Глава 9. Счастье.
15 января 2018 г., 21:39
Моя жизнь всё больше и больше стала напоминать какую-то сказку, которой, мать её, быть не может в реальности. Либо меня уже убили, либо я сплю, либо, сука, в коме. Разве могут быть такие ламповые закаты и такая огромная луна? Да это же невозможно. Да и само существование Отсосёныша — лишь плод моей самой больной и самой извращённой фантазии. Потому что не может быть на свете таких людей. Не могут обычные людишки с такой теплотой в глазах смотреть на меня. Не могут они терпеть мой характер так долго. Тем более, в меня просто невозможно влюбиться — знаю, уже усёк за всю свою жизнь. А тут…
— Смотри, ставишь ногу на стремя, вторую перекидываешь. Только аккуратно, а то эта красавица может взбрыкнуться. И спокойнее. — Этот коротышка хочет научить меня кататься на лошади. Ну что за хрень вечно приходит в его голову? Да он же вполовину меньше этой лошади, но думает, что контролирует ситуацию. — Держи вожжи, но не тяни за них пока, а то лошадь тебя неправильно поймёт. Не кричи, не бей её ногами по бокам: поверь, она этого не оценит. — Он чешет этого ужасного зверя за ухом, широко улыбается.
— Ты уверен, что я смогу этой штукой управлять? Знаешь, я ничего не имею против лошадей, но они меня пугают. Правда, что они могут сожрать твоё лицо? — Я приподнимаю бровь, затем бросаю быстрый взгляд вниз.
— А ты не обижай лошадок, они тебя и жрать не будут. — Отсосёныш подмигивает мне, отходит к своему белому коню с длинной гривой, заплетенной в косы. — Помни, Сайфер, что нельзя пугать коняшек. Они умные создания, так что могут запомнить тебя и отомстить потом. — Сосна играет бровями, быстро и без проблем забирается в своё седло, а потом окидывает меня взглядом. — Теперь просто смотри за моими действиями и повторяй. Не волнуйся, ещё раз предупреждаю. Ты должен будешь почувствовать, как управляться в данной ситуации.
Он и правда думает, что я похож на грёбаного аватара, который может всякими тварями силой мысли управлять?! Вроде, у меня из жопы хвост не торчит, так какого хрена? Я вообще только сегодня узнал, что здесь есть конюшня недалеко от леса и что тут очень много лошадей, за которыми как раз и смотрит семейка Пайнсов. Мне стрёмно просто сидеть, а тут ещё и ехать на этой штуке надо. Я, конечно, всё понимаю, но удары задницей об седло и качка из стороны в сторону мне совсем не нравятся. Тем более, что за средство управления такое — вожжи? То есть, две верёвки должны служить в качестве руля?! А если у меня по ходу дела ремни снизу на седле отстегнутся и я ёбнусь своим хлебалом прямо в землю, которая с радостью примет меня? Дьявол, какого хрена я вообще согласился на такое?..
Только вот Сосёныш даже не переживает. Он держится рядом со мной, по-доброму улыбается и снова советует, как надо себя вести. К примеру, он сказал не сжимать с такой силой вожжи, иначе ещё от перенапряжения в обморок упаду.
— Куда мы вообще поедем? Тут будто есть хорошие места… — фыркаю я, отводя взгляд в сторону. Коняха спокойно идёт, так что я нервничаю меньше, чем мог бы.
— Тут много хороших мест. Ты недооцениваешь мой дом, Билл. — Отсосёныш наклоняет голову набок, смотрит на меня из-под ресниц с насмешкой. Что этот придурок задумал? — Потом просто потянешь на себя, — коварным голосом произносит он, растягивая улыбку.
— Чего? — удивляюсь я. Он шлёпает ладошкой мою лошадь по заднице, а та уже переходит на бег. — Ты — безответственный засранец, которому насрать на мою жизнь! — кричу я, стараясь удержаться в седле.
— Меньше нервов, Сайфер! — весело смеётся Сосна, пригибаясь ниже. Его лошадь скачет впереди, я оглядываюсь. Впереди деревья и густой лес, в который я не хотел бы возвращаться от слова «совсем». Трава становится всё выше, горячий ветер кружится по местности, а солнце печёт сильнее, чем раньше. А мне даже не жарко.
