Милый камень на шею

      — Ал-лекс… — я жадно глотаю подступающий к горлу ком волнения и прерывисто вдыхаю, когда меня усаживают на колени нос к носу.       Наблюдающий глаз пугает, но одновременно с этим его владелец вызывает неподдельное желание касаться лица, обводить скулы и гладить веки, бережно дотрагиваться до участка под повязкой. И теперь это тёплое искушение привело меня к тому, что я восседаю на коленях Александра и смотрю на него так близко, что чувствую дыхание ресницами. Он же кажется таким спокойным, расслабленным. Исследует меня взглядом с ног до головы, или, даже более того, пытается пробраться невидимыми нитями прямо в сердце и душу.       Честно признаться, я боюсь узнать, каким сейчас выглядит моё лицо: перекосившимся от ужаса или нелепо дёргающимся из-за нервного напряжения. Но одно мне известно точно: щёки начинают безумно гореть от стыда. Мозг отчаянно не хочет работать и принимать уверенное поведение за необходимость.       — И-и что мне… делать? — хриплым и приглушённым голосом шепчу Александру, пока мир преображается в сознании, зарождает ощущение водного пузыря, сквозь который говоришь и наблюдаешь за всем. Мне хочется прикрыть лицо от произнесённого вопроса, но вместо этого пальцы беспокойно подрагивают на мужских плечах, за которые я бессильно цепляюсь.       — Всё, — после недолгого молчания, Александр ответил и моргнул, продолжив пристально наблюдать за моей реакцией. Уголки узких губ дрогнули в слабой улыбке, которую обычно трудно уловить на сосредоточенном лице.       Мне всё больше кажется, словно кто-то или что-то сжимает горло, обжигает его изнутри. Тем не менее, нежность кричит в ушах и сердце, душа волнообразным теплом затягивает в бездумные желания влюблённого сердца. В немом отражении собственной неуверенности глупо приоткрываю рот, словно собираюсь сказать что-то ещё, но тут же смыкаю губы обратно. Сердце пропускает удар, и я касаюсь подушечкой большого пальца скулы. В голове происходит первый яркий и звонкий крик волнения.       «И почему я настолько переживаю?» — Александр проводит ладонью по спине, как и всегда, когда хочет меня поддержать, на что я лишь только громче выдыхаю и отвожу взгляд куда-то вниз.       Принимаюсь разглаживать пальцами уголки глаз, в попытке игнорировать оседающую грузом беспокойства проблему, непривычно резко и неуклюже прижимаюсь губами к виску — на мгновение, не больше. Чувствую, как собственные щёки начинают пылать жаром, желание взвыть от переполняемых эмоций острее маячит в сознании, но я делаю усилие и снова пробую поцеловать Александра, на что он только тихо смеётся.       — А… я, — невольно изображаю жалобную гримасу, но лёгкий и звучный поцелуй заставляет подпрыгнуть от неожиданности и отстраниться. Из-за чего же я бездумно одёрнула руки с лица, но их перехватили большие ладони и вернули на прежнее место. Александр придвигается ближе и смотрит прямо, настойчиво, а сам целует в губы. Руки, кажется, выдавали мой беспредельный страх с головой, а теперь к ним присоединились и ноги. — А-а-а! Мне кажется, я сейчас умру от всего этого.       — Не-а, — дыхание опалило ухо. Он переплёл свои пальцы одной руки с моими, а вторую запустил в волосы. Приятные ощущения заставляют что-то внутри скручиваться, и я бросаю последние попытки редких, затаившихся вдохов. Меня снова звонко целуют, затем отодвигаются.       — Я похожа на твои волосы цветом? — смеюсь тихо в надежде отвлечь себя разговорами, потому что снова настал мой черёд в поцелуях. Новая попытка «совершенствования техники» заключалась в том, чтобы повторить то, что Александр делал несколько мгновений назад. Бережно целую висок, по-глупому прижимаясь носом к красной чёлке.       — Почти, — короткая фраза вынуждает сердце вновь пропустить удар. Александр прикрывает веки и легонько подталкивает меня в талию, сам замирает. Я нежнее «обнимаю» ладонями лицо и снова целую — в уголок глаза.       «Кажется, я могу упасть в обморок, если продолжу волноваться», — целую веко, скулы, щёки, медленно спускаюсь к губам. Часть поцелуев всё такая же по-детски нелепая прикосновениями, и я отчаянно пытаюсь сделать как можно лучше, вернее. От осознания постыдности такого количества попыток хочется провалиться под землю с криками.       — Почему ты так легко это всё делаешь? — спрашиваю, даже не надеясь на ответ, потому что парень увлёкся ощущениями, и стоит мне отдалиться на некоторое время, он продолжает сидеть с закрытым глазом. Нежно очерчиваю форму лица, проглаживаю костяшками пальцев снова и снова, отдаваясь с головой желанию поделиться теплом, выразить любовь и бьющую через край заботу.       — Я тебя люблю, — с губ срывается мгновенно и неконтролируемо, невесомо подобно тюли. Сердце стучит так громко, что кажется, будто Александр может без особых проблем услышать его биение. Целую в уголок губ, на что мне отвечают медленно, растягивая удовольствие. Только сейчас я замечаю, что Александр дышит тяжело и протяженно, щёки тронул лёгкий румянец. Парень попытался что-то сказать, но слова утонули в хрипе, смешанном с глотком воздуха, стоило мне только попытаться сесть лучше, зашевелив затёкшими ногами.