Плохая концовка

— Лгунья! Ты и все остальные!       Посреди коридора стояла девушка, вперив руки в бока. Вся ее поза выражала крайнюю степень ярости и злости: Гардин казалось, что сейчас она способна испепелить кого и что угодно одним лишь своим взглядом. В груди полыхал пожар, который вырвался наружу с гневным вскриком, эхом отразившимся от стен. — Гардин, что слу...       Набежали непрошеные слезы: из-за застилающей глаза пелены девушка с трудом силится сфокусировать свой взгляд на главной кицунэ, стоящей прямо напротив неё. Мико выглядела рассеянной и напуганной — ещё бы, они никогда не видели Гардиенну в таком состоянии, — но её бегающий взгляд говорил сам за себя: глава гвардии прекрасно знала, что случилось. — Как ты посмела?! За что ты так со мной?! Что я тебе сделала?!       Гардин не могла точно понять, что с ней сейчас происходит: она ходила по тонкой грани между желанием уничтожить, стереть Мико и всю ее чёртову гвардию в порошок, и потребностью разрыдаться, завыть на всю округу, заявить во всеуслышание о своей боли, которую причинили ей гвардейцы. Девушка ощущала одновременно столько эмоций, что даже не замечала своих слез, которые тонкими струйками стекали по её лицу: гнев заполонил все вокруг.       Кицунэ смотрела на фейлин во все глаза, не зная, чем она может её утешить. Да, она понимала, что они поступили ужасно по отношению к девушке; фактически, они разрушили всю её жизнь, и в одно мгновенье карточный домик из воспоминаний Гардиенны рассыпался по полу горсткой ненужных и пустых бумажек, на которых не написано ровным счётом ничего — теперь уже ничего; но Мико... Мико надеялась, что Гардин сможет понять их, как поняла тогда, когда они объяснили ей, какова цена её возвращения домой при использовании портала.       Но в этот раз глава гвардии просчиталась. То, чем пришлось расплатиться Гардиенне сейчас, превышало любые допустимые нормы: зелье, которое ей подсунули, стёрло память о ней у ее родителей, у ее семьи, у всех, кто когда-то знал девушку там, на Земле. И все, что было у фейлин, теперь горело синим пламенем, тлело на углях, осыпалось пеплом и рассеивалось по воздуху, исчезая где-то высоко в небе и забирая с собой все, что делало Гардиенну той Гардиенной, которой она была до своего появления в Элдарии. — Гардиенна... Я... Мы...       Мико боялась пошевелиться: Гардин казалось ей яростным и диким животным, которое готово кинуться и растерзать кицунэ на части.       Она была недалёка от истины. Тихий голос в голове фейлин заманчиво шептал ей: «Уничтожь её. Уничтожь их всех и всё, что им дорого! Заставь их страдать так же, как они заставили тебя! Ты пожертвовала многим ради них, честно пыталась стать своей, но они снова, в очередной раз предали тебя. Ты всего лишь пешка в их умелых и коварных руках: они готовы принять тебя в свою команду, но ты для них — самая ненужная шахматная фигурка, которая будет срублена первой, если под ударом окажется, например, королева».       Тихий, мрачный и хладнокровный советник в голове Гардиенны знал, о чем говорил: уж кто-то, а голос разума не станет лгать девушке, заставляя верить в то, что шепчет предательское сердце.       «Возможно, тебе стоит дать им шанс объясниться...» Слабо. Сердце теперь больше не будет принимать участия в обсуждении — довольно! Достаточно боли принесла в последнее время доверчивость, доброта и наивность. Отныне Гардиенна больше не будет ничьей марионеткой!       Борясь с настойчивым желанием ударить Мико, Гардиенна сжимает руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Она уже приняла решение — ей больше не место в гвардии Эль. Девушка уже никогда не сможет вернуться на Землю, никогда не увидит свою семью, друзей, но и здесь она не останется. Элдария не маленькая страна — она найдёт себе место, где сможет жить вдалеке от этого сборища эгоистов и лицемеров. Пусть это будет трудно, пусть она будет сражаться за выживание, но она никогда, никогда больше не вернётся сюда. Довольно обманывать саму себя — она никому здесь не нужна.       «Люди тут надолго не задерживаются». Ох, Эзарель, ты чертовски прав: ни одно живое существо с добрым сердцем никогда не сможет существовать в этом клоповнике, полном лжи, грязи и обмана. — О, Мико! Мы тебя везде ищем!       Из Зала с Кристаллом Керо и Икар выходят с радостными улыбками, которые буквально вянут на глазах. — Гардиенна? Мико? Что происходит? — удивлённо спрашивает Икар, глядя на покрасневшую, ревущую и злую Гардин.       За спиной парочки мельтешит лохматая макушка Хрома, и когда он протискивается вперёд, Гардин видит рядом с ним Алажею и Карен. — О, отлично, вся компания в сборе! — Гардин сама не узнает своего голоса: ехидный, саркастичный и чересчур звонкий — он на высоких нотах замирает в гробовом молчании. — Гвардия Эль... Вам стоило назваться гвардией Притворщиков или гвардией Обманщиков. Волки в овечьей шкуре, как вы так живете? Сколько людских судеб вы разрушили до моего прибытия? Скольких вы сломали? Останавливаетесь ли вы перед чем-то?       Алажея в ужасе отшатнулась, Карен замерла, как изваяние, а Хром открыл рот. — Гардин, ч-ч-что ты такое говоришь? — промямлила Икар. — Что я такое говорю?! — риторически воскликнула девушка. — Какие же вы все мерзкие — меня от вас тошнит. «Люди нас обижали, и поэтому нам пришлось перебраться с Земли сюда — в Элдарию. Мы такие хорошие и добрые магические существа!» — пискляво передразнила их Гардин, а после этого горько, с нотками истерики засмеялась. — Какая же я была слепая: все вы — эгоисты. Мерзкие актёры, скрывающие свои настоящие личности за яркими масками, вот вы кто. Как же я была глупа, когда поверила в ваши сказки! — Гардин, мы не понимаем, о чем ты! — Хром предпринял отчаянную попытку успокоить девушку.       Фейлин разжала кулаки. — Да, конечно, вы — ничего не знаете, — с насмешкой, но уже совершенно спокойно сказала она, подправляя манжеты на рукавах. — Какая ирония — вечеринка в мою честь. Ха, я даже удивилась, что для меня устроили праздник; я даже подумала, что меня тут кто-то любит. Вечеринка? Что за странное название? Почему нельзя было открыто сказать, что это были похороны? Панихида по моему прошлому, по моей жизни. Что ж, рада, что мы хотя бы повеселились — закуски были что надо.       Пять пар глаз со страхом смотрели на девушку, и только шестая пара отчаянно отводила взгляд, боясь встретиться с горящими глазами фейлин. — М-Мико? Мы не понимаем, — подала голос Алажея.       Кицунэ взяла себя в руки. — Довольно, Гардиенна, они тут ни при чем.       Девушка скептично цокнула языком, но говорить на этот счёт ничего не стала. Какая, в сущности, разница? Все они — одна шайка.       Мико тем временем пыталась навести мосты. — Я понимаю, что сейчас ты на эмоциях, и поэтому не можешь трезво оценивать ситуацию, — медленно начала она, но Гардиенна замахала на неё руками: — Не утруждай себя психоанализом, Мико, — отрезала она. — Мне не нужны твои оправдания.       С этими словами девушка, выпрямив спину, обогнула главу гвардии Эль и двинулась по коридору вперёд, к своей комнате, под аккомпанемент все той же гробовой тишины.       Когда дверь за девушкой захлопнулась, она потянулась к своей походной сумке, которая валялась на полу под кроватью. Её гнев исчез, сменившись лишь холодным безразличием и тихой злобой, но решение покинуть Главный штаб никуда не исчезло — девушка кожей чувствовала, что поступает правильно.       Опустившись на постель и бросив рядом сумку, Гардин перевела дух: ей предстояло долгое и трудное путешествие, поэтому минутка отдыха, которая позволит ей хоть как-то подготовиться к дальней дороге, была просто необходима. А если минутка превратиться в пятнадцать минут — ничего страшного: время на передышку у неё никто не отнимет.       Через какое-то время послышался осторожный стук в дверь: в проеме появилась сначала светловолосая голова, а после полностью показался и её обладатель.       Гардин никак особо не отреагировала на появление нового гостя и лишь поднялась с места, чтобы начать сбор того немногочисленного барахла, которое она успела поднакопить за время своего пребывания в штабе. — Я знаю, что случилось: Мико рассказала мне, и я хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль. — Засунь свою жалость себе в одно место, Лейфтан. — Девушка совершенно не следила за своим языком: что толку любезничать с этими лгунами?       Лейфтан выглядел ошарашенным и печальным: старой Гардиенне могло бы показаться, что он действительно сожалеет, но новая Гардиенна не верит гвардейцам. — Ты уходишь?       Гардин не удостоила его ответом. — Ты не можешь вот так просто уйти.       Девушка стремительно обернулась, и её фиалковые глаза полыхнули злобой. — Ещё как могу. И только попробуйте меня остановить — я никогда не оставлю попыток сбежать, — предупредила его фейлин. — И не переживайте: мне даром не сдалась ваша гвардия. Я не собираюсь делать ничего, что могло бы поставить под удар ваши паршивые шкуры — мне было бы жаль тратить свои силы на вас.       Лейфтан покачал головой. — Дело не в этом: мы не хотим, чтобы ты уходила, потому что ты нам дорога. Я, я не хочу, чтобы ты уходила.       Запихивая в сумку свой плащ, Гардин усмехнулась себе под нос. — Прибереги свои мелодрамы для кого-нибудь другого. На меня это больше не действует.       Блондин шумно выдохнул, после чего подошёл к девушке и, сняв с шеи какую-то повязку, вложил ее в руку фейлин. — Тогда, если ты так хочешь уйти, возьми, пожалуйста, вот это. Этот амулет приносит удачу, — сказав это, он повернулся к двери. — И я хочу, чтобы ты помнила, что я всегда буду твоим другом, даже если ты этого не хочешь.       