывает, — Люпин покачал головой, — Что люди подумают о тебе? Что твои родители подумают?! — аргументировал он, глядя на ее все еще смущенное выражение лица, — К тому же это не все. Я беден, стар... Я старше тебя на 13 лет! — Ну, меня не заботит ничто из этого! — в этот раз Тонкс повысила голос, раздраженная его глупыми аргументами. — А должно! — крикнул он. Не боясь его внезапной злости, она подошла ближе к нему, глядя в его глаза. — Ремус, это глупо, — хихикнула она, находя это немного забавным. Как хоть одна из этих причин могла бы быть препятствием между ними? Кого волнует, что думают другие? — Ты мне очень нравишься. Она подняла руку, чтобы коснуться его, но Люпин быстро отошел от нее, боясь, что если она коснется его, то он сдастся. Глядя на ее замученное выражение лица, он собрал все свои силы, чтобы сказать, то что он собирался сказать. — Я же сказал нет, Нимфадора. Услышать эти слова в такой грубой интонации от Люпина было так ужасно, словно он ударил ее. Не в состоянии снова взглянуть на него, она быстро развернулась и ушла из дома, ударившись о дверь и оставив несчастного Люпина в комнате.