Вопреки

Атакуй мою душу, Атакуй моё тело. Видишь, я безоружен, Атакуй меня смело. Атакуй мою душу, Атакуй моё тело. Видишь, я могу быть послушным, Атакуй меня до предела. ParanoЯ - "Атакуй"

Кукольник не отрывал взгляда от голубых глаз блондина. Дыхание отчего-то сбилось так, что потребовалась пара минут, чтобы восстановиться. Дей осторожно касался его лица, шеи, волос. Сасори перехватил его руку, направляя его движения, открывая едва ли не последние свои секреты молодому подрывнику. Вторая его рука все еще держала руку блондина. - У тебя руки дрожат, - шепотом сказал Акасуна. Дей слегка усмехнулся, наклонившись к нему. - А у меня ли они дрожат, Данна? Скользнув рукой по его шее, он запрокинул его голову, поцеловал дрогнувшие губы. Сасори ухватился за его запястье. Жест интуитивной самозащиты. Блондин улыбнулся, целуя его. Чувство неестественной власти дурманило и пьянило. Впервые неприступный кукольник открывался перед ним полностью. Казалось, что это был вообще первый раз в его жизни, когда он не просто снимал перед кем-то маску - пускал в собственную душу, показывая все ее темные закоулки. Первый раз в жизни, когда он настолько терял контроль над ситуацией. Наверняка это было очень страшно. Акасуна не позволял целовать себя глубоко. Но Дей не торопился. Кукольник скользнул пальцами по его скуле, зарываясь в волосы и притягивая ближе. Блондин провел рукой вниз по его груди и обратно вверх, под рубашку. Ладонь в его руке дернулась, но Дей только сжал пальцы, не отпуская его руки. Легко коснулся поцелуем его подбородка, заставив губы Акасуны вновь дрогнуть. Наклонился ниже, медленно, не торопясь расстегивая пуговицы, целуя каждый сантиметр оголившейся кожи, двигаясь вслед за своей рукой. На последних пуговицах кукольник рефлекторно подался ему навстречу, и Дей улыбнулся. - Месяц в ночи нас легко убаюкал. Это случилось в истории кукол... Тихий голос патокой растекся по вакууму, образовавшемуся вокруг них двоих, отрезавшем от остального мира. Сасори замер, завороженно слушая, как в давно знакомом голосе появились совершенно ему несвойственные бархатные гудящие нотки. Дей медленно вел свою руку вверх по его груди, невесомо касаясь губами кожи. - Если позволишь, я буду, но редко, я ведь всего лишь марионетка. Приподняв его шею, блондин поцеловал ее, коснувшись кончиком языка, вызывая дрожь. Их сцепленные руки поднялись выше, замерев у головы Акасуны. - Вырвусь из рук ли? Но ты не позволишь: как хочешь так вертишь, как хочешь так крутишь. Он осторожно прикусил мочку уха, кончиком языка обведя ушную раковину. И, снизив тон, прошептал в самое ухо: - Чувствую нити ладошкою круглой. Но если ты мастер, то я твоя кукла. Приподнявшись, он взглянул в широко распахнутые карие глаза. Еще никогда он не видел в этих обычно холодных и ничего не выражающих глазах столько эмоций разом. И все эти годы борьбы за свою независимость и последние месяцы беспрекословного подчинения стоили одного только этого взгляда. - Что ты несешь? – усмехнувшись, тихо спросил кукольник, руководствуясь оставшимися защитными реакциями. - Заткнись, - улыбнулся Дей, приблизившись к его лицу. - Я ведь тебя сейчас насквозь вижу, Данна... Губы блондина касались его губ, пока он говорил. Сасори вздрогнул. Ответить ему Дей не дал, снова целуя. Опустив руку, он одним легким движением расстегнул ремень на брюках Акасуны. "Я вижу, что тебе страшно. Так бывает, да, когда впервые вылезаешь из скорлупы, которой ты так удачно все это время огораживался от мира. Доверься мне" Кукольник попытался