Когда Лейфтан вышел, Гардин опустила взгляд на талисман, зажатый в ее ладони. Красивое, витиеватое украшение напоминало ей толстые лианы, скрученные друг с другом. Девушка собиралось было отбросить жалкую побрякушку в сторону, но отголосок прежней Гардиенны, которая теперь была заперта где-то глубоко внутри, внезапно прорвался наружу и, словно прося о последней милости, воззвал к новой фейлин. И новая Гардиенна уступила — только сегодня и только сейчас — и бросила амулет в сумку. Этот талисман будет ей напоминанием о прекрасной лжи: о том сказочном мире, в который она верила при появлении в Элдарии.       Закинув сумку на плечо, девушка в последний раз бросила взгляд на свою комнату, столь «заботливо» обставленную одним из глав гвардий — больше она сюда никогда не вернётся.       По коридорам гвардии фейлин шла торопливо, надеясь ни с кем не встретиться: в тайне она рассчитывала, что Лейфтан позаботится о том, чтобы её никто не остановил. Ей хотелось бы верить, что он понял, настолько серьёзно её намерение оставить всё и отправиться в вольное плавание.       До ворот героиня добралась без происшествий — никто ей не встретился. Это внушало оптимизм, и не будь Гардин сейчас «новой», она бы даже поблагодарила гвардейцев за то, что они отпускают её без боя, без истерик и без ненужной нервотрепки.       Но, к сожалению, сыскался все же один смельчак, который рискнул подобраться к девушке в столь критичный момент. — Гардин! Гардин, подожди!       Фейлин уже миновала главные ворота и подходила к лесу, когда ветер бросил ей в спину чьи-то слова.       Обернувшись, девушка увидела, как к ней кто-то приближается, развивая немыслимую скорость.       В груди девушки встрепенулось что-то нежное и тёплое, но разум подавил слабый признак жизни сердца, и старая Гардиенна была вынуждена снова в испуге сжаться где-то глубоко внутри. — Что тебе нужно, Невра? — максимально прохладно поинтересовалась она.       Парень замер на полушаге, словно она влепила ему пощёчину, но все же нашёл в себе силы подойти к ней. — Гардин, я знаю, что я не должен был так поступать с тобой. Это зелье... Я не имел права заставлять тебя, но пойми, я не мог поступить иначе. От этого зависит безопасность нашего мира и безопасность людей, которые мне дороги. И твоя безопасность, в том числе.       Фейлин ничего не ответила и отсутствующе посмотрела на него пустыми глазами. — Пожалуйста, Гардиенна. — Вампир взял девушку за руку и прижал её ладонь к своей щеке. — Пожалуйста, не оставляй меня — я не смогу без тебя. — Он замолчал и тихо добавил: — Я люблю тебя.       Посмотрев в серые глаза парня, Гардин наклонила голову набок, а после на её лице появилась жестокая усмешка. — Очень жаль, — протянула она, смакуя каждое слово, — что я тебя не люблю.       В глазах Невры отразилась боль. — Это неправда.       Девушка высвободила руку из его захвата. — Это была лишь глупая интрижка, легкий флирт. — Ложь давалась ей так просто, что она даже получала от всего этого какое-то извращенное удовольствие. — Ты не нужен мне, Невра.       Она отвернулась от него. — Ты не ведаешь, что говоришь, — прошептал парень, хватая ее за локоть. — Но ведь я ухожу, — заметила девушка, — а это значит, что ты мне действительно не нужен.       Пальцы Невры разжались, и Гардиенна, не оборачиваясь, двинулась вперед, оставляя парня, а вместе с ним и остатки своего сердца, позади.       Продираясь через заросли, девушка чувствовала, как за ней кто-то наблюдает. Поэтому, когда дорогу ей преградил рыцарь в красных доспехах, она ничуть этому не удивилась. — Птичка выпорхнула из гнезда? — скорее сказал, чем спросил он.       Гардиенна ничего не ответила. — И птичке не нужна ничья помощь, — продолжил рыцарь.       Фейлин отрицательно покачала головой. — Я не буду больше зависеть ни от кого.       Рыцарь подошёл к девушке и приподнял её голову за подбородок. Маска скрывала лицо человека, но Гардиенна знала, что он улыбается. — Что-то подсказывает мне, что мы ещё услышим твоё имя, — сказал он. — Однажды ты вернёшься. — Он отпустил её и отошёл на пару шагов в сторону, пропуская девушку вперёд.       Гардиенна усмехнулась, подправляя сумку. — Если это случится, я буду уже совсем другой.       Она уже отошла от человека на большое расстояние, и когда фейлин обернулась, то поняла, что он уже исчез.       Но все же ей показалось, что ветер шепнул ей на ухо его ответ: — Тогда я буду ждать этого с ещё большим нетерпением.       И тогда девушка уже окончательно и бесповоротно шагнула вперёд, навстречу новым приключениям: её тонкая фигурка понемногу отдалялась, превращалась в небольшую тёмную точку, исчезая в зарослях леса.       Да, возможно, это действительно плохая концовка. Но — кто знает? — вполне вероятно, это хорошее начало для новой истории.