Черные лепестки смерти

      Ночь Лёгким шелестом, скользит по твоему сознанию, Опутывая дико бьющееся сердце Фригидным светом звёзд. Пламя Сжигает жёлтые листы прошлого и настоящего, Оставляя в сердце привкус горечи, Посыпая серым пеплом, твои мечты. Свет Покинул твои окна, И ты лишь видишь смерть, Дрожа от холодного воздуха опустевшей квартиры, Ища в тени ночи успокоение. Вечность Вспыхивает в серых окнах, Даря надежду на встречу с ней. Смерть Ушла внезапно! Оставив несколько строк... Я вернусь к тебе! Только жди! Слёзы Раздирают твою бессмертную душу на тысячи кусочков. Подушка Уже не спасает от водопада слёз, обрушившихся на неё. Боль Осколком проникает в душу, Оставляя рваные раны, Наполняя тягучей пустотой, Лишая сил и эмоций. Твои чёрные глаза Мерцают лихорадочным блеском. Губы. Губы шепчут: - Не уходи! Останься. Пальцы Нервно сжимают подушку, Желая прервать рвущую изнутри боль. Ночь дремлет на ветках, насмехаясь, Не желая уходить прочь. Месяц улыбается холодной улыбкой, упиваясь страданиями бледной девушки. Смерть. — Ты ушла, оставив меня меж осколок мира. Приз, Великий дар бессмертия, Меня не прельщает. Я знаю, ты любила меня, и возможно, любишь сейчас. Но уходишь, ускользаешь ,как ветер сквозь пальцы, Не желая забрать в своё царство. Почему? Крик души. Свет Луны медленно скользит меж гардин, словно желая коснуться, утешить. Дрожь бьёт твои исхудалые чресла. Поздно! Слишком поздно! Ты узнала секрет Врученного тебе Хрустального флакона, Наполненного алой жидкостью с желтоватым оттенком боли. Ты выпила его до дна, стирая с губ сладкие капли. Леденящий смех Пронзил тишину, Вонзаясь сотнями иголок в меркнущий *эйдос. Это смеялась смерть, Уставшая от попыток суицида любимой. Теперь ты не умрёшь. Она шептала зловеще В то тёплое майское утро. Дева Встав на колени, собирала Осколки разбитого хрусталя, Словно воспоминания о былом, Ещё не веря в своё бессмертие. Капли Крови стекали по её Израненным рукам. Нет! Кричали Беззвучно твои губы, Желая соприкоснуться С холодными, словно вечность, Губами смерти. Ощутить её прикосновение, Раствориться во тьме Её тёмно-синих глаз. Не хотелось Верить, В созданный смертью ужас. Ты больше не умрёшь. Звучали эхом её слова. - За что ты со мной так, Смерть?! - Я люблю тебя, Смерть! И хочу оказаться рядом с тобой, Сидя на троне мёртвой тишины! Свет Озаряет Затемнённую квартиру Солнечным лучом, Даря радость дня. Но не мне. — Вернись, смерть. Молю я, но в ответ, Лишь тишина, Прерываемая щебетом птиц. Боль Вспыхнула белым лепестком, Накрывая собой пространство. Мир ускользает прочь, плывя меж чёрных волн. Бред. Снова вечер. Горит одна свеча. Рядом она: Смерть. Тонкими бледными руками Перебирает листы Ушедших жизней, Внезапно Оборвавшихся, Как струна, Проносясь В синем небе Пронзительным криком Родных и близких. Сон Окутывает туманом. Смерть Достаёт фото, Потускневшее от времени, И взгляд на меня с пожелтевших страниц альбома. И снова боль, клинками разрезающая душу. Фотография. С неё на меня смотрит малыш, умирающий в беспощадном пожаре, плавно пожирающем плоть. Мой крик застыл воздухе. Её смех разносится хрустальным звоном на фоне тихо играющей музыки из старого приёмника. — Жестоко? Спрашивает она, закуривая мои сигареты. Из себя я не могу Выдавить ни звука. — Такова судьба, — пожимает она плечами, рассматривая безразлично пейзаж за моим окном. По небу проплывают Перистые облака, Предвещая дождь В ближайшем будущем. Я не могу оторвать взгляда от ожившей картинки. Я не слышу его крика, но вижу, как исказилось лицо ребёнка от нечеловеческой боли. — Он умрёт? — спрашиваю я пересохшими губами, Сидя на столе. — Возможно, — отвечает она уклончиво. Я хватаю её За худые плечи, Начиная трясти. — Скажи, он умрёт? Не отстаю я от неё, Уже подсознательно зная ответ. — Да, — отвечает она просто, Скидывая мои руки с плеч, Тушит сигарету в пепельнице И обнимает меня, Словно желая утешить. Мои