s m i l e

Тэхен всегда улыбается. По-другому просто не умеет. Будет крошиться, ломаться на мелкие осколки, сгорать изнутри, но улыбку не скроет, не уберет, продолжая светить ровными зубами. Когда одноклассники дразнят необидным совсем «даун», необидным, потому что Тэхен знает какие эти люди на самом деле теплые, светлые, и лепят пощечины, скрутив худые руки за спиной — улыбается, послушно извиняясь за все, о чем попросят, за то, что все еще здоровый и живой. Улыбается, выводя из себя ровесников своей стойкостью, получая затрещины и красные пятна на щеках и подбородке от чужих цепких пальцев. Когда пьяница-отец снова поднимает руку, обновляя старые синяки и преподнося новые, как раньше подарки на праздники, и тянется к шее его сестры, которую парень закрывает своим тонким телом, не позволяя — улыбается, тихо рассказывая папе о том какой он добрый и хороший и о том, как они его любят. Улыбается, позволяя ему ударить еще, чтобы родной человек мог успокоиться и выместить свою злость хоть на ком-то. Когда хозяин магазина, в котором подрабатывает, орет, хрипя от гнева, и обвиняет в воровстве, на которое Тэхен просто не способен, выгоняя из помещения пинком, приказывая никогда не возвращаться и не сметь попадаться на глаза — улыбается, думая, чем будем кормить сестру, и переводит знакомую бабушку через дорогу под ее тихие благодарности. Улыбается, понимая, что ему просто не захотели платить зарплату и легко придумали причину, как избавиться от хорошего и послушного работника, не потеряв ни копейки. Когда рассказывает близким про временные проблемы с финансами, тяжесть необычных для типичных подростков будней — улыбается, отшучиваясь, не хотя вызывать жалость и желание помочь у итак не самых счастливых друзей. Улыбается, слушая их веселые рассказы о жизни, разбавленные грустными историями о первой любви, в тайне завидуя простоте и чистоте их мыслей. Даже когда любимый хен называет «ни на что не способным тупицей», задевая что-то неглубоко внутри, от чего хочется сжаться и спрятаться — улыбается, показывая почти прямоугольник, растягивая губы и сжав глаза в щелочки. Улыбается, слыша шипящее «придурок», и задыхаясь от дыма ментоловых сигарет, выдыхаемого прямо ему в лицо, под тихий хриплый смех. Когда этот же хен, пусть и пьяный, берет его силой, связывая руки и больно сжимая бедра до ярких отметин, обещая заплатить за «оказанную услугу», чтобы его любимая сестренка не голодала — улыбается, сквозь слезы, судорожно дыша через кляп из почти выпавшей из рта собственной футболки. Улыбается, когда ему надрачивают, приказывая кончить, потому что хен все же пытается хотя бы немного заботиться и о его удовольствии. Когда он же кидает ему несколько крупных купюр из кожаного кошелька, гадко ухмыляясь, и целует чувствительную кожу около пупка, обещая скоро повторить — улыбается, поломано, отражая стеклянными глазами уходящего за дверь парня, и думает, что его, кажется, впервые назвали красивым. Улыбается, рассматривая в зеркале темные отметины на шее и опухшие от укусов губы, стирая выступившую кровь трясущимися руками. Когда стоит на краю своей родной этажки, рассматривая машины на парковке и размахивая руками, как птица, только учащаяся летать — не улыбается, кричит, чувствуя себя как никогда грязным, и плачет, хороня свое внутреннее и, казалось, навсегда сохранившееся в нем детство и наивные мечты о счастье в его прогнившем насквозь мире. Рыдает навзрыд, свесив ноги и умоляет кого-то выше о помощи, толчке туда — вниз. Хочет упасть, стать лишь лужей из костей и крови на старом асфальте, но держится, вспоминая единственного нуждающегося и дорожащего им человека. Вспоминает и снова улыбается, собираясь вернуться в пахнущий страхом родной дом, который когда-то пах выпечкой и уютом. Когда входит в темную квартиру, сразу же ловя на руки прыгнувшую на него девочку — улыбается безумно ярко, согреваясь от тепла прижимающегося к нему небольшого человека. Улыбается и видит словно отражение — точно такую квадратную и немного нелепую улыбку без одного зуба, выпавшего так невовремя. Улыбается и понимает, что вот она — его причина жить. И только ради нее он снова и снова будет улыбаться, чтобы она уверенно могла делать то же самое.