Мы заходим прямо в лес, я стараюсь нормально управлять лошадью, чтобы никуда не влупиться, и она, как ни странно, слушается меня. Тени мелькают по моему лицу, мы скачем по протоптанной дороге куда-то, откуда льётся свет. Пахнет хвоей и листьями, от земли вверх поднимается запах сырости и шишек. Эта часть США просто пугает меня, мать её. Это точно не реальность. Свет льётся слишком сильно и светит всё ярче, мы оказываемся в широком поле, которое усеяно фиолетовыми цветами. Везде летают шмели и пчёлы, занимаясь своими делами. Солнце слепит. А Отсосёныш… Это чудо завораживает меня. Он уверенно держится в седле, уверенно ведёт лошадь. Его кудряшки легонько подпрыгивают каждый раз, когда копыта лошади бьют о землю, а сами волосы будто подсвечиваются золотистым цветом. Как тут не думать, что это сон?
И вот он оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Его глаза сверкают, сам он улыбается. Придурок, даже не беспокоится обо мне! Высокая трава хлещет по ногам, я чуть ослабляю хватку, чтобы и правда так не цепляться за вожжи. Лошадь громко дышит, я кладу одну руку на её шею, поглаживаю коричневую короткую шерсть. Мать его, чем я вообще тут занимаюсь? Конь подо мной дёргает ушами, его шаги становятся медленнее. Что я сделал? Что я сделал?! А вдруг я останусь в этом чёртовом поле?! Блять, как же стрёмно! Но лошадь Отсосенки тоже тормозит, так что паника потихоньку сходит, заменяясь раздражением. В конечном итоге мы остановились совсем. Я еле сполз с этой махины, не забыв проматюкаться хорошенько.
— Ты хочешь убить меня, да? — Я нахмуриваю брови, смотря на Пайнса. Он загадочно улыбается, протягивает руку к мордахе своей лошади, а та забирает с его раскрытой ладони кубики сахара. — Ты просто решил избавиться от меня?!
— Откуда в твоей светлой головушке такие плохие мысли? — вздыхает мой коротышка, беря меня за руку и оставляя там три кусочка сахара. — Награди свою лошадку, она ведь не скинула тебя. Хотя то, как ты нервничал, могло выбить её из колеи. — Он тянет меня за собой и на мой недоумённый взгляд отвечает ещё более широкой улыбкой.
Я несмело протягиваю руку вперёд, лошадь принюхивается. Она шевелит своими огромными губами, тянется к моей ладони. Я уже готов был убрать руку, когда заметил большущие зубы, но меня за запястье придержал Сосна. Мягкие губы осторожно забрали сахар с руки, не забыв обслюнявить меня. Чёрт, да я так точно скоро с ума сойду с Сосёнышем и его тупыми идеями. На тот свет сведёт меня, зараза!
— Я тебе потом отомщу за эту прогулку. И за то, что толком ничего не объясняешь! — Я зыркаю на своего коротышку, а он, зараза, хихикает!
— Билл, мой дядя в три года просто усадил меня в седло и пустил лошадь вскачь. Я разбирался со своими проблемами сам. Так что тебе ещё повезло.
— Везение, прям аж охуеть. Спасибо, Сосна, — я закатываю глаза, смотрю в сторону. Лес кольцом окружает это большое поле, защищая его от чужих глаз. Кони сами по себе уходят куда-то пастись, щипая полевую траву. — И что ты хотел тут сотворить со мной? Мой труп потом найдут?
— Это ты из-за того, что я в прошлый раз опять ударил тебя лопатой по лицу? — Он приподнимает брови, кладёт одну руку мне на плечо. — Ну прости, я просто обязан был тебя наказать за твои шаловливые руки, которые лезут туда, куда не надо.
— Нас поженила твоя сестра. Ты, моя жёнушка, вообще мне первую брачную ночь задолжал. — Я притягиваю его к себе за талию, заглядываю в блестящие глаза. — Хороший мой, я потом отыграюсь за всё то, что ты со мной тут делаешь.
— Когда у меня в паспорте появится штамп, тогда требуй с меня брачную ночь, — шёпотом произносит Отсосенка, скользя ладонью по моей щеке. — А то ты расслабился как-то, Билл.
— Штамп могу нарисовать, а обручальные кольца у нас уже были. Это так, я просто напоминаю. — Склоняюсь к его губам, прикрываю ресницы. Сосёныш тянется навстречу, приоткрывает губы и шепчет:
— А паспорта у меня нет.
