Милый камень на шею

      Я всё ещё отчетливо помню твою ледяную ладонь, которая резко накрыла мои глаза. Почему ты это сделал? Я… Я не до конца поняла, что это было, но мне все равно страшно. Почему ты не ответил мне ничего, когда мы возвращались из этого переулка? Просто молча двигался вперед, будто меня и вовсе нет рядом. Это ведь то, с чем нам придется бороться, так? Может быть, ты не хотел, чтобы я знала о твоих планах, похожих на план тех мужчин? Но я отказываюсь верить, что тебе нужно нечто подобное! Пожалуйста, не заставляй меня так кричать.       Прошло уже три дня с момента, как это случилось. Я всё ещё избегаю Александра, несмотря на его неуклюжие попытки ненавязчиво проявить заботу. Тем не менее, он продолжает присутствовать рядом при любом возможном случае, а на улице — крепко держит за руку. Чувствую себя так глупо: никогда не хотелось столь сильно знать мысли кого-то рядом, как этого хочется сейчас. Оглядываюсь по сторонам и замечаю очередную тарелку, полнящуюся какими-то круглыми фруктами и продолговатыми красными ягодами, выдыхаю и грустно улыбаюсь. Снова.       Пожалуйста, поговори со мной. Я ведь ничего не знаю, наверняка. Не позволяй мне представлять то, что может случиться и с такой глупой мной. Мне страшно оставаться одной, несмотря на то, что теперь я боюсь всех… И тебя.       Нежно поглаживаю кожицу сминаемого в ладонях фрукта, то и дело желая сжаться в комок размером с это яблоко и спрятаться там, где не найдут. Перед глазами вновь всплывают одни из тех картин, что снятся теперь каждую ночь, только сейчас они полнятся не только моим, но и участием Евы. Я всё еще не свыклась с мыслью, что её нет. А уж тем более то, что с ней случилось что-то подобное, вроде увиденного в том переулке, я отказываюсь принимать вообще. Прижимаю колени к груди, обхватывая их руками как можно крепче, кладу голову поверх. Раньше это был единственный способ унять охватывающий страх и панику.       Я видела, как с каждым днем твои разбитые кулаки приобретали все больше и больше ран. Но боялась подходить, ведь ты постоянно говорил мне о бесполезном растрачивании сил, стоило лишь предложить подлечить хоть один синяк. Что-то случилось? Почему твои ладони так страдают?       Прикрыв глаза, невольно вслушиваюсь в шум за окном — судя по интонациям, кто-то снова спорит. Шелест листвы деревьев практически полностью отсутствует по причине малого количества растений вокруг. Дети, кажется, бегают друг за другом, посмеиваясь, совсем не заботясь о том, насколько их крики могут мешать другим. Тихонько напеваю случайную мелодию, стараясь выбросить всё из головы. Отец часто напевал мелодии себе под нос, особенно когда готовил завтрак. Мой милый папа.       — Джезза, — мужской голос заставляет прерваться. — Пройди за мной.       Александр выходит обратно, слегка хлопая дверью в номер. Владелец ведь снова будет ругаться! Медленно сползаю с кровати, подхватывая так и не тронутое яблоко в левую руку. Пальцы, кажется, снова леденеют, трясутся. Так глупо. Боюсь даже поднять головы, благодаря чему мне удается заметить на полу темно-красную жидкость.       Ты же не хочешь сказать, что…       Выбегаю из номера и, неудачно сталкиваясь с чем-то твердым, зажмуриваюсь.       — И-извините, — несколько нервно выкрикиваю и отскакиваю назад, пытаясь захлопнуть дверь, но, кажется, что что-то мешает. Открываю глаза и вижу перед собой распахнутую мозолистую ладонь. Перевожу взгляд и вижу уже успевший стать привычным устало смотрящий серый глаз.       — А-Александр! — еле сдерживаю внезапно подступившие слезы. Мне снова хочется спрятаться, но нельзя.       — Пойдем, — теперь он протягивает обе руки. — Я обещаю тебе, что ничего не сделаю, только пойдем со мной.       Вжимаю голову в плечи, затем нехотя протягиваю свободную от яблока руку на одну из его ладоней. Кажется, это та самая, с которой и накапала кровь. Ты так неуклюже намотал оторванную ткань на рану.       — Может, я другую… — не успеваю договорить, потому что он начинает утягивать меня за собой. Озираюсь по сторонам, пытаясь заглушить бьющую внутри тревогу, вслепую перебираю ногами вслед за Александром. — Твоя рука!       Кажется, я прокричала это слишком громко. Страшно. Страшно. Мне страшно, что я, кажется, скоро прекращу дышать. Он молчит, лишь сбавляет темп и выводит меня на какой-то балконообразный переход между домами. Это вообще безопасное место?       — Ты… — не успев остановиться, Александр разворачивается и перехватывает вторую мою руку, от чего несчастное яблоко падает из хватки моих мелких пальцев. — А? Зачем ты взяла его с собой?       Опускаю голову, пытаясь хоть как-то избежать взгляда, но не могу оторвать собственного от его рук.       Зачем ты гладишь мои пальцы? Зачем сжимаешь так крепко? Я ведь… Я не смогу убежать от тебя, даже если захочу.       — Послушай меня, пожалуйста, — пальцы невольно дрогнули. Его пальцы. — Я догадываюсь, что это не особо поможет. И заставить себя поверить сложно, но я не сделаю ничего, что делали… Там. Ни за что. — Он замолчал. Возможно, замялся. Было непривычно видеть его таким… взволнованным? — Пока я твой напарник. Не только я, но и другие. Никто из них.       Я хочу поверить. Пусть это будет правдой. Искренней. Надежной.       — Мне страшно, — тихо шепчу себе под нос. Но прекрасно понимаю, что он слышит. Мне кажется, что сердце хочет убежать прочь. Правда, к сожалению, оно может лишь заглушить мой слух и перебить все мысли, которые роятся туда-сюда в голове. И рука… Я чувствую, как рана снова кровоточит. Позволь мне подлечить, прошу.       — Я… — Александр снова пытается что-то сказать, только в этот раз начинает еще более неуверенно, чем до этого. — Пока мы вместе, я не отпущу твою руку. А если кто-то сделает тебе больно, я врежу ему в лицо, и снова возьму тебя за руку.       Решаюсь взглянуть на его лицо. Смотрю исподлобья, растерянно двигая пальцами. Кажется, он немного покраснел, отчего даже взгляд потупил куда-то в сторону улиц.       — А-Александр, покажи мне свою руку, — мой голос дрожит, когда я решаюсь все-таки заговорить чуть громче. Начинаю понимать, что по моим щекам медленно стекают слезы, но стараюсь не обращать внимания. Разве что, пытаюсь проморгаться, чтобы видеть чуть четче.       Помедлив, он отпускает мои ладони, затем машинально развязывает то безобразие, которое накрутил на руку. Осторожно берусь за израненную руку пальцами, приподнимаю над уровнем своего носа. Несколько наклоняюсь вперед, чтобы осмотреть ладонь с тыльной стороны, проглаживая пальцем по разбитым костяшкам. Где ты только раздобыл себе эти раны? Прислоняю свои ладони с обеих сторон, касаясь содранных участков кожи и порезов, затем читаю заклинание, позволяющее сконцентрировать свет в одной точке. Слышу тяжелый вздох, когда свечение пропадает, и обращаю взор вновь к Александру, а тот в свою очередь осторожно пожимает мне руку, ухватившись лишь за пальцы. Второй же ладонью он тянется к моей щеке, но, кажется, передумав, одергивает её, отпуская и мои пальцы.       — Сегодня обещали звездопад, так что не забудь взять одеяло сюда. Ночью холодно, — сказал Александр и неспешно, словно дожидаясь меня, направляется обратно в коридор.