Inexpressible

***

      Клементина вернулась. Она сама не знает, что сейчас испытывает, стоя прямо перед массивными воротами Ричмонда. Счастье? Впервые за столько лет поиска своего Растяпы, она, возможно, была счастлива. Где — то в глубине души она была точно счастлива, потому что скоро увидит родные лица Кейт, Хави и Гейба. Счастье было лишь маленьким кусочком, оттенком во всей палитре ее смешанных в густую, неразборчивую кашу, чувств. Боль — как физическая, так и душевная, — самая выраженная, самая яркая краска. Клем то и дело, что корчилась и шипела, пытаясь не обращать внимания на ноющую, тягучую боль в области бедра. Жуткая, невыносимая боль от долбанного укуса чертового мертвяка. Она никогда не задумывалась, что все это случится так быстро. Сейчас она боялась неизвестности, ждущей ее через дня два — три.       Заметно прихрамывая, она дошла до ворот и замахнулась кулаком, чтобы посильнее ударить, но на секунду задумалась. Что будет, если узнает народ? Она представляет для них серьезную угрозу. Но не смотря на это, брюнетка закусила губу и три раза стукнула по железу, оборачиваясь назад, чтобы снова не попасться этим гниющим тварям в цепкие лапы. Ей хотелось в последний раз увидеть ее семью, посмотреть в их глаза, услышать их голос и попрощаться. Для нее это конец, и Клементина прекрасно это осознает. Ей было плевать на реакцию Хави или Гейба, она просто хотела в последний раз сказать им «прощай».       — Ты кто? — донеслось откуда — то сверху. Грубый женский голос навевал на кареглазую не самые приятные мысли и вызывал целые табуны мурашек по коже. Девушка сглотнула и перевела взгляд с хмурого лица женщины на заряженный автомат в ее руке и молча закатала рукав своей не совсем чистой кофты. — Ты та девочка, что была с Хавьером Гарсия при освобождении Ричмонда? Клементина?       Клем была заметно удивлена таким знаниям незнакомой леди о ее личности. Ведь ее практически в городе никто не знал, за исключением некоторых людей, в список которых эта дамочка явно не входила. Она улыбнулась и опустила дуло автомата, кивая кому-то внизу, мол, можно открывать — свои.       Массивные ворота разъехались, открывая вид на преобразившийся Ричмонд. Несколько лет прошло, как Хавьер взял управление общиной в свои руки, а тут уже все кардинально поменялось.       Тошнота подкатила к горлу Клементины, заставляя тело девушки напрячься. Она уже чувствовала, как предсмертная лихорадка начинает показывать себя. Необходимо найти Хави как можно скорее.

***

      Клементина вновь поморщилась, присаживаясь в кресло, находящееся в кабинете старшего Гарсия. Боль в бедре только усилилась, а от жара ужасно хочется спать. Это предвкушение от встречи со знакомым человеком заставляет ее улыбаться. Внутреннюю Клем, потому что внешняя умирает. Долго и мучительно.       Она не знает, как сказать им всем эту новость. Час, два назад Клементине было плевать, но сейчас она боится реакции Кейт или Хавьера, но больше всего страшится поведения подростка, в которого она влюблена. В последнее время младший Гарсия не давал покоя девушке: мерещился за каждым углом, она даже была готова поклясться, что слышала его приглушенный голос, когда ночевала в старом домике. А может быть, она начала бредить из-за лихорадки? Клементину бросило в холодный пот, стоило лишь едва различимым шагам послышатся за дверью. В висках начало стучать, а сердце выплясывало в груди бешенный ритм. Кровь прилила к щекам юной девушки и та резко выдохнула, будто пыталась отдышаться после длительной пробежки.       — Давай же, Клем, приди в себя, — вторила она сама себе и почти уняла свое быстрое сердцебиение, но нездоровый вид так ясно отражался на ее лице, что даже слепой бы заметил ее состояние.       Дрожь снова пробежалась по всему телу кареглазой, когда дверь со скрипом приоткрылась и в кабинет влетела Кейт. Все та же неизменная рубашка в клетку, темные джинсы и русая коса. Стоило женщине только посмотреть на Клементину, как на ее лице, прямо перед карими глазами девушки, счастье треснуло и рухнуло вниз, открывая обеспокоенность и недоумевание.       — Хави! — резко крикнула она, заставляя брюнетку съежиться от пульсирующей боли в висках. — Хави, зови Элеанор и Гейба, быстрее! Черт, Клем, где тебя так угораздило заболеть? Или…       Клементина слишком любила Кейт. Так же, как и Гейба или Хавьера. Или так же, как она любила Эй Джея когда-то. Как бы она не пересиливала себя и уже открывая рот, чтобы сказать всю свою горькую правду, она не смогла. Кареглазая лишь поджала губы и откинулась на спинку потертого кожаного кресла, давая волю фантазии Кейт.       — Я попала под жуткий ливень недавно, а после была вынуждена спать на холодной земле, обуваемая семью ветрами, — прохрипела Клем, наблюдая за лицом Кейт из-под приоткрытых век.       Ноющая боль отозвалась где-то в области сердца. Пальцы девушки сами по себе стали царапать отросшими ногтями коричневую поверхность. Почему ей так больно было смотреть на обеспокоенную Кейт? Внутри гадкое чувство после обмана, как горьковатое послевкусие самого крепкого кофе без сахара. Клем скажет им когда когда-нибудь об этом случае. Только не сейчас.       В кабинет вбежал Габриэль и огляделся. Была бы сейчас девушка одна, то определенно бы дала волю неприятным ей слезам, но сейчас она держалась из последних сил, чтобы выглядеть сильной в их глазах, как всегда. Парень в два шага оказался перед Клем и сжал ее в теплых объятиях. Долгожданных объятиях.       — Клементина, я скучал, — пробурчал Глеб в темные волосы кареглазой и едва уловимо прикоснулся губами к ее макушке. Ее тонкие руки обвили шею младшего Гарсия, прижимаясь друг к другу сильнее.       — О, черт, — внезапно выдохнула Клем.       Перед глазами у нее стали плясать черные точки, а земля будто уползала из-под ног. Кажется, уже пришел ее час. Девушка не могла вымолвить не слова, лишь хрипя и постепенно обмокая в руках Габриэля, возможно, делая свои последние тихие вздохи.