#зарисовкапоЧигукам

Чонгук лежал на своей койке с книгой «Приключения Тома Сойера» в руках, в воздухе махая ногой и в пол уха слушая своих друзей по камере, когда решётка неприятно задребезжала, впуская к ним ещё одного собрата. Подняв взгляд к новому прибывшему заключённому он видит перед собой невысокого, довольно привлекательного, парня который стоит с опущенными глазами и боится зайти в камеру, но его всё равно толкают внутрь, с грубостью выплёвывая: — Только попробуй что-нибудь учудить сразу на расстрел пойдешь, усёк? — надзорный, закрыв решётку на замок, стучит по ней, из-за чего другие морщатся от противного звука. Чонгук одним глазом рассматривает парня, слегка ухмыляясь и продолжает дальше читать, пока мужчины переговариваются между собой. Чёрноволосый парень с рыжей мелировкой топчется посередине камеры, оглядывая своё новое жилище и хмыкает. Другие сокамерники с гадкой улыбкой сканируют того с головы до ног, довольно цокая языком. — А ты ничего такой. Кем будешь? За что сел и на сколько? Парень смотрит на мужчин с презренным взглядом и нервно сглатывает. Ему здесь похоже очень рады, чего не скажешь о нём самом. Всё ещё стоя на месте, наконец-то подаёт голос. — Чимин. Как думаете, сколько дают за убийство троих человек? Мужчины переглядываются между собой и кивают с пониманием. — Пожизненное. Что ж, добро пожаловать, малыш, — хмыкает один мужлан, поднимаясь на ноги и подходит к Чимину ближе. — Правила у нас здесь простые: ты не трогаешь нас — мы не трогаем тебя, конечно если ты сам этого не захочешь, детка. Мужчина заправляет рыжеватую прядку волос парню за ухо, как его резко хватают за запястье и выворачивают руку за спину, громко дыша в ухо. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками, собака, иначе здесь произойдет ещё одно убийство, мне и так терять нечего... — Хан, оставь его, он только пришёл, — отзывается Чонгук, не глядя на них. Тут и смотреть не нужно, всё и так понятно. Парень не из робкого десятка, хоть с виду и хиленький. Чимин обращает свой взор на парня с книгой в руках и хмыкает, отталкивая мужика к своим дружкам. Оглянувшись ещё раз, спрашивает: — Моя койка сверху? — Ты видишь ещё свободные места? — усмехается Чонгук, взглянув на него. Чимин тушуется под этим пристальным тёмным взглядом и взбирается на своё место, прямо над брюнетом. Чонгук смотрит снизу, как мышцы на ногах парня перекатываются под светом вечернего солнца, которое проглядывает через маленькое окошко под потолком и туго сглатывает. А он действительно хорош: милое личико, подтянутое тело и невъебенно острый характер — гремучая смесь, однако. Продолжив чтение Чонгук не заметил, как наступил вечер. Надзиратель принёс еду в камеру и все начали есть, кроме одного и это был Чимин. Чон поднявшись на ноги подходит к парню и тянет его за футболку. — Иди есть пока не остыло. — Не хочу, — тихо бурчит Чимин, даже не оглянувшись. — Слушай, здесь нет такого «хочу – не хочу». Не поешь раз, другой, на третий вообще останешься без еды. — Мне всё равно. — Как знаешь, — Чонгук возвращается к мужикам, которые с радостью уплетают тюремную еду, ведь сегодня на ужин кусочек отваренного мяса с гречкой, а это дорогого стоит здесь, не каждый день можно таким полакомиться. — Если не хочет, может мы поделимся между собой? — Я наелся, — Чонгук идёт к умывальнику, умывается, чистит зубы и ложится на свою койку, сверля взглядом вторую сверху. — Вот дебил, есть не хочет, так и с голоду подохнет, — мужики делятся порцией Чимина, довольно вздыхая с полными животами и даже не умывшись садятся на одну из кроватей, если эту железяку с матрасом можно так назвать, дабы сыграть в шахматы, пока ещё есть время. Когда стрелка часов показывала час ночи Чимин проснулся из-за того, что очень проголодался и живот начал неприятно урчать. Сев на койку, свесив ноги вниз и поглаживая живот он с силой закусывает губу и тихо спрыгнув идет к умывальнику хотя бы напиться воды. Выпив два стакана он смотрит как все спят и так же тихо возвращается обратно, но тут же вздрагивает от испуга, заметив на себе взгляд двух