Засранец. Чтоб его…
— Какого чёрта? — прищуриваюсь я.
— А вот такого. Этой деревни нет на карте. И людей, что живут здесь, и в помине не существует в США. О нас не знает никто. Думаешь, тебя бы отправили туда, где есть хоть намёк на цивилизацию? — Отсосёныш мягко целует меня, прикрывает ресницы. — И тебя больше нет ни для кого, кроме меня.
— Мои документы хранятся у твоего дядьки, да? — улыбаюсь я, запуская пальцы в его волосы на затылке.
— А что, хочешь забрать? — Карие глаза сверлят меня насквозь, я прижимаю этого засранца к себе так, что выбиваю воздух из его лёгких. Он сжимает моё плечо, гипнотизирует меня.
— Порвать хочу. Буду Биллом Пайнсом из неизвестной деревушки посреди леса. Заведу себе скотный двор и научусь плевать через передние зубы.
— Ты это серьёзно? — горячо шепчет он, касаясь своими губами моих губ.
— Кажется, я уже говорил, что серьёзнее некуда. К чёрту деньги и весь мир. Буду с тобой, мой маленький Сосёныш. Тебя ведь одного оставлять нельзя, не так ли? — Я провожу указательным пальцем по его щеке, усмехаюсь, когда блеск в глазах становится только сильнее.
— Нельзя, ты прав. — Он тянет меня вниз, мы опускаемся в высокую траву. Нетерпеливые поцелуи покрывают моё лицо, я улыбаюсь, закрываю глаза, прижимая мою Сосну ближе к себе. Он ложится сверху на меня, довольно зажмуривается. По небу плывут пушистые облака. А колоски травы щекочут нас.
***
Позже Отсосенка снова остался у меня, как и много раз до этого. Я привык к его присутствию и к его спокойному дыханию под боком. Но этим вечером он был каким-то странным. После прогулки на лошадях он был слишком загадочным, слишком милым и слишком притягательным. Я стремился целовать его везде, где только предоставится возможность. Я помогал ему готовить ужин, мы смеялись и обсуждали лошадей. Мы пили зеленый чай из больших кружек, шутили и смеялись. Затем мы снова пошли на озеро, чтобы хорошенько вымыться. У меня было ощущение, будто солнце и не заходило, ведь моё настоящее солнце светило рядом, ослепляя без зазрения совести. Мы брызгались друг в друга водой на озере, подолгу смотрели друг другу в глаза и снова горячо целовались. Дом встретил нас теплом и запахом трав, которые Сосна решил насушить, разложив на столе. Белые простыни будто дожидались нас, храня запах порошка. И я совсем потерял голову, когда Сосёныш потянул меня на себя в постели, чтобы позже глубоко поцеловать. Он выгибался мне навстречу, когда моя крыша уехала далеко и надолго, целовал меня всё глубже и глубже. За окном дул тёплый ветер, свечи в доме были погашены. Я чувствовал горячие ладони на своих плечах, смотрел в горящие глаза напротив, когда мне позволили гладить всё тело, что льнуло ко мне. Тормоза были оставлены где-то позади, ведь Сосна зарывался пальцами в волосы на моём затылке и, раздвинув свои ноги, крепко обнимал меня, заливая сладким ядом шёпот мне в уши. Я целовал его всего, стирая свои губы до боли, пока не убедился, что загорелая кожа оказалась вся покрыта поцелуями. Одеяло путалось в ногах, Сосенка нервно улыбался, стараясь не выдать своего волнения, а у меня дрожали руки. В ту ночь я шептал столько слов любви, сколько не шептал никогда. Самое главное чудо этого места стало окончательно моим, забирая моё сердце себе без остатка.***
Самолёт явился неожиданно. Рано утром мой айфон ожил и пропищал, что за мной вернулись. Бизнес был восстановлен, дела снова шли в гору. Всё состояние было переписано на меня. Сосёныш мирно спал у меня под боком, когда я обо всём узнал. Его ресницы дрожали во сне, губы были чуть приоткрытыми. Я мягко поцеловал его, чтобы не разбудить, легонько улыбнулся. Чёртова жизнь… За что она так со мной поступает? Если не уйду сам — заберут насильно, так мне и написали родители. Так что лучше уйти без скандала и тихо, оставив после себя только холодную половину постели. Я вернусь за Сосной, но чуть позже. Когда спихну весь бизнес на третьих лиц. Но моему сокровищу придётся потерпеть немножко. Он сжимал в руке подушку под головой, кутался в одеяло, как в кокон. А я…***