плечи подрагивают И по щекам стекают Солёные слёзы. Почему-то мне стало мальчугана жаль, Ведь он даже не пожил. Смерть поглаживает меня по волнистым чёрным волосам. — Не плачь. Это жизнь. Она говорит, Начиная перебирать мои локоны, Но слова не приносят Облегчения. — Жизнь слишком сурова. Вздыхаю я. — А судьба жестока, — поддерживает она. — Я хочу её увидеть. Она убирает руку, смотря на меня холодно. — Зачем она тебе нужна? Голос звучит, словно наждачная бумага. - Просто. Интересно увидеть её лицо,  — Отвечаю я, пожимая плечами, Закуривая сигарету. - Курить вредно, — говорит она, Забирая у меня пачку сигарет. — Я не боюсь тебя, — отвечаю я, Поняв, о чём она. — Ты не видела меня в миг смерти, когда я забираю души. — Она тушит мою сигарету, выбрасывая окурок в окно. — Чай? — предлагаю я, Смотря на колышущиеся Красные шторы. Смерть кивает, Поправляя свои чёрные, выгоревшие волосы. В этом вся она. Стара, как грех. Юна, как рассвет. Её тело спортивно сложено. Ухожу на кухню. Малыш не уходит из моей головы. Мелькают картинки, Как он играет В песочнице. А рядом с ним Смерть ждёт Со своей косой, Следует за ним, По жизни тенью. Часто она мне рассказывает истории Умерших людей, Словно, смотришь фильм, Только вживую. Она владеет временем. Чай Обжигает мои замёрзшие руки. Я с трудом ставлю его На стол, Едва не разлив по пути. — Сахар? — спрашиваю я. Смерть качает головой. Руки Тянутся ко мне, Желая обнять меня, Согреть в своих объятиях. Смерть бережно касается моих губ. Холод Обжигает мои уста, Но я отвечаю, Наслаждаясь мигом. Я ощущаю, Как холод проникает внутрь, Выпивая нити жизни, Движется к сердцу. Смерть отстраняет меня, Не даёт ощутить полноту чувств, Я разочарованно вздыхаю, Сгорая от желания Ощутить прикосновение, пустынной мерзлоты. — Но ещё один поцелуй... — Тянусь к ней. Она качает головой. - На сегодня хватит. Она делает глоток чая из фарфоровой чашки. - Но Смерть... — Я снова тянусь к ней, Но её холодный, как сталь Взгляд, останавливает меня. Я соглашаюсь с ней. Ещё не вечер. Я знала, она скоро Уйдёт на работу. Она ставит чашку, мягко улыбнувшись. — Мне пора. До встречи. Она легонько касается моих губ и Быстро исчезает В лучах восходящего солнца. Я открываю глаза. Вздох Срывается с моих губ, Увы, это всего лишь сон. Она ушла семь дней назад и до сих пор не вернулась. Возможно, занята, а может, решила уйти навсегда. Окно Открываю нараспашку, Впуская в квартиру Струи свежего, Ночного воздуха, Быстро разгоняющего Духоту моей пятикомнатной квартиры. Боль обжигает руки, изрезанные осколками хрусталя. И снова кровь Стекает по моим рукам, Как похищая жизнь. Я морщусь от боли. Отправляюсь за аптечкой, Перевязать руки. Ощущаю мягкое Касание, к моей белой коже, Прохладного ветра. Вдох. Организм желает жить, Чего не скажешь О заледеневшей душе. Зеркало висит, позабытое в прихожей, с чёрными обоями, покорно ожидая моего возвращения к жизни, бьющей за стенами дома. Снова вздох, то ли всхлип глаза наполняются тихим ужасам. Я не узнала себя. Бледная кожа, как у мертвеца, круги под глазами, от бессонных ночей, волосы висят спутанной мочалкой. — Ужас. -Восклицаю я, не веря своим глазам. Медленно беру расчёску, веду ей по распущенным волосам, распутывая свои джунгли на голове. Спутавшиеся, словно ветки, опутанные лианами. Не удивительно, что она ушла, больше не видя моей блистательной красоты. Я прикрывая глаза желая забыться, и удержать не прошеные слёзы, не сейчас, когда я готова всё начать с начала. Снова вдохнуть аромат жизни. Стать той неповторимой и единственной. Женщиной Смерти. Лишь бы она вернулась снова ко мне и обняла, как всегда утишая меня, словно малое дитя. Вскоре волосы легли ровными прядями, готовые к волшебству, к новому превращению. Отвожу глаза от отражения и смотрю на настенные часы, пробившие сейчас четыре. лёгкий рассвет забрезжил вдали, мой взгляд упал на не нарисованную картину, накрытую куском ткани. Пора