сверкающих в лунном свете чёрных глаз. Прочистив горло Чимин хотел было подняться на своё место, как его останавливают словами. — Ты голоден. — С чего ты взял? Я просто хотел пить. — Я тоже проснулся из-за твоего урчащего желудка, здесь нет смысла отрицать очевидное, — хмыкает Чонгук, принимая положение сидя и смотрит сонными глазами на парня. — У тебя есть что-нибудь поесть? Чимин, подняв бровь, смотрит на брюнета с издевкой. — Действительно, чего это я спрашиваю, откуда у тебя может быть поесть, — Чон залазит рукой под свою подушку и вытаскивает оттуда что-то завёрнутое в платок. — Иди сюда. Сядь. Чимин не знает почему, но повинуется глубокому голосу и садится рядом с Чонгуком, смотря на его руки. Брюнет разворачивает ткань и протягивает ему три куска чёрного хлеба. Чимин, посмотрев на хлеб, с трудом сглатывает и переводит взгляд на Чонгука. — Поешь, иначе не сможешь заснуть. — Откуда это у тебя? — Два – твои, один – мой. Это единственное, что я могу отложить, тем более ты ничего не ел и я не мог позволить им сожрать даже хлеб, так что бери и ешь, — Чонгук кивает на хлеб и передаёт его в руки голодному парню, а сам поднимается к умывальнику, набирает стакан воды и возвращается обратно. У Чимина руки дрожат. Он чувствует, как его пальцы начинают сжиматься и как к глазам подступает влага. Закусив губу и опустив голову вниз Чимин с силой сжимает несчастные три куска хлеба и зажмурив глаза нервно выдыхает. Чонгук ставит стакан рядом на тумбочку и смотрит на Чимина. — Почему не ешь? — но в ответ он получил лишь тишину. Заметив сжатый хлеб, брюнет вырывает его из рук, при этом смотря осуждающе, распрямляет ломтики и чуть-ли не шипит как змея. — Да что с тобой такое? Здесь нельзя так обращаться с едой, придурок. Чонгук пытается заглянуть в лицо Чимину, но тот так низко склонил голову, что заметить что-то вообще невозможно. Отложив хлеб в сторону Чонгук, развернувшись к нему, тянется рукой к опущенной голове и прикоснувшись к подбородку поднимает её вверх, расматривая красивые черты лица. Он застывает в сковавшем испуге, заметив мокрые глаза и поджатые трясущиеся пухлые губы. Плачет. — В чём дело? — хрипит Чонгук, с осторожностью придерживая голову парня. — Я... Я не хотел... Не хотел этого делать. — прикрыв глаза, шепчет Чимин. — Я не хотел убивать. Чонгук молчит. Ему нечего на это сказать. — Они... Они на меня напали... И я... — Чимин вздрагивает, кажись вспоминая те события из-за которых оказался здесь и судорожно дышит, сжимая пальцы в кулаки. — Ты защищался, — подтверждает Чон. Знакомая ситуация. Очень знакомая. — Д-да... Но... Их родня добились того, чтобы я сел... На пожизн... — Чимин на последнем слове запинается и закусывает губу, сдерживая новый поток слёз. Чонгук с пониманием относится к нему. У него та же история. Никто даже и не посмотрел на то что это была самозащита, ибо деньги всегда всем правят, а те у кого их нет просто выживают как последние собаки. И тех ловят. В такие питомники как тюрьма или СИЗО. Поэтому Чонгук понимает его, сам только недавно смирился. Притянув парня ближе к себе и приобняв за плечо чувствует, как Чимин тянется к нему сам и обнимает его за шею, крепко цепляясь пальцами за футболку. — Помоги. Помоги мне, прошу. Я не выдержу это в одиночку. Чонгук с минуту мешкает думая, что лучше сделать: оттолкнуть от греха подальше или всё же обнять, ведь ему действительно нужна чья-то поддержка, даже здесь – за решёткой тюремной камеры. Собравшись с духом Чонгук так же обнимает его, гладя руками по голове и спине и слегка покачивает их, прижимаясь ближе. Чимин сильно дрожит и громче всхлипывает, чувствуя на спине горячие руки. — Тише. Ты можешь разбудить остальных, — отстранившись от парня Чонгук заглядывает ему в глаза и тонет. Тонет в океане отчаяния и боли, которые идут плечо в плечо с этим парнем. Чимин так же смотрит сквозь пелену слёз взглядом полным боли и страха и судорожно выдохнув, резко подаётся вперёд, целуя тонкие губы, чувствуя на своих холодный выдох. Ему нужна поддержка. Ему нужен этот человек. Чтобы не произошло самоубийство.