отстранить от себя подрывника, повторяя про себя, что все зашло слишком далеко. Но руки не слушались, будто его лишили последних сил. - Наверное... привыкнув дергать за нити, страшно чувствовать эти нити на себе… Правда, Данна? - с усмешкой шепнул блондин в приоткрытые губы. Из груди Сасори непроизвольно вырвался судорожный вздох. Его рука на плече Дея сжалась, но блондин без труда перехватил и ее, переплетя пальцы. Он опустился на него, прижавшись щекой к виску Акасуны. - Ты говорил, что веришь мне. Так ты веришь? Сасори... Пальцы кукольника сжались, вцепляясь в руки Дея. Как редко его имя звучало из его уст, но еще никогда он не произносил его так. Акасуна растерянно молчал. Блондин прижался к нему плотнее, и Сасори прижался щекой к его щеке, чтобы он не поднял голову и не увидел его лица. Но подрывник только улыбнулся. - Я чувствую, как бьется твое сердце. Оно тебя выдает, - тихо сказал блондин. - Ты зря пытаешься спрятаться. Поздно, Данна. Ты сам открылся мне. Руки Сасори крепче сжали его собственные. Блондин прижался губами к пульсирующей жилке на шее кукольника. - Это твоя вина, - выдохнул Акасуна, его голос предательски дрогнул. - Вина? - Дей усмехнулся. - Ладно. Пусть моя. Стоило ему приподняться, как Сасори отвернулся. Блондин покачал головой. Не расцепляя их руки, он аккуратно повернул отставленным пальцем его лицо, перехватив взгляд. - Не бойся. Я ведь принадлежу тебе. И я никогда не использую против тебя то, что сейчас вижу. Наклонившись, он прикусил кожу на ключице. - Ты веришь мне, Данна? Поцеловал яремную впадину. - Веришь? Отпустил его, тут же сжавшиеся в кулаки, руки, проведя по ним своими, скользнул по плечам и дальше, вдоль тела. Приподнялся обратно, легко коснувшись чувствительной кожи возле уха губами. - Веришь? Сасори понадобилось время, чтобы привести мысли хотя бы в подобие нормы. И подчинить себе собственное тело. Он обнял блондина, сдавшись. - Верю... – выдохнул он и поймал губы парня, наконец позволяя себе углубить поцелуй. Дей улыбнулся, обняв его в ответ и давая время восстановить дыхание. Через пару минут он открыл глаза. - Хочу... чувствовать всю твою кожу... Сасори не успел среагировать, блондин скользнул вниз под его руками, оказавшись у ног, взялся за пояс брюк, с усмешкой глядя на привставшего на локтях кукольника. После недолгой борьбы взглядов, Акасуна вздохнул и слегка приподнял бедра, давая парню возможность снять с себя брюки. Снова встретившись с ним взглядом, кукольник невольно поежился. С тех пор, как они начали спать друг с другом, Дейдара впервые остался полностью одетым перед обнаженным Сасори. Это было как с картинки переводки, настолько явным, что становилось не по себе. Они словно поменялись ролями в этот раз. И, судя по блеску в глазах Тсукури, в его голове появилась эта же мысль. - Верь мне, - тихо сказал Дей, опустив руку на его член. Еще пара секунд, и кукольник сдался окончательно, с глухим стоном откинувшись на спину. Напряжение из его тела медленно уходило, оставляя место наслаждению. До тех пор, пока палец блондина не коснулся запретной точки. Глаза Сасори распахнулись, и он почти подорвался, но на его грудь неожиданно твердо легла рука подрывника, не давая подняться. Лицо Тсукури было скрыто копной волос, и по нему было не разобрать, о чем он думает. - Нет. Нет. У меня не будет другой возможности. Ты никогда больше не позволишь мне этого сделать. Поэтому... я покажу тебе... Палец блондина, мягко надавив, проник внутрь на одну фалангу. Акасуна дернулся, но Дей на удивление