дорисовать и продать её. Подумалось мне. Я закурила сигарету, лежащую тут же. Тяжёлая коса коснулась моей спины, я заколола её шпильками, отправившись в ванную под обжигающие струи воды. Они согревали онимевшее тело от холода, Я сладко зажмурилась, впервые расслабившись после ухода смерти. Утро выдалось тёплым и лёгким, как лаза, нежно касаясь и согревая кожу, но она отвергало тепло, привыкшая к вечному холоду в моей квартире. Редкие машины разбавляли тишину вмести с ночными жителями. Я шла без цели, просто по пустынным улицам большого города впитывая позабытые чувства Лёгкости свободы после заточения себя в квартире, в ожидании Смерти. Это продолжалось уже три недели, но две из них она исправно приходила, радуя меня своими визитами, а теперь ушла. Выражении горести, исказило мои тонкие черты. Я вздрогнула, услышав трель соловья, вот проснулись соловьи, напивая свои грустные песни. Я бросила мимолётный взгляд на наручные часы подмечая время, восемь утра. Мои мысли вернулись к соловьям, почему-то я их всегда понимала, ощущала их радость и печаль. Всегда грустя и радуясь вмести с ними. Мы с ними друзья с далёкого детства. Салон красоты, был открытым, ожидал клиентов, но я прошла мимо, направляясь в солярии. Чтобы убрать бледность своей кожи. Швейцар охотно открыл пере до мной двери. — Проходите, много уважаемая леди. Я поморщилась, эти иностранные слова совсем засорили русский, подобно сорнякам на картофельном поле. В солярии меня встретил сухой воздух, выгоняя всю стужу из организма. Через пару минут, я имела приятный цвет кожи, близкий к шоколадному, улыбнувшись швейцару, пошла прочь, направившись в салон наводить макияж и причёску. Пора было выглянуть из норы, осмотреться в мире. Хоть состояние умерших родителей, мне позволяло жить беззаботно, не в чём не нуждаясь во все, но душа требовала самореализации, жажда действий. Я была художником, рисуя различные пейзажи, но чаще мрачные картинки бытия, которыми со мной делилась Смерть, рассказывая очередную историю об умершем в далёком прошлом или пять минут назад. Я привыкла к её рассказам они стали частью меня, и сейчас мне их не хватало, никто так не умеет вещать, как это делает Смерть, наполняя каждую историю жизни, подкрепляя реальными картинками. Именно они становились основным сюжетом моих картин. Покинув салон я замечаю, что налички не осталось и карточка дремлет где-то дома. Неохотно возвращаюсь в опостылевшую квартиру, где столько горечи и боли, и прокуренного воздуха. Но замираю у своего зеленого дома, увидев подъезжающей мерседес Старшего брата Адама. Замираю, словно воздух лишённый ветра. Ожидаю.. Статный мужчина с короткими русыми волосами покидает салон автомобиля. Осматривается вокруг, кругом цветут цветы: розы, азалии и многое другое, заботливо посаженные жителями дома. Наконец он ведет меня -Анита! — Кричит он, в его глубоком голосе слышатся тревога, в глазах страх. Что возможно он опоздал и я уже ушла из жизни, он облегчённо вздыхает и смешно хмурит брови, смотря сурово — Куда пропала? Почему не отвечаешь на звонки и не выходишь в сети? я уже думал, что ты заболела или сделала очередную попытку удушиться, как два месяца назад. Адам подходит, сердечно обнимает я уткнулась в его широкую грудь. и мою грудь сдавливают рыдание, какая же я все-таки сволочь. -Все хорошо. Он поглаживает меня по голове, я снова себя ощущаю потерянным ребёнком, пятнадцатилетним подростком, узнавшем о смерти родителей. Он перебирает мои волосы, как ранее это делала Смерть, я тяжело вздыхаю, отстранив его от себя резким движением, стерая непрошенные слёзы. Синие глаза смотрят почти с отцовской нежностью, я вздрагиваю, ощущая стаю мурашек пробежавших по спине, холодным, стекающим потом. -Идём. — говорит он теня меня за руку, я морщусь. ощущая боль и отдергиваю руку. Взгляд наполненный недоумением, потом снова хмурятся брови брата -Сними перчатки.