Возрождение. Ученица легендарного отступника.

Когда мы вышли на улицу, моему взору открылся огромный полигон с полосой препятствий, манекенами и прочими приспособлениями. Сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать. Откуда такое великолепие? Это же каких денег стоит! Видимо, мой взгляд был слишком красноречив, так как змей сказал, кривя губы в насмешливой полуулыбке: — Мой статус позволяет мне некоторую роскошь. Складывается впечатление, что ты не очень-то хорошо учила историю Конохи. Если бы это было не так, ты бы знала, как меня обычно называют. Это было правдой. Канон забывался все больше, и я уже не очень помнила историю, а отдельных персонажей тем более. — История всегда казалась мне бесполезным предметом. Во всяком случае, такое доскональное ее изучение. Да, я и в своём мире не очень любила этот предмет, и здесь это не изменилось. На удивление, Орочимару не возмутился подобным отношением к своей родине, что только доказывало, что к Конохе он не привязан. — Хм, возможно ты и права. Но события последних семи лет я бы хотел, чтобы ты освежила в памяти. А сейчас прошу небольшой спарринг, — прошипел саннин и встал напротив меня, — как только ты меня заденешь, я прекращу поединок. Но если ты не уложишься в пол часа, я попрошу чтобы тебя вернули в академию. Эх, сидеть мне дальше на школьной скамье. Не могу я задеть самого Орочимару! Это нереально! Но попытаться все же стоит. Я напитала ноги чакрой и прыгнула на противника. Он, что вполне естественно, просто перетек на другое место с помощью мягкой модификации. Я прыгнула вверх на столько, на сколько это вообще было возможным. Затем, оттолкнувшись от ветки стоявшего рядом дерева, снова полетела на саннина. Я сыпала ударами, как говориться, направо и налево, но Орочимару или уворачивался, или блокировал их. Конечно, куда мне с моим академическим стилем до человека, который прошел войну и имеет огромнейший опыт сражений. Такое чувство, что мы бы могли продолжать до того момента, пока у меня не закончилась бы чакра, но саннин прервал сей бессмысленный процесс, поймав мой кулак в раскрытую ладонь и сжав до хруста. Я взвыла от боли в ломающихся костях и, так как руки моей он не отпускал, будучи всё ещё в воздухе, попыталась ударить ногой, но и ее он поймал. Затем он резко оттолкнул меня от себя и отпрыгнул назад, а я полетела и врезалась спиной в какой-то дерево. Черт! Невыносимо больно! Он что решил меня избить? Я направила медицинскую чакру к руке и спине, подгоняя свою регенерацию. Уф, уже лучше. Вот змеюка! У меня аж зубы свело от злости. Я же ребенок! Медленно поднявшись с земли я ускорилась снова. Буквально в метре от усмехающегося Орочимару мне пришла в голову отчаянная мысль. У меня же контроль лучше чем у Сакуры! Так почему я не могу повторить ее трюк с разбиванием земли кулаком? Я напитала кулак чакрой, собрав максимальное ее количество в одной точке, и ударила в землю рядом с ногами Орочимару. Чакры у меня не осталось, а значит скоро я отключусь. Земля взорвалась. Она разделилась на кучу больших камней, и Орочимару, очевидно не ожидавший такого, покачнулся и на долю мгновения отвлекся. Я рванула к нему и, схватив за волосы изо всех сил пнула коленом в солнечное сплетение. Ну как пнула? Моя нога встретилась с каменным прессом сенсея, и меня сразу же припечатали к земле за шею железной хваткой тонких пальцев. Я сильно ударилась головой об землю и у меня потемнело в глазах. — Ты прошла, обако, — услышала я тихое шипение и потеряла сознание от полного чакроистощения, машинально отмечая, что это будет уже второе посещение госпиталя. К своему огромному удивлению, открыв глаза, я обнаружила, что ничего не вижу. Нет, мне были видны какие-то очертания предметов, но понять, где я нахожусь было невозможно. Одно я поняла сразу: это не больница. Во-первых, кровать на которой я лежала была чрезвычайно удобной и мягкой, чем сильно отличалась от больничных кушеток. А еще подушка, и вся постель в целом, очень приятно пахла. Это был тонкий, едва уловимый кисло-сладкий запах. Он кружил голову. И чем же так может пахнуть? Я медленно села на кровати, заставляя одеяло сползти к ногам. Было больно, но не на столько, на сколько я ожидала. Повернула голову и увидела какое-то пятно неяркого света. Зрение отчаянно не хотелось фокусироваться. Мне пришлось зажмуриться и снова открыть глаза. В этот раз картинка была чётче. Пятном света оказался стол, освещенный тусклой настольной лампой. За столом сидел Орочимару. Он сидел спиной ко мне и читал какой-то свиток. Я опустила взгляд на своё тело, и увидела, что на верхней его части ничего кроме бинтов, собственно и нет. Видимо мне перевязали рану на спине, замотав при этом грудь и живот. Я раньше уже думала о том, что тела шиноби развиваются быстрее. Так вот к своим одиннадцати годам я имела довольно красивую фигуру. Пожалуй даже лучше, чем была у меня в прошлой жизни в пятнадцать. Тут до меня дошло. Меня перевязали. Кто? Неужели… Неужели этот патологоанатом? О, Ками! Я поняла, что ужасно краснею и бледнею одновременно. Надо сказать, что и рука у меня тоже была в бинтах, но, что странно, не только кисть, а ещё и место чуть повыше локтевого сустава. Сразу вспомнились походы в поликлинику в моём мире. Всегда боялась сдавать кровь, особенно из вены. Стоять. Орочимару, что брал у меня кровь? Ах, ну конечно, он же учёный! К тому же, весьма своеобразный. Наверняка проверял на наличие генома. Ну тут он обломался. Всех детей при поступлении в академию проверяют, и у меня ничего не нашли. Я осторожно откинулась на подушку. — О, ты пришла в себя, — полушепотом сказал сенсей, заставив меня вздрогнуть, — прошло две ночи. Это уже третья. Я бы очень хотел вернуть себе свою кровать, которую ты все это время занимала. Ой! Это его кровать? Так значит этот запах… Это его? Ох… Я глубоко вздохнула. Для своей змеевидности он довольно приятно пахнет. — Сайко… — задумчиво прошипел Орочимару, — Знаешь, у тебя интересное тело, — Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом и подошёл ближе, остановившись в полуметре от меня, — В нашем мире есть шиноби с особыми способностями, завязанными на геном. Эти способности называют каккей генкай или додзюцу. Правда последнее больше относится к внешнему проявлению этих способностей. У большинства шиноби это проявляется с рождения, но очень редко бывает и такое, что для пробуждения додзюцу нужен какой-то толчок. Зачем? Зачем он мне все это говорит? Неужели что-то нашел? А что, последние события вполне могли послужить этим самым «толчком». — Я проверил твою кровь и заметил полное отсутствие индивидуальности. Как будто в тебе что-то не закончено. Требует дополнения. Я решил проверить тебя на совместимость с геномом Хьюга и обнаружил вероятность совместимости 100%. То же самое было и совсем остальными геномами. Интересно, не правда ли? Твое тело просто идеально подходит для моих исследований. То ли это время суток так влияло на меня, то ли гипнотический голос сенсея, его горящие голодом глаза, а может все это вместе взятое, но я не могла и пошевелиться, впав в какое-то непонятное оцепенение. В голове была пустота, в которой эхом отдавались тихие слова сенсея, проникая в самую глубь сознания. Его длинный язык скользнул по моей щеке, но мне не было неприятно. Сиплый шепот Орочимару гипнотизировал и не давал сосредоточиться на его словах. Он заставлял воспринимать все спокойно и беспрекословно. — А теперь поднимайся, Сайко, я хочу тебе кое-что показать. С этими словами он протянул мне юкату. Чёрную с кольцом белой змеи на спине. Это была моя юката. Я взяла ее и стала одеваться, даже не думая о том, что на мне только бинт, а Орочимару не сводит с меня пристального взгляда, следя за моими движениями, словно кот за птахой.