сильно держал его. - Ты должен знать, каково это. Учитывая все, что было между ними за эти месяцы, это прозвучало жутко, но сам блондин этого, кажется, и не заметил. - Решил отомстить? - прошипел кукольник, сжав запястье Дея. Давление на его грудь немного ослабло. – Похоже, тебе нравиться быть на моем месте. Блондин вздохнул. - Данна... Он резко скользнул вверх. Мгновение, и он уже сидел на Сасори, мягко обхватив руками его лицо. В глазах кукольника мелькнуло удивление. - О чем ты говоришь, придурок? Какая месть? Ты совсем дурак? - его голос был совершенно спокоен. - Запомни навсегда то, что я скажу, хорошо? Он наклонился к лицу Акасуны. - Я не могу причинить тебе боль. Просто не могу. Даже мысль об этом невыносима. Глаза кукольника слегка расширились. Дей, с горечью качнув головой, поцеловал его, проведя руками по волосам, приподнимая голову, зарываясь пальцами в волосы на затылке. - Давай я спрошу еще раз... ты мне веришь? - тихо спросил блондин, прислонившись лбом ко лбу Сасори. Акасуна напряженно вглядывался в его глаза. Страх незримо окутывал его, но в глубине глаз его напарника была такая неприкрытая искренность, что Сасори вздохнул, затыкая этот страх внутри себя. - Я верю тебе... Верю, - наконец, твердо сказал он, говоря это скорее самому себе, чем Дею. – Только доведи это до конца, хорошо? - Да, Данна, - усмехнулся блондин. Акасуна усмехнулся в ответ. Их прелюдия затянулась на бесконечно долгий промежуток времени. Дей знал, что нужно делать, а чего не знал, тому учился сходу. Выматывающе медленные поцелуи сводили с ума, волосы щекотали кожу. Когда он задел простату, Сасори с глухим стоном выгнулся в его руках, и блондин с легкой улыбкой подумал, а не мстит ли он на самом деле такой очень изощренной пыткой. Но он наслаждался каждой минутой. Ведь он прекрасно знал - это в первый и в последний раз. Перед тем как он вошел в него, Акасуна его ненадолго остановил. Они просто смотрели друг другу в глаза, говоря взглядом все то, чего не произнесли вслух. А потом кукольник кивнул. Блондин толкнулся в него, а Сасори вцепился в его плечи. Дей замер, давая ему время привыкнуть, снова перехватил его взгляд, и в этот момент время исчезло. Они смотрели друг в другу в глаза все это время, пока подрывник двигался, ускоряя темп, пока их руки гуляли по телам друг друга, лаская, гладя, царапая, пока дыхание не зашкалило вслед за пульсом, пока с губ обоих не сорвался единый стон, разнесшийся эхом по лесу. Все это время Дей наблюдал за лицом Акасуны, запоминая каждую мелочь, которая отпечатывалась в сознании словно раскаленным железом. Выдохнув, он устало лег на него, сразу же попав в объятия, и закрыл глаза. Они долго лежали молча. Блондин не знал, о чем думал его личный деспот эти долгие минуты. Он просто грелся в его руках, понимая только, что Акасуна своими же руками сейчас отдал ему то, чего никому даже не показывал. Свою душу, в обмен на его собственную. *** - Дей… Ты дрожишь. Прошло уже много времени. Жар и адреналин потихоньку стихли. Сасори понемногу вернул свое самообладание. Блондин спрятал лицо на его шее, но Акасуна знал, что он не спит. - Дей. - Все хорошо... Хорошо... Подожди еще немного... - шепнул подрывник, не открывая глаз. Когда-то давно, когда они вернулись на базу после стычки с Казекаге, кто-то, кажется, это был Какузу, обронил фразу: "Если дернуть нити, то можно увидеть лицо кукловода, скрывающегося в тени". Он тогда не придал значения этим словам, но сейчас они всплыли в памяти. Потому что сейчас произошло именно это. И ему нужно было время, чтобы дать этим нитям вновь незримо натянуться. Держать их было слишком сложно, и он не был уверен, что однажды у него вновь хватит сил перехватить их. Но он видел его оголенную душу, видел каждый страх, долгие годы надежно спрятанный в глубине карих глаз за тысячью масками. И отныне это была самая страшная тайна, доверенная ему кукольником. Дею просто нужно было немного времени, что бы все это уложить в голове. - Совсем чуть-чуть... - Хорошо, - улыбнулся Сасори, прижавшись губами ко лбу Дея. Он был вымотан. Даже не физически. Морально. Для него это тоже оказалось слишком тяжело. Они лежали еще не меньше часа. Молча. Каждый приводя в порядок мысли, восстанавливая свои роли. В конце концов, с глухим стоном блондин скатился с кукольника, одним резким движением натягивая джинсы. Глаз он так и не открыл. Лень было. Он слышал, как поднялся Акасуна, как он одевался, как подошел к нему и сел рядом. Его подхватили сильные руки, усаживая на колени. Кукольник с усмешкой натянул ему на голову футболку, аккуратно засунул руки в рукава. Дей с улыбкой сидел, опустив голову. Когда легкая ткань расправилась на его спине, он поднял взгляд на Сасори. Тот усмехнулся, покачав головой. Блондин подался к нему, целуя, одновременно с этим ловко застегивая пуговицы на его рубашке. С последней пуговицей он отстранился, скользнув руками по плечам кукольника. - Кажется, я не хочу вставать на ноги и вообще ходить. - Это ты мне говоришь? - усмехнулся Акасуна, намекая на некоторый дискомфорт. - Значит, сегодня спим здесь. Я сейчас сам не встану, не то что тебя на руках таскать. - Ночью будет прохладно, - напомнил блондин, обняв кукольника. - Но... Мы тоже можем полетать. - Сейчас я согласен даже на твою птицу. Подрывник прикрыл глаза. Минут через семь послышались отдаленные вопли, а на горизонте показалась птица с подпрыгивающим на ней демоном. Двумя демонами. Дей улыбнулся, глядя на них, и птица резко спикировала вниз. Гоби залился диким, горловым, утробным хохотом, его глаза лихорадочно блестели. Птица тормознула и демоны, кувыркнувшись, слетели с нее. Гоби все орал, как это здорово, только орал другими словами, видимо, нагло подслушанными им у Хидана. Дей с улыбкой поднялся на ноги, потянув Акасуну за руку, помогая встать, затащил его наверх. И, остановившись в центре широкой спины, развернулся к нему, без предупреждения снова целуя. Птица вертикально взмыла вверх, оставляя возбужденно скачущих демонов на поляне. За них они не волновались, эти не потеряются. Они летели медленно, но только ближе к середине деревни, мелькающей далеко внизу, отстранились друг от друга. - Иногда мне кажется, что я хочу заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Целовать тебя, - с улыбкой тихо сказал блондин. - Знаешь, чисто гипотетически, это можно устроить, - улыбнулся в ответ Акасуна, прижавшись лбом ко лбу подрывника. - Если учитывать, что после моей веселой прогулки ты обещал меня не отпускать от себя... - Дей сделал задумчивый вид и хмыкнул. – Кажется, к этому все и идет. Кукольник засмеялся. - Ну что за идиот. - Самый обычный, - улыбнулся блондин и посмотрел вниз. Птица плавно спустилась, зависнув напротив их балкона. Дей, не отпуская руки Сасори, сошел на плитку. И обернулся на птицу. Она медленно сдулась, шлепнувшись на землю куском глины. Подрывник усмехнулся. "Давно я так не делал" Кукольник мягко подтолкнул Дея. Они вошли в спальню, и Акасуна упал на кровать. - Иди сюда, - он протянул к блондину руку, наблюдая за ним. Дей улыбнулся уголками губ и, подойдя к кровати, взял Сасори за руку, переплетая пальцы. Опустился рядом, глядя на него. - Ты вроде сказал, что устал, - улыбнулся Акасуна. На лице блондина мелькнуло странное выражение. - Что ты задумал? Дей усмехнулся и посмотрел на руку. Она все еще немного ныла, но это была ерунда. Где-то со стороны водопада слышались приглушенные вопли удачно добравшихся демонов. Они, кажется, решили распугать всю рыбу, ну и черт бы с ними. На улице только начинало смеркаться, ну и что. Плевать на все. - Ничего. Блондин лег рядом, положив голову на плечо Сасори. Кукольник обнял его. Какое-то время они молчали, думая о своём, а потом в тишине комнаты раздался тихий вопрос Дея: - Знаешь, какой поступок в моей жизни был самым правильным? - Ммм, какой? - отозвался Акасуна. - Увести тебя из организации, - немного помолчав, ответил блондин. "Никогда бы не подумал... Что все может так обернуться. И ты... Я мало когда видел тебя таким спокойным. Достаточно спокойным, чтобы перестать, наконец, рушить себя изнутри" - Никогда не видел тебя настолько живым, - не заметив, что говорит вслух, едва слышно сказал Дей. "Значит, все это было не зря. И я все сделал правильно. И пусть хоть кто-то мне еще что-то скажет. И пусть Конан подавится своими вопросами, не слишком ли большую цену я отдаю за это. Если он может быть таким, то я отдам все, что угодно. Лишь бы он мог и дальше так же непринужденно улыбаться" Кукольник улыбнулся, обняв Дея чуть крепче. - Наверное, ты прав. Без тебя я бы пропал там, - он приоткрыл глаза. - После всего того дерьма, в которое мы влипали, ты так и не отрекся от меня. Блондин усмехнулся. - Наверное, это покажется странным... Но я ни разу не думал об этом, - он закрыл глаза, не переставая улыбаться. - Чтобы ты ни делал, каким бы ни был. Мыслей было много, да. Но.. Чтобы уйти - никогда. Дей задумался над своими словами. Ведь это была сущая правда. Именно это больше всего бесило и пугало Конан. И именно это волновало его меньше всего. - Ты или псих, или мазохист. Так мне когда-то Кисаме про тебя сказал... Кукольник лениво повел свободной рукой. Из тени бесшумно скользнула его кукла и укрыла парней покрывалом, после чего незаметно исчезла. В открытую дверь балкона дул холодный ветер. "Возможно, я и тот, и другой. Это совсем неважно. Просто Кисаме..." - Просто Кисаме не знает, что это такое... Когда вся твоя вселенная… Держится только на одном человеке. Блондин снова не заметил, что сказал это вслух. Он уже почти проваливался в сон. Однако слова были произнесены. Он не видел, как вдруг широко распахнулись глаза Сасори. Это было единственное, о чем он ему не говорил никогда. Это была его страшная тайна, которую он знал, но даже себе не признавался до конца. Одно дело подчинение. Из-за страха, может, а может из-за всепоглощающего желания помочь и спасти. До сих пор его преданность кукольнику выглядела именно так. Но совсем другое дело, когда человек становился твоим единственным смыслом жизни. В таком не признаются, о таком не говорят. Тайна за тайну. Из губ подрывника вырвался легкий вздох. Он почти спал. Он и сам не знал, что именно одной фразой он открыл Акасуне последнюю карту. - Спокойной ночи. Сасори. Сон пришел мгновенно. - ...Дей... Подрывник уже давно спал, а кукольник все смотрел в окно, обняв парня и прижав его к себе. Сон как рукой сняло. В его голове роились тысячи и сотни мыслей. Их было слишком много, чтобы понять хотя бы одну. И, измотав себя, он провалился в сон, когда над линией леса показались первые лучи восходящего солнца.