- приказывает он мне не оставляя выбора, его стальной взгляд прорезает оборону, я качаю головой прогоняя страх, пряча руки за спиной и спешно шагаю к дому, желая избежать дальнейшего разговора с Адамом. Прекрасно понимаю четность своих попыток. Он нагоняет меня, шагая со мной по выложенной плитами дорожки к дому. Она имеет Тёмно-красный цвет Почти близкий к чёрному Словно кровь. Я передёргиваю плечами, видя перед собой Возникший её лик. Лик Смерти мягко улыбающейся. лёгкая улыбка трогает мои губы Я вставляю ключ, открывая подъезд. мы проходим наверх, брат продолжает хмуриться, наверняка желая мне задать трёпку, как не послушному ребёнку. Много я тогда будучи подростком, попила из него крови, мотая нервы, даже часто сбегая из дома, чтобы тёмной ночью побродить по заброшкам, ощутить металлический вкус свободы и прикоснуться к смерти и загадки местности впитывая весь ужас, словно губка. Он придавал мне силы когда, я ощущала страдания местности, идя по пыльным, часто разбитым дорогам. Залезая в опустевшие дома, ощущая давление мёртвой тишины Пропитавший всё вокруг отдаваясь странной Эйфории. иногда я слышала их- Призраков наполнявшие дома иногда взывающие к помощи, но чаще желающщие убить. Ещё тогда я чувствовала присутствие Смерти, она словно страж стояла рядом, вечное чувство, что помимо меня есть кто-то ещё, касающийся меня холодным ветром... Но что это она, я осознала на много позже, Когда столкнулась со смертью в своей короткой жизни. я была неугомонным ребенком в поясках смерти, желая уйти в след за родителями, посылая к чертям всех психологов, заботливо нанятых братом, чтобы они помогли мне обрести спокойствие души, но я бежала от них, словно от огня, жаждущего забрать мою трепещущуюся надежду увидеться с ними, моими горечо любимыми родителями, которым я столько причинила горя своими выходками. Смерть. — позвала я не громко, на миг меня коснулась что-то прохладное, но слишком теплое для смерти и я покачала головой понимаю, что это не она, а лишь забредший ветер в мою унылую квартиру, из которой, словно, тоже уходила жизнь ковёр покрытый моими каплями крови, небрежно брошенная упаковка из под пицы, разброшенные листы по дому и только осколки я успела убрать. брат покачал головой смотря на мой бардак — Покажи свои руки. потребовал он смотря властно, в эти моменты я почему-то его боялась. он схватил меня за запястье не позволяя спрятать руки, я смотрела беспомощно как он убрал одну руку и стал снимать перчатку, под которой находились бинты успевшие снова пропитаться кровью. я морщилась от боли стискивая зубы. Писать и рисовать я в ближайшее время не смогу, но если только ставить подпись преодолевая боль в руках. Он стал бережно разматывать мои руки, снимая бинты я лишь наблюдала, шипя иногда от боли. — Как ты собираешься такими руками рисовать? — приподнял он одну бровь. Я виновато пожала плечами. - Я договорился о твоей выставке В Лондоне. У тебя месяц, чтобы привести себя в норму, А также ты мне нужна, Чтобы подписать документы. - говорил он, осторожно Обрабатывая мои руки. Я боялась смотреть в его глаза понимаю что в них увижу боль. ведь он меня любит всем сердцем, он помог мне подняться на ноги и был рядом когда парень меня бросил и я хотела сброситься с моста. Что мне в итоги удалось, и я впервые там встретилась со Смертью — глупенькая. — сказала она мне слабо улыбнувшись смотря на меня сквозь толщу воды. Меня спасли, мужчина бросился за мной, спасая из объятий смерти, но нет, она не собиралась меня забирать. сердце снова сдавила боль. я тогда долго пролежала в реанимации, где-то с месяц и в ней же начались наши первые встречи со Смертью. *** брат настолько был занят моими руками, что не заметил как распахнулось окно и на стол заваленный едой, листочками на которых виднелись алые капли, упал букет цветов, моих любимых белых лилий, на миг промелькнуло её лицо и снова исчезло. я рванулась, но сильные руки брата меня удержали, это во все лишь ветер. — заметил он. — одевай перчатки и поехали в офис. — сказал он устала под его глазами на миг промелькнули морщинки, а возможно мне показалось. — Поехали. -Ответила неохотно я. поглядывая на букет цветов. — Молодой человек появился. Изумился брат, улыбнулся -в интернете познакомилась? Продолжал он сыпать вопросами. нет.- я покачала головой не желая это обсуждать. Я достала карточку из ящика, стискивая зубы от боли. — по-хорошему тебе надо остаться дома, но время поджимает твой больничный уже не кажется реальным больше тянуть нельзя. — говорит он со вздохом бросая укоризненные взгляды на меня. я опускаю глаза, желая скрыть красные щеки от стыда — мы так уже потеряли три клиента больше я не могу себе позволить эту роскошь. — дак выкупи вторую половину бизнеса у меня и не будет проблем. — эта идея мне уже не кажетьсяглупой, но больше всего я боюсь потерять тебя, а поэтому нет. Я устал от твоих депрессий и попыток самоубийства. Я промолчала не зная что ему ответить. мы сели в машину и тронулись в путь за окном пролетали дома торговый центр и многое другое. Я снова закурила вспомнив слова смерти -Курить вредно. слабо улыбнулась. как же я хотела её увидеть. я искала её на дорогах всюду, даже снова подумывала о самоубийстве, заодно проверим теорию бессмертия. я усмехнулась, но вёе же решила отложить встречу на потом, надо заняться делами. машина припарковалась и брат помог мне выйти, подавая руку, как истинный джентльмен. Я увидела Кэти девушку с длинными чёрными волосами блестевшими на солнце. -Рада тебя снова видеть в строю, Анита. — произнесла она подходя. я улыбнулась заметив у неё небольшой животик. — ждёте малыша? — Поинтересовалась, Кэти мило покраснела и кивнула, а я засмеялась, она мне казалась такой нежной и ранимой. Адам с неё сдувал пылинки. мы все в троём двинулись к мраморным ступенькам со стройными колонами по бокам Я потянула за ручку двери, входя внутрь здания, осматривая своих подчинённых. -Рады вас видеть. — Произнесла одна. — я тоже. Ответила я с лёгкой улыбкой, от моего несчастного вида осталась пыль и только в глазах читалась усталость, да и легкие круги под глазами которые не удалось спрятать под тоналкой, говорили о моем нелегком состоянии души, но это для близких, но не чужих. я вошла в свой кабинет нас уже ожидали в приёмной. — Проходите мистер Смит. — пригласила я улыбнувшись ему. он ответил улыбкой и прошел в кабинет — рад вас снова видеть здоровыми. — я тоже вас рада видеть. я села за деревянный стол черного цвета, Рядом сел Адам, доставая из ящика нужные документы, я пробежалась по договору и покачала головой, Перевозки нефти, но не всё устраивало меня в кантракте я внесла несколько правок, стискивая зубы чтобы не вскрикнуть от боли в руках. Было пыткой писать что либо Он прочитал договорзадумался на миг почесав свою лысину спереди. На мужчине был одет строгий черный костюм из которого выглядывала клетчатая рубашка и галстук бабочка желавшая задушить своего владельца своим огненным телом. — Я закурю вы не против. -он кивнул и я прикурила выпуская колечки дыма. Адам открыл окно. Мистер Смит вчитывался в текст и перечитывал его заново то бросая на меня, то на Адама задумчивые взгляды. я ожидала смотря в некуда, как могло показаться многим, но тщательно следя за реакцией поставщика. Легкое напряжение разрядами тока пробегало по моему телу, я не видела, но интуитивно ощущала, что у него за поясом заткнуто оружие. «неужели ФБР?» -Мелькнула в моей голове мысль. Чувства легкого беспокойства потачивало душевнное спокойство, обретенное с трудом, липкий страх стискивал мой стан вызывая дрож. И с чего я решила что наш партнер вооружен, изумилась я своим мыслям. Так так во что интересно вляпался мой братец пока я две недели развлекалась, а одну изображала страдалицу. я бросила на брата взгляд он пожал плечами неловко улыбнувшись. он казался мне нашкодившим мальчишкой. я сделала еще одну затяжку глубоко вдыхая дым и выдыхая его. — хорошо миссис Трифтерс. я принимаю ваши условия договора. я мила улыбнулась затушив сигарету боль уже казалась чем-то привычным да начинало действовать обезболивающие принятое в машине. Он поставил свою подпись я перечитала на всякий случий снова договор поставила свою подпись, а потом тоже самое сделал Адам. — Может пройдемся в рестаран Предложил мистер Смит и внутреннее напряжение нарастало, стягиваясь в животе тугим жгутом. Что-то мне не давала покоя. — но пойдемте. — Ответила я помедлив смотря на мужчину с легкой опаской. Нет я его не боялась, но предчувствие неотвратимой угрозы, словно надвигающей грозы меня не покидало. -отметим первую нашу сделку. — он улыбался и Адам помедлив кивнул. — у нас только полчаса. — сказал Адам выходя из-за стола, отодвинув зачем-то белую шелковую занавеску впуская солнце внутрь. Мы покинули кабинет и спустились вниз, направившись в рестаран «черный лебедь» день все меньше мне начинал нравиться, и почему-то всплыли в голове цветы, так скромно оставленной смертью. я знала что она вернется, но в тоже время воздух дышал смрадом близкой беды. Мы вошли в рестаран, странно народа почти не было Когда первая пуля чиркнула рядом. страх сжал мое горло, выдавливая кислород. новая пуля летела в брата я бросилась, закрыв его своим телом пуля вошла в плоть чавканьем крик боли. -Анита. — крикнул он. — все хорошо прохрипела я. чувствуя как кровь замедляется и рана словно исчезает. Смех. Почти истеричный, наполнил воздух это смеялась Смерть, она мягко шагала по поркету Ресторана, Распростроняя черные волны смерти, унося жизнь за жизнью. её глаза пылали яростью — уходите. -Велела она. Я все устрою. - сказала холодно она. — я ощутила её лёгкий поцелуй на губах — скора свидимся с тобой. — я потянула ошеломлённого брата прочь, выскочив из Ресторана, небо затянула тучами, и я в свети молний увидела ее, величественную царственную, в тяжелом темно-синем, точнее голубом платье с золотой коронной на голове, судьба коварно улыбалась, она помахала ручкой. К нам подошла Смерть, а рядом с ней страх во всем черном заколотыми черными розами в соломенных волосах, её большие глаза пылающие огнём вызывали необосновонный ужас, накрывая потоками страха, стискивая душу железной хваткой. — смерть бережно коснулась раненого бока , но там лишь была порванная одежда. — я же сказала. ее смех обрушился снегопадом и мы поспешили уйти. сейчас, впервые она меня пугала, хотелось бежать она казалась безумной. мы сели в машину, уехали прочь, Оставив все доделать смерти. — Что это было? — Спросил он потеряно. — Где Кейт. — встрепенулся он. -он набрал ее номер — да дорогой. Прозвучал ее голос — Ты где? — домой ушла разве тебе об этом не сказали? — он выдохнул с облегчением — хорошо. — он отключил связь. косые струи дождя заливали лобовое стекло машины. в этот раз за рулем сидела я. — тебя ранили? — вдруг спросил он — тебе показалась. Я ехала и думала о смерти ненавидя и любя ее всеми фибрами души она выполнила свою угрозу теперь я бессмертна. Я рассмеялась почти истерично руки подрагивали от пережитого стресса. становилось холодно хоть в машине была включена печка. Куда я ехала самой было интересно., но явно прочь из города подальше от боли и катастрофы. я включила радио по которому передали: -Сегодня на Рестаран "черный лебедь» Напали бандиты, трое умерли, еще с десяток ранено. «но там почти не кого не было!» — подумала я, а потом решила, что мешает судьбе изменить ход событий? Ничего и прикрыла на миг глаза от усталости. — Столб! — крикнул брат. Я едва успела затормозить в паре сантиметров от неё. Смерть, словно смеясь Играла с нами. Я снова закурила, тоскливо посмотрев на пачку сигарет. От неё осталось меньше половины. Грустно, но не смертельно. Я продолжала движение - Немного назад, А потом дальше по шоссе - В неизвестность; Четко осознавая, Что в этот штат я больше не вернусь.