А. Непростая жизнь демонессы

Кристи.   Понедельник. Третий день.   Запах еды заползал под одеяло и резко бил в нос, заставляя проснуться. Я села, откинув одеяло. Зрение, слух и обоняние после сна были обострены и требовалось время на фокусировку и регулировку до нужного состояния. Отсидев положенное время я окончательно выбралась из одеяла и отправилась по тропинке аромата еды. Как не удивительно тропка из витающих запахов привела на кухню, где, поразительно, ловко орудовал герцог кухонными приборами. Сначала я нерешительно застыла на пороге, ну, а после ушла в ванную и умывшись, почистив зубы (я так поняла, что нераспакованная зубная щетка предполагалась мне), вернулась обратно и нагло уселась за стол, закинув ногу на ногу. Белокурый мужчина застыл, видимо только что ощутив моё присутствие, что несомненно польстило мне, после чего осторожно обернулся, взглянув через плечо, ухмыльнулся по-своему и продолжил стряпать.   Я насторожено наблюдала за снежным, держа дистанцию и ограничиваясь сухими фразами. Моё сознание, а может быть и сама суть, словно разделилось надвое: одна часть спокойная, равнодушная и уверенная, а вторая бесится, раздражается, рвется. Это всё ощущалось, как нить, на конце которой бьётся вторая половинка и все колебания ощущала первая часть. И чем ближе подходит день свадьбы, тем больше становится нервной, разражённой, неспокойной, агрессивной и воюет в панике.   Три дня прошли нервно. Я не боялась герцога, понимая, что сейчас он меня не убьет — это слишком просто, да и контракт зачем-то был нужен, просто была настороже, в связи с этим засыпая ставила щиты, прежде чем есть, пить тщательно нюхала, а на смешки демона не обращала внимание. Последний целыми сутками не отрывал от меня взгляда, видимо, ожидая глупых выходок с моей стороны. Глупые они были потому, как заранее проигрышные: во-первых, я подписала договор и уже никуда не денусь, во-вторых, сбегу — вернет, хоть на краю света, в-третьих, может отомстить, навредив семье, а это для меня самый сильный стимул не рыпаться и беспрекословно подчиняться, переламывая себя.   С каждым днем вторая часть меня изнутри рвалась, бесилась, пытаясь изменить что-то, а первая наружная была спокойна, смирившись с неизбежным. На все приближения герцога я щетинилась, выставляя клыки и держа дистанцию. Спала я принципиально на диване в гостиной, герцог молчал по этому поводу. Принимала душ закрываясь на щеколду под тихие мужские смешки. Естественно, высшего не удержит какая-то хлипкая щеколда, даже если она совсем не хлипкая, а стальная и прочная, как сама дверь, но мне так было спокойней.   Вторник.   На четвертый день поспать мне не дали, разбудив раним утром. Слуги мельтешили тут и там. Особенно вокруг меня, одевая, причесывая, втирая крема и масла, обтирая чем-то, делая макияж, который, впрочем, я стерла, с рыком, но выбив себе лицо, сама занялась им: ярко подвела глаза, отчего они стали большими и круглыми, ресницы намалюкала, отчего те стали длинные и пушистые, золотистые тени наложила в тон платья, губы светло-бледно-розовой помадой намазала (не люблю красную помаду, предпочитаю цветовую гамму ближе к естественному цвету), в кожу лица втерла сначала скраб, который после смыла, дальше вмассировала детский крем и наложила ровным тонким слоем тональный крем, чтобы скрыть естественную бледность. А всем остальным занялись низшие, я статистически стерпела.   Одели меня как настоящую аристократку: темно-золотистое приталенное свадебное платье без лямок, но с тугим мягким корсетом — платье сверху облегающее фигуру и к низу расширяющееся, пышное с сотнями юбок (хорошо хоть в юбках железного каркаса нету), туфли в тон на высоком каблуке, завили волосы, подняв в высокую прическу с золотистыми лентами, заколками и брошками (контраст черных волос и золотистых аксессуаров был потрясающий), одна завитая прядь падала на спину, и другая обрамляла лицо. Фаты, как принято у людей, не было и на том спасибо.   Покрутившись перед зеркалом я поняла две вещи: первая, мне безумно нравится это платье и как они сидит, смотрится на мне, даже при том, что на вещах я некогда не была помешена и зациклена, вторая (не без тяжёлого вздоха), я похожа на волшебную куколку из страны сказок: маленькая, красивая, аккуратная и нереально чарующе-завораживающая.   Герцог в спальню, где меня прихорашивали не заходил и всё это время я его не видела, но когда слуги убежали, а я осталась смотреть результат в комнату зашел Маарад, тот самый тип, который притащил меня во дворец.   — Ты чудесно выглядишь   Я смотрела на него через зеркало и молчала.   — Чем ты недовольна? Красивый наряд, да и прическу тебе великолепную забобахали.   — Дело не в одежде — со вздохом призналась я. — а в том, за кого выходишь замуж   — Чем тебе не нравится Агриэль? По-моему, хорошая партия.   — Мне не нужны деньги и богатства, которые я и сама могу заработать, собственно, не так много, как есть у герцога, но достаточно чтобы не в чем не нуждаться. Мне нужна любовь и чувства, как бы это не звучало, но с не любимым я прожить не смогу — это всё равно, что в клетки дикой птице, ожидая казни от охотника или же в сетях паука, никогда не зная, когда тебя съедят.   — Пафосно — улыбнулся мужчина.   — Такое звучание, что поделаешь? — пожала я плечами и развернулась, повернувшись лицом к блондину.   — Пойдем, пора идти, гости уже все собрались.   Я послушно последовала за блондином. К слову сказать, он был в черном костюме и белой рубашке с растрёпанными, как я понимаю это традиция, волосами. Мы вышли в широкий коридор. Я с удивлением оглядывала украшенные стены, хотя удивляться нечему — свадьба герцога как никак.   — Агриэль не собирается тебя есть — с улыбкой произнес «конвоир».   — Ты не знаешь, что у него в голове, и я не знаю. Он личность влиятельная и при моём убийстве любой начавшийся скандал задавит, подавит на корню. Никто ничего не докажет, и никто не сможет выбить правосудие. Да и пытаться мало кто станет — идти против третьего герцога — это всё равно, что идти против самого Всеединого Императора, они действуют слажено, как одно целое и друг за друга горой. Три герцога и их Император.   — Учитывай поступки самого Агриэля и только тогда делай выводы   — Даже учтя все поступки и ходы нельзя просчитать его намерения — он слишком типичный демон, а истинные желания демона никто не сможет узнать, если он не захочет, а если захочет, то не факт, что сказал правду и твои выводы правильные.   Мужчина посмотрел на меня с неверующим уважением.   — Хорошо рассуждаешь для своего малого возраста, не знай я, что тебе нет и трехсот подумал бы, что твой возраст превышает тысячу.   Лести в голосе Маарада не было, но похвалу я не оценила.   — Возможно ты прав, но с герцогом не сравнимо и это большой минус   — Он тебя не обидит, достоверно тебе говорю, я наблюдал как он растет, будучи его крестным и знаю, что задумай он убийство, Агриэль бы поступил иначе, не стал бы брать в жёны тебя и действовать по такому сложному плану. Нет, тут что-то другое.   Дальнейший путь мы преодолели в молчании. Слова Маарада не то, что убедили, но вселили спокойствие. В троном зале было много народу: герцоги, графы, маркизы, князи и т.д. Агриэль стоял у подножия трона, где разместился по-своему обычаю Всеединый Император. Гости расступались перед нами с интересом разглядывая меня, пока мы пробирались к жениху. Когда мы подошли Маарад кивнул Агриэлю и удалился в толпу, встав неподалёку. Сам герцог улыбался, странно как-то, открыто что-ли и с нескрываемым интересом обвел меня взглядом, после чего повернулся к трону и кивнул черноволосому мужчине, сидящему там.   Обвенчались мы с разрешения Императора. Ритуал был не долгим, но устала я почти сразу. Наверное, в связи с тем, что каждый хотел поздравить и прочитать свою «проповедь». Кольца появились из чаши, где бурлила и испарялась наша смешанная кровь. На обычном обручальном на вид, из белого метала, кольце Агриэля с внутренней стороны красовалось моё имя, на моем аналогично — его имя. Мне могло показаться, но я была уверена, что мужчина с трепетом одевал миниатюрное колечко на мой маленький тонкий пальчик. Я же не ощущала ничего, словно отгородившись от всего.   Обычаи с кольцами появились ещё в древности. Раньше так заявлял демон свои права на пару, как бы говоря, что теперь это моя женщина. А когда связывали друг с другом жизни, то ставились метки, благодаря которым появлялась связующую связь. Все свойства связи до сих пор не изучены.   Гости остались отведывать угощениями в честь праздника, а мы поехали в храм, в кругу приближенных герцога, в отдельных машинах. Путь преодолели в молчании, я смотрела в окно с полным равнодушием, а златоглазый вожделенно сверкал глазами в мою сторону. В храме провели ещё один ритуал. Агриэль надел на моё запястье брачный рунный браслет с вязью разных узоров и мне пришлось подобный, только большим размером надеть на мужскую руку. Для чего они я не знала, но чувствовала подвох, что потом ещё пожалею.   По окончанию ритуала нужно было станцевать танец. Я не противилась, позволив вести белокурому мужчине. Он к слову сказать был в светло-золотой рубашке и белом костюме с аккуратно уложенными волосами. Смотрелось красиво, но мне было не до любования мужчиной.   После был банкет. Я пользуясь тем, что новоприобретённый муж отвлекся на гостя, желавшего поздравить, ушла по-тихому и вышла на балкон. Время клонилось к вечеру. Ветер дунул сильным порывом в лицо, а я прикрыла глаза и наслаждалась одиночеством.   — Почему ты ушла? — прозвучал тихий шёпот в мою черную макушку.   — Я устала — это первое, что пришло мне в голову.   — Осталось совсем немного — прошептал мужчина, трясь носом об мой затылок.   Хотелось ощетинится, но внутри, словно было пусто и даже капелька злости не сыскалась. Я до зуда в ногах хотела домой. В свою теплую и уютную квартиру. Но сегодня мне это не светило. Сразу после банкета новоприобретённый муж провел через станционный портал и увез к себе в поместье. Высокий мрачноватый белый замок, имение снежных, словно грозовые горы возвышался к небу над белым источником-озером силы. Главная постройка была ограждена белой толстой стеной вокруг всей территории.   Внутри ничего не изменилось. Все те же бело-серебристые стены разных оттенков с узорами и лепниной, с вазами и статуэтками. Я уныло плелась по коридору за торопившимся мужчиной. Он не выпускал мою руку не на секунду, упорно направляясь в спальню. Это было неизбежно, в таком взвинченном, возбуждённом состоянии он точно не отречется от своей идеи. Поэтому переступя порог, когда щелчок закрываемой двери прозвучал слишком зловеще я только поежилась и направилась к кровати.   ***