Всё это было год назад. Бизнес невозможно было передать кому-то другому, поэтому я старался срочно распродать всё, что у меня было. Деньги всё копились и копились, а место в «Forbes» уходило ниже. Родители больше не звонили мне и не писали. Я не мог знать, где именно находится мой мальчик. Мои люди прочёсывали всю грёбаную Америку. Личный психолог посоветовал мне полечиться в больничке для весёлых ребят, когда узнал, что я почти не сплю и продолжаю искать. Как можно найти то, чего по факту нет?! Прислуга у меня в доме сузилась до одного дворецкого и одной горничной. Ел я только растворимую дрянь, хоть мог позволить себе самые роскошные рестораны. Я стал похож на тень самого себя. Синяки под глазами с каждым месяцем становились всё чернее. Я закрылся ото всех в своём мире с огромными лесами, чёртовыми вендиго и широкими полями. Я сидел в своём кабинете, в миллионный раз штудируя самые точные карты США. Нигде не было даже похожего места. Просто ад какой-то… Запищал динамик у меня над головой, я закатил глаза. — Мистер Сайфер, к Вам пришли. Говорят, что это срочно. — Дворецкий. Как всегда, вовремя. — Скажи всем, что меня нет. Я уехал куда-нибудь, заболел, умер… Соври что-нибудь, — отмахиваюсь я, зажав кнопку микрофона. — Но сэр, посетитель уже ждёт. Я ужасно устал. Я просто уткнулся лбом в сложенные на столе руки и зажмурился. Отцовское кресло не кажется мне уютным, стол неудобный и слишком большой. Мне нужна только печка у стенки и кровать с белыми простынями, в которой и остался тогда спать мой мальчик. И, кажется, я отрубился… Разбудили меня уже мягкие прикосновения к моей макушке. Я резко открыл глаза и поднял голову, замечая перед собой подросшее чудо. Ореховые глаза с насмешкой смотрели на меня, губы были растянуты в ухмылке. И, конечно, я получил по лицу. — Надо было убить тебя, Сайфер. — Фырканье, прямо как у ёжика, чуть нахмуренные брови. — К тебе не пробиться, ты в курсе? Я хлопаю глазами, удивлённо смотрю на Сосну, который, по-моему, является плодом моей фантазии. Я подрываюсь с места, чтобы сразу же накрыть его губы своими, а он обнимает меня за шею, прикрывая глаза. Я скидываю всё со стола, включая ноутбук. Сосна вздрагивает, я упираюсь коленом о стол, обнимаю ладонями лицо этого засранца. Блять, да он же сам меня нашёл… Засранец, мог бы и предупредить… — Привет, — только и смог выдавить из себя я, широко улыбаясь. — А ты в курсе, что тебя не найти? — В этом и вся прелесть, — прошептал в ответ он, поднимая на меня глаза. Через час в ЗАГСе записали, что я мёртв. Конечно, всё это не обошлось без хорошей взятки. Все деньги ушли в фонд спасения лесов Америки, а мы с Сосной уже были в самолёте. И, конечно, у него на пальце уже было кольцо от меня, которое я купил сразу же, как только попал домой год назад. Второй раз в жизни я сбегал от целого мира куда-то к чёрту на куличики, и я был в высшей степени счастлив, когда увидел свою лачугу и озеро вдали, а мою ладонь сжимала ладошка самого прекрасного создания во вселенной. И, судя по всему, я ещё должен буду получить люлей от его дяди, но это уже совсем другая история. А пока… — Я люблю тебя, мой милый Сосёныш, — шепчу я, склонившись к порозовевшему ушку одного чудика, который снова что-то готовит на моей кухне. — Ты повторяешь это уже в пятый раз за последние три минуты, Билл, — отвечает он, нарезая помидоры. — Я тоже люблю тебя. — Не устану повторять… — Я обнимаю его со спины, утыкаюсь носом в макушку, от которой пахнет хвоей, и вдыхаю родной запах